КЛУБ ИЩУЩИХ ИСТИНУ
 
ДОБАВИТЬ САЙТ | В избранное | Сделать стартовой | Контакты

 

НАШ КЛУБ

ВОЗМОЖНОСТИ

ЛУЧШИЕ ССЫЛКИ

ПАРТНЕРЫ


Реклама на сайте!

































































































































































































































  •  
    САВИТРИ, КНИГА 2, 3 (ENG|RUS)

    Вернуться в раздел "Йога"

    Савитри, книга 2, 3 (ENG|RUS)
    Автор: Шри Ауробиндо
    << | <     | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 |     > | >>

    Место спонсора для этого раздела свободно.
    Прямая ссылка на этом месте и во всех текстах этого раздела.
    По всем вопросам обращаться сюда.


    Canto VI Песнь шестая
    THE KINGDOMS AND GODHEADS OF THE GREATER LIFE Царства и божества более великой Жизни


    As one who between dim receding walls Как тот, кто между тусклыми стенами, отступающими
    Towards the far gleam of a tunnel's mouth, К далекому проблеску окончания туннеля,
    Hoping for light, walks now with freer pace Надеясь на свет, идет шагом более свободным
    And feels approach a breath of wider air, И чувствует приближение дыхания более широкого воздуха,
    So he escaped from that grey anarchy. Так он бежал из этой серой анархии.
    Into an ineffectual world he came, В бесплодный мир он пришел,
    A purposeless region of arrested birth Регион арестованного рождения бесцельный,
    Where being from non-being fled and dared Где бытие от небытия бежит и отваживается
    To live but had no strength long to abide. Жить, но не имеет силы жить долго.
    Above there gleamed a pondering brow of sky Свыше мерцал лоб неба раздумывающий,
    Tormented, crossed by wings of doubtful haze Нахмуренный, пересекаемый крыльями тумана, сомнения полного,
    Adventuring with a voice of roaming winds С голосом странствующих ветров в авантюру пустившимися,
    And crying for a direction in the void И просящими в пустоте направления,
    Like blind souls looking for the selves they lost Как слепые души, ищущие самости, которые они потеряли,
    And wandering through unfamiliar worlds; И скитающиеся в незнакомых мирах;
    Wings of vague questioning met the query of Space. Крылья смутного поиска встречали сомнение Пространства.
    After denial dawned a dubious hope, После отказа рассветала надежда сомнительная,
    A hope of self and form and leave to live Надежда на самость и форму, на разрешение жить,
    And the birth of that which never yet could be, На рождение того, что еще никогда не могло быть,
    And joy of the mind's hazard, the heart's choice, На радость игры азартной ума, на выбор сердца,
    Grace of the unknown and hands of sudden surprise На милость неведомого и руки сюрприза внезапного,
    And a touch of sure delight in unsure things: На касание восторга уверенного в вещах неуверенных:
    To a strange uncertain tract his journey came К странному неопределенному тракту его путь лежал,
    Where consciousness played with unconscious self Где сознание играет с собой несознательным
    And birth was an attempt or episode. И попыткой или эпизодом было рождение.
    A charm drew near that could not keep its spell, Очарование подошло близко, что сохранить не могло свои чары,
    An eager Power that could not find its way, Стремящаяся Сила, что не могла своей дороги найти,
    A Chance that chose a strange arithmetic Случай, что избрал арифметику странную,
    But could not bind with it the forms it made, Но не мог связать ее с формой, им сделанной,
    A multitude that could not guard its sum Множество, что не могло охранить своей суммы,
    Which less than zero grew and more than one. Которая становилась меньше нуля и больше одного.
    Arriving at a large and shadowy sense Достигая обширного и смутного смысла,
    That cared not to define its fleeting drift, Что не пытался определить свой несущийся дрейф,
    Life laboured in a strange and mythic air Жизнь трудилась в странном и мистическом воздухе,
    Denuded of her sweet magnificent suns. Лишенном ее великолепных сладостных солнц.
    In worlds imagined, never yet made true, В мирах пригреженных, никогда еще не становившихся истинными,
    A lingering glimmer on creation's verge, Мерцание, медлящее на творения краю,
    One strayed and dreamed and never stopped to achieve: Один скитался, грезил и никогда не останавливался, чтобы выполнить:
    To achieve would have destroyed that magic Space. Выполнение означало бы уничтожение этого Пространства магического.
    The marvels of a twilight wonderland Чудеса сумеречной чудесной страны,
    Full of a beauty strangely, vainly made, Красоты полной странно, напрасно сделанной,
    A surge of fanciful realities, Реалий фантастических вал,
    Dim tokens of a Splendour sealed above, Смутные признаки Великолепия, наверху запечатанного,
    Awoke the passion of the eyes' desire, Будили страсть желания глаз,
    Compelled belief on the enamoured thought Заставляли поверить во влюбленную мысль
    And drew the heart but led it to no goal. И притягивали сердце, но не вели его к цели.
    A magic flowed as if of moving scenes Словно лилась магия движущихся сцен,
    That kept awhile their fugitive delicacy Что сохраняли пока свою деликатность непрочную
    Of sparing lines limned by an abstract art Скупых линий, набросанных абстракционистским искусством
    In a rare scanted light with faint dream-brush В редком недостаточном свете обморочной кисточкой-грезой
    On a silver background of incertitude. По неопределенности фону серебряному.
    An infant glow of heavens near to morn, Младенческий пыл небес, близких к утру,
    A fire intense conceived but never lit, Огонь интенсивный, ощущаемый, но не зажженный ни разу,
    Caressed the air with ardent hints of day. Ласкал воздух горячими намеками дня.
    The perfect longing for imperfection's charm, Совершенство, томящееся по несовершенства очарованию,
    The illumined caught by the snare of Ignorance, Освещенные, пойманные силками Неведения,
    Ethereal creatures drawn by body's lure Эфирные создания, влекомые приманкою тела
    To that region of promise, beating invisible wings, К тому региону обещания, бьющие незримыми крыльями,
    Came hungry for the joy of finite life Приходили, до радости конечной жизни голодные,
    But too divine to tread created soil Но слишком божественные, чтобы ступать по сотворенной земле
    And share the fate of perishable things. И разделять судьбу бренных вещей.
    The Children of the unembodied Gleam Ребенок невоплощенного Проблеска,
    Arisen from a formless thought in the soul Поднятый из бесформенной мысли в душе
    And chased by an imperishable desire, И непреходящим желанием преследуемый,
    Traversed the field of the pursuing gaze. Пересекал поле взгляда преследующего.
    A Will that unpersisting failed, worked there: Воля, что, не упорствующая, неудачу терпела, работала там:
    Life was a search but finding never came. Жизнь была поиском, но обнаружения никогда не было.
    There nothing satisfied, but all allured, Там ничего удовлетворенным не было, но все манило,
    Things seemed to be that never wholly are, Вещи, казалось, были, которых никогда полностью не было,
    Images were seen that looked like living acts Образы были видны, что выглядели как живые действия,
    And symbols hid the sense they claimed to show, И символы смысл, на показ которого они претендовали, прятали,
    Pale dreams grew real to the dreamer's eyes. Бледные грезы становились реальными для глаз грезящего.
    The souls came there that vainly strive for birth, Души приходили туда, которые напрасно стремились к рождению,
    And spirits entrapped might wander through all time, И пойманные духи могли блуждать там все время,
    Yet never find the truth by which they live. Не находя никогда истины, которой живут они.
    All ran like hopes that hunt a lurking chance; Все как надежды бежало, что охотятся за таящимся шансом;
    Nothing was solid, nothing felt complete: Ничего не было твердым, ничто не ощущалось законченным:
    All was unsafe, miraculous and half-true. Все было ненадежным, чудесным и полуистинным.
    It seemed a realm of lives that had no base. Это выглядело царством жизней, что не имели основы.


    Then dawned a greater seeking, broadened sky, Затем начались более великие поиски, небо расширенное,
    A journey under wings of brooding Force. Путешествие под крыльями Силы раздумывающей.
    First came the kingdom of the morning star: Первым пришло звезды утренней царство:
    A twilight beauty trembled under its spear Под ее копьем дрожала красота сумерек
    And the throb of promise of a wider Life. И пульс обещания более широкой Жизни.
    Then slowly rose a great and doubting sun Затем медленно поднялось великое и сомневающееся солнце,
    And in its light she made of self a world. И в его свете она сделала из себя мир.
    A spirit was there that sought for its own deep self, Дух был там, что искал свою собственную глубокую самость,
    Yet was content with fragments pushed in front Однако фрагментами, вперед вытолкнутыми, довольствующаяся
    And parts of living that belied the whole И частями живущего, что искажали целое,
    But, pieced together, might one day be true. Но, сложенные вместе, могли однажды стать истинными.
    Yet something seemed to be achieved at last. Все же, что-то, казалось, наконец было достигнуто.
    A growing volume of the will-to-be, Растущий том желания быть,
    A text of living and a graph of force, Текст живущего и график силы,
    A script of acts, a song of conscious forms Почерк действий, песнь сознательных форм,
    Burdened with meanings fugitive from thought's grasp Полная значений, бегущих от хватки мысли,
    And crowded with undertones of life's rhythmic cry, И приглушенного крика жизни ритмического,
    Could write itself on the hearts of living things. Себя на сердцах живых вещей мог писать.
    In an outbreak of the might of secret Spirit, Во вспышке могущества тайного Духа,
    In Life and Matter's answer of delight, В Жизни и Материи ответе восторга,
    Some face of deathless beauty could be caught Какой-то лик бессмертной красоты мог быть уловлен,
    That gave immortality to a moment's joy, Что дает бессмертие радости мига,
    Some word that could incarnate highest Truth Некое слово, что могло воплотить высочайшую Истину,
    Leaped out from a chance tension of the soul, Прыгало из случайного напряжения души,
    Some hue of the Absolute could fall on life, Оттенок Абсолюта какой-то, что падал на жизнь,
    Some glory of knowledge and intuitive sight, Какая-то слава знания и интуитивного зрения,
    Some passion of the rapturous heart of Love. Какая-то страсть восторженного сердца Любви.
    A hierophant of the bodiless Secrecy Жрец бестелесного Секрета верховный,
    Interned in an unseen spiritual sheath, Интернированный в незримую оболочку духовную,
    The Will that pushes sense beyond its scope Воля, что преследует смысл за своими пределами,
    To feel the light and joy intangible, Чтобы чувствовать свет и неуловимую радость,
    Half found its way into the Ineffable's peace, Наполовину нашедшая свой путь в мир Несказанного,
    Half captured a sealed sweetness of desire Наполовину плененная запечатанная сладость желания,
    That yearned from a bosom of mysterious Bliss, Что рвется из груди Блаженства мистического,
    Half manifested veiled Reality. Завуалированная Реальность, наполовину проявленная.
    A soul not wrapped into its cloak of mind Душа, в плащ ума не закутанная,
    Could glimpse the true sense of a world of forms; Могла уловить истинный смысл мира форм;
    Illumined by a vision in the thought, Освещенная видением в мысли,
    Upbuoyed by the heart's understanding flame, Поддерживаемая понимающим пламенем сердца,
    It could hold in the conscious ether of the spirit Она могла владеть в эфире сознательном духа
    The divinity of a symbol universe. Божественностью символичной вселенной.
    This realm inspires us with our vaster hopes; Это царство нас вдохновляет нашими надеждами более широкими;
    Its forces have made landings on our globe, Его силы сделали площадки для высадки на нашу землю,
    Its signs have traced their pattern in our lives: Его знаки оставили след своих образцов в наших жизнях:
    It lends a sovereign movement to our fate, Оно придает суверенное движение нашей судьбе,
    Its errant waves motive our life's high surge. Его странствующие волны движут нашей жизни валом высоким.
    All that we seek for is prefigured there Все, что мы ищем, там уже обрисовано,
    And all we have not known nor ever sought И все, чего мы не знаем и чего никогда не искали,
    Which yet one day must be born in human hearts Но что однажды должно родиться в сердцах человеческих,
    That the Timeless may fulfil itself in things. Чтобы Безвременное могло осуществиться в вещах.
    Incarnate in the mystery of the days, В мистерии дней Инкарнация,
    Eternal in an unclosed Infinite, Вечный в Бесконечности незапертой,
    A mounting endless possibility Поднимающаяся возможность бескрайняя
    Climbs high upon a topless ladder of dream Взбирается высоко по нескончаемо уходящей в высь лестнице грезы
    For ever in the Being's conscious trance. Вечно в Существа сознательном трансе.
    All on that ladder mounts to an unseen end. Все по той лестнице к незримому концу поднимается.
    An Energy of perpetual transience makes Энергия извечной преходящести делает
    The journey from which no return is sure, Надежным путешествие, из которого нет возвращения,
    The pilgrimage of Nature to the Unknown. Паломничество Природы к Неведомому.
    As if in her ascent to her lost source Словно в своем восхождении к своему источнику потерянному
    She hoped to unroll all that could ever be, Она надеялась развернуть все, что могло когда-либо быть,
    Her high procession moves from stage to stage, Ее высокая процессия проходит от стадии к стадии,
    A progress leap from sight to greater sight, Прогресс прыгает от одного поля зрения к более великому,
    A process march from form to ampler form, Процесс марширует от формы к форме более обильной,
    A caravan of the inexhaustible Караван неистощимых
    Formations of a boundless Thought and Force. Формаций безграничной Мысли и Силы.
    Her timeless Power that lay once on the lap Ее безвременная Сила, что на коленях когда-то лежала
    Of a beginningless and endless Calm, Безначального и бесконечного Покоя,
    Now severed from the Spirit's immortal bliss, Сейчас отделенная от бессмертного блаженства Духа,
    Erects the type of all the joys she has lost; Возводит тип всех радостей, ею утраченных;
    Compelling transient substance into shape, Бросая силой преходящую субстанцию в форму,
    She hopes by the creative act's release Она надеется созидательного акта освобождением
    To o'erleap sometimes the gulf she cannot fill, Иногда перепрыгивать бездну, которую она не может заполнить,
    To heal awhile the wound of severance, Излечить на какое-то время отделения рану,
    Escape from the moment's prison of littleness Бежать из принадлежащей моменту тюрьмы малости
    And meet the Eternal's wide sublimities И встретить широкие величия Вечного
    In the uncertain time-field portioned here. В неопределенном времени-поле, здесь разделенном.
    Almost she nears what never can be attained; Она почти приближает то, что никогда быть не может достигнуто;
    She shuts eternity into an hour Она запирает в час вечность
    And fills a little soul with the Infinite; И наполняет маленькую душу Бесконечностью;
    The Immobile leans to the magic of her call; На ее зова магию Неподвижный склоняется;
    She stands on a shore in the Illimitable, Она стоит на берегу в Неограничиваемом,
    Perceives the formless Dweller in all forms Постигает бесформенного Жителя во всех формах
    And feels around her infinity's embrace. И вокруг себя объятия бесконечности чувствует.
    Her task no ending knows; she serves no aim Ее задача не знает конца; она цели не служит,
    But labours driven by a nameless Will А трудится, безымянной Волей правимая,
    That came from some unknowable formless Vast. Что идет от некой непостижимой бесформенной Шири.
    This is her secret and impossible task Это - ее секрет и невозможная задача,
    To catch the boundless in a net of birth, Поймать безграничность в сети рождения,
    To cast the spirit into physical form, Бросить дух в форму физическую,
    To lend speech and thought to the Ineffable; Сообщить речь и мысль Несказанному;
    She is pushed to reveal the ever Unmanifest. Она принуждаема обнаруживать вовек Непроявленного.
    Yet by her skill the impossible has been done: Ее мастерством невозможное сделано было:
    She follows her sublime irrational plan, Она следует своему величественному иррациональному плану,
    Invents devices of her magic art Выдумывает изобретения своего искусства магического,
    To find new bodies for the Infinite Чтобы для Бесконечного новые тела находить
    And images of the Unimaginable; И Невообразимого образы;
    She has lured the Eternal into the arms of Time. Она завлекает в руки Времени Вечного.
    Even now herself she knows not what she has done. Но даже сейчас она сама не знает, что она сделала.
    For all is wrought beneath a baffling mask: Ибо все создается под искажающей маской:
    A semblance other than its hidden truth Сходство, отличное от его скрытой истины,
    The aspect wears of an illusion's trick, Аспект носит, созданный трюком иллюзии,
    A feigned time-driven unreality, Управляемая временем нереальность придуманная,
    The unfinished creation of a changing soul Незавершенное творение души изменяющейся
    In a body changing with the inhabitant. В теле, меняющимся с его обитателем.
    Insignificant her means, infinite her work; Ее средства ничтожны, ее труд бесконечен;
    On a great field of shapeless consciousness На великом поле сознания бесформенного
    In little finite strokes of mind and sense В мелких конечных мазках чувства и разума
    An endless Truth she endlessly unfolds; Бесконечную Истину она бесконечно развертывает;
    A timeless mystery works out in Time. Прорабатывается безвременная мистерия во Времени.
    The greatness she has dreamed her acts have missed, Она о величии грезит, упущенном ее действиями,
    Her labour is a passion and a pain, Ее труд - это страсть и страдание,
    A rapture and pang, her glory and her curse; Боль и восторг, ее проклятие и ее слава;
    And yet she cannot choose but labours on; И, все же, не может она выбирать, а продолжает трудится;
    Her mighty heart forbids her to desist. Ее могучее сердце ей протестовать запрещает.
    As long as the world lasts her failure lives Так долго, сколько мир длится, продолжается ее неудача,
    Astonishing and foiling Reason's gaze, Удивляя и сбивая с толку взгляд Разума,
    A folly and a beauty unspeakable, Глупость и красота несказанная,
    A superb madness of the will to live, Великолепное сумасшествие желания жить,
    A daring, a delirium of delight. Отвага, белая горячка восторга.
    This is her being's law, its sole resource; Это - закон ее бытия, его способ единственный;
    She sates, though satisfaction never comes, Она насыщается, хотя удовлетворение никогда не приходит,
    Her hungry will to lavish everywhere Ее голодная воля везде расточает
    Her many-imaged fictions of the Self Ее полные фантазий изображения Себя
    And thousand fashions of one Reality. И одной Реальности тысячи форм.
    A world she made touched by truth's fleeing hem, Она сделала мир, касаемый гранью убегающей истины,
    A world cast into a dream of what it seeks, Мир, брошенный в грезу того, что он ищет,
    An icon of truth, a conscious mystery's shape. Икону истины, форму мистерии сознательной.
    It lingered not like the earth-mind hemmed in Он не медлит, как земной ограниченный разум,
    In solid barriers of apparent fact; В крепких барьерах внешнего факта;
    It dared to trust the dream-mind and the soul. Он мечтательному уму и душе смеет верить.
    A hunter of spiritual verities Охотник на духовные истины,
    Still only thought or guessed or held by faith, Которые пока - только предположение иль мысль, или достояние веры,
    It seized in imagination and confined Он в воображении поймал и заточил
    A painted bird of paradise in a cage. Птицу парадиза яркую в клетку.
    This greater life is enamoured of the Unseen; В Незримое эта более великая жизнь влюблена;
    It calls to some highest Light beyond its reach, Она зовет к какому-то высшему Свету за своими пределами,
    It can feel the Silence that absolves the soul; Она может чувствовать Тишину, что освобождает душу;
    It feels a saviour touch, a ray divine: Она чувствует спасительное касание, божественный луч:
    Beauty and good and truth its godheads are. Красота, благо и истина - там божества.
    It is near to heavenlier heavens than earth's eyes see, Она близка небесам более высоким, чем глаза земли видят,
    A direr darkness than man's life can bear: Более страшной тьме, чем жизнь человека может снести:
    It has kinship with the demon and the god. Она родственна богу и демону.
    A strange enthusiasm has moved its heart; Странный энтузиазм ее сердцем двигал;
    It hungers for heights, it passions for the supreme. Она жаждет высот, она страстно желает высшего.
    It hunts for the perfect word, the perfect shape, Она охотится за совершенным словом, за совершенною формой,
    It leaps to the summit thought, the summit light. Она прыгает к мысли вершин, к высшему свету.
    For by the form the Formless is brought close Ибо формой Бесформенный принесен близко
    And all perfection fringes the Absolute. И всякое совершенство окаймляет Абсолют.
    A child of heaven who never saw his home, Ребенок небес, который никогда своего дома не видел,
    Its impetus meets the eternal at a point: Ее импульс встречает вечное в точке:
    It can only near and touch, it cannot hold; Она может только приблизить, коснуться, она не может владеть;
    It can only strain towards some bright extreme: Она может лишь рваться к некой крайности яркой:
    Its greatness is to seek and to create. Ее величие состоит в том, чтобы создавать и искать.
    On every plane, this Greatness must create. На каждом плане это Величие должно созидать.
    On earth, in heaven, in hell she is the same; На земле, в небесах, в аду она - та же самая;
    Of every fate she takes her mighty part. В каждой судьбе она принимает участие могучее.
    A guardian of the fire that lights the suns, Страж огня, что освещает солнца,
    She triumphs in her glory and her might: Она торжествует в своей славе и своей мощи:
    Opposed, oppressed she bears God's urge to be born: Встречающая сопротивление, угнетаемая, она носит импульс Бога к рождению:
    The spirit survives upon non-being's ground, Дух выживает на небытия почве,
    World-force outlasts world-disillusion's shock: Мировая сила переживает мирового разочарования шок:
    Dumb, she is still the Word, inert the Power. Безмолвная, она, все же, есть Слово, инертная - Сила.
    Here fallen, a slave of death and ignorance, Здесь павшую, рабыню смерти, неведения,
    To things deathless she is driven to aspire К бессмертным вещам ее направляют стремится
    And moved to know even the Unknowable. И побуждают знать даже Непостижимого.
    Even nescient, null, her sleep creates a world. Даже незнающий, невыразительный, ее сон создает мир.
    When most unseen, most mightily she works; Когда всего более незрима, тогда она наиболее мощно работает;
    Housed in the atom, buried in the clod, Поселенная в атоме, похороненная в глыбе,
    Her quick creative passion cannot cease. Ее быстрая созидательная страсть прекратиться не может.
    Inconscience is her long gigantic pause, Несознание - это ее долгая гигантская пауза,
    Her cosmic swoon is a stupendous phase: Ее космический обморок - огромная фаза:
    Time-born, she hides her immortality; Времярожденная, она свое бессмертие прячет;
    In death, her bed, she waits the hour to rise. В смерти, своем ложе, она ждет часа подняться.
    Even with the Light denied that sent her forth Даже лишенная Света, что ее шлет вперед,
    And the hope dead she needed for her task, И с умершей надеждой она в своей задаче нуждается,
    Even when her brightest stars are quenched in Night, Даже когда ее ярчайшие звезды гаснут в Ночи,
    Nourished by hardship and calamity Вскармливаемый бедой и лишением
    And with pain for her body's handmaid, masseuse, nurse, И болью, как ее тела служанкой, массажисткой, кормилицей,
    Her tortured invisible spirit continues still Ее мучимый невидимый дух еще продолжает
    To toil though in darkness, to create though with pangs; Трудиться, хотя и во тьме, несмотря на боль созидать;
    She carries crucified God upon her breast. На своей груди она несет распятого Бога.
    In chill insentient depths where joy is none, В бесчувственных холодных глубинах, где радости нету,
    Immured, oppressed by the resisting Void Замурованная, угнетенная Пустотою противящейся,
    Where nothing moves and nothing can become, Где ничто не шевелится и ничего стать не может,
    Still she remembers, still invokes the skill Она, все же, помнит, она еще взывает к искусству,
    The Wonder-worker gave her at her birth, Которое Чудо-работник ей при ее рождении дал,
    Imparts to drowsy formlessness a shape, Сообщает сонной бесформенности форму,
    Reveals a world where nothing was before. Являет мир там, где ничего прежде не было.
    In realms confined to a prone circle of death, В царствах, ограниченных распростертым кругом смерти,
    To a dark eternity of Ignorance, Вечностью темной Неведения,
    A quiver in an inert inconscient mass, Дрожащая в инертной несознательной массе
    Or imprisoned in immobilised whorls of Force, Или заключенная в скованные кольца Силы,
    By Matter's blind compulsion deaf and mute Слепым принуждением Материи глуха и нема,
    She refuses motionless in the dust to sleep. Она отказывается спать неподвижно во прахе.
    Then, for her rebel waking's punishment Затем данным в наказание за ее бунтующее бодрствование
    Given only hard mechanic Circumstance Лишь механическим Обстоятельством твердым
    As the enginery of her magic craft, Как своего магического ремесла механизмом
    She fashions godlike marvels out of mud; Она богоподобные чудеса формирует из грязи;
    In the plasm she sets her dumb immortal urge, В плазму она закладывает свой бессловесный бессмертный толчок,
    Helps the live tissue to think, the closed sense to feel, Помогает живой ткани думать, чувству стесненному - чувствовать,
    Flashes through the frail nerves poignant messages, Шлет сквозь хрупкие нервы послания острые,
    In a heart of flesh miraculously loves, В сердце плоти любит чудесно,
    To brute bodies gives a soul, a will, a voice. Грубым телам дает душу, волю и голос.
    Ever she summons as by a sorcerer's wand Она всегда вызывает словно волшебною палочкой
    Beings and shapes and scenes innumerable, Существа, формы и сцены бесчисленные,
    Torch-bearers of her pomps through Time and Space. Носителей факелов ее великолепия сквозь Пространство и Время.
    This world is her long journey through the night, Этот мир - ее долгое путешествие через ночь,
    The suns and planets lamps to light her road, Планеты и солнца - лампы, ее путь освещать,
    Our reason is the confidante of her thoughts, Наш резон - ее мыслей наперсник,
    Our senses are her vibrant witnesses. Наши чувства - ее свидетели трепетные.
    There drawing her signs from things half true, half false, Здесь рисуя свои знаки из вещей полуистинных, полуфальшивых,
    She labours to replace by realised dreams Она трудится, чтоб реализованными заместить грезами
    The memory of her lost eternity. Память ее утраченной вечности.
    These are her deeds in this huge world-ignorance: Это - ее дела в этом огромном мире-неведении:
    Till the veil is lifted, till the night is dead, Пока вуаль не поднята, пока ночь не мертва,
    In light or dark she keeps her tireless search; В свете или во тьме она хранит свои неустанные поиски;
    Time is her road of endless pilgrimage. Время - ее бесконечного паломничества дорога.
    One mighty passion motives all her works. Одна могучая страсть все ее труды побуждает.
    Her eternal Lover is her action's cause; Ее вечный Возлюбленный - ее действий причина;
    For him she leaped forth from the unseen Vasts Для него она прыгнула вперед из незримых Обширностей,
    To move here in a stark unconscious world. Чтобы здесь в совершенно несознательном мире двигаться.
    Its acts are her commerce with her hidden Guest, Ее акты есть ее коммерция с ее скрытым Гостем,
    His moods she takes for her heart's passionate moulds; Его настроения она берет за своего сердца страстные формы;
    In beauty she treasures the sunlight of his smile. В красоте она бережет его улыбки солнечный свет.
    Ashamed of her rich cosmic poverty, Устыдившись своей богатой космической бедности,
    She cajoles with her small gifts his mightiness, Она своими маленькими подарками его могуществу льстит,
    Holds with her scenes his look's fidelity Привлекает своими сценами его взгляда верность
    And woos his large-eyed wandering thoughts to dwell И уговаривает его большеглазые скитающиеся мысли жить
    In figures of her million-impulsed Force. В фигурах ее миллионоимпульсной Силы.
    Only to attract her veiled companion Лишь привлекать завуалированного своего компаньона
    And keep him close to her breast in her world-cloak И хранить его близко к своей груди в ее плаще мировом,
    Lest from her arms he turn to his formless peace, Чтобы из ее рук он не повернулся к своему бесформенному миру, -
    Is her heart's business and her clinging care. Ее сердца дело и забота ее постоянная.
    Yet when he is most near, she feels him far. Но при том, когда он всего ближе, далеким она его чувствует.
    For contradiction is her nature's law. Ибо противоречие - ее природы закон.
    Although she is ever in him and he in her, Хотя она вечно в нем и он в ней.
    As if unaware of the eternal tie, Словно о вечных узах не зная,
    Her will is to shut God into her works Ее воля направлена на то, чтоб в своих работах запереть Бога
    And keep him as her cherished prisoner И хранить его как своего заключенного пестуемого,
    That never they may part again in Time. Чтобы никогда не могли они разлучиться снова во Времени.
    A sumptuous chamber of the spirit's sleep Роскошные палаты сна духа
    At first she made, a deep interior room, Сперва она сделала, внутреннюю глубокую комнату,
    Where he slumbers as if a forgotten guest. Где он, как забытый гость, дремлет.
    But now she turns to break the oblivious spell, Но сейчас она поворачивается, чтобы разрушить чары забывчивости,
    Awakes the sleeper on the sculptured couch; Будит спящего на кушетке изваянной;
    She finds again the Presence in the form Она находит снова Присутствие в форме
    And in the light that wakes with him recovers И в свете, который вместе с ним пробуждается, вновь обретает
    A meaning in the hurry and trudge of Time, Смысл в спешке и долгом пути Времени,
    And through this mind that once obscured the soul И через тот ум, что когда-то затемнял душу,
    Passes a glint of unseen deity. Проходит незримого божества вспышка.
    Across a luminous dream of spirit-space Через светлую грезу пространства духовного
    She builds creation like a rainbow bridge Она строит создание как радужный мост
    Between the original Silence and the Void. Между изначальным Безмолвием и Пустотою.
    A net is made of the mobile universe; Сеть сделана из подвижной вселенной;
    She weaves a snare for the conscious Infinite. Для сознательного Бесконечного она ткет силок.
    A knowledge is with her that conceals its steps С нею есть знание, которое шаги его прячет
    And seems a mute omnipotent Ignorance. И выглядит немым всемогущим Незнанием.
    A might is with her that makes wonders true; Могущество с нею есть, которое чудеса делает истинными,
    The incredible is her stuff of common fact. Невероятно ее вещество обычного факта.
    Her purposes, her workings riddles prove; Ее намерения, ее работы загадки доказывают;
    Examined, they grow other than they were, Экзаменуемые, они становятся не тем, чем они были,
    Explained, they seem yet more inexplicable. Объясненные, они, однако, еще более необъяснимыми выглядят.
    Even in our world a mystery has reigned Даже в нашем мире царит мистерия,
    Earth's cunning screen of trivial plainness hides; Которую земли искусная ширма тривиальной простоты прячет;
    Her larger levels are of sorceries made. Ее более обширные уровни из волшебства сделаны.
    There the enigma shows its splendid prism, Там загадка показывает свою великолепную призму,
    There is no deep disguise of commonness; Там нет глубокой маскировки банальности;
    Occult, profound comes all experience, Оккультное, глубокое всякое переживание приходит,
    Marvel is ever new, miracle divine. Чудо вечно ново, чудо божественно.
    There is a screened burden, a mysterious touch, Там есть скрытая ноша, касание мистическое.
    There is a secrecy of hidden sense. Там есть тайна скрытого смысла.
    Although no earthen mask weighs on her face, Хотя на ее лице не лежит никакая маска земная,
    Into herself she flees from her own sight. В саму себя она бежит от своего собственного зрения.
    All forms are tokens of some veiled idea Все формы есть приметы завуалированной некой идеи,
    Whose covert purpose lurks from mind's pursuit, Чья скрытая цель от преследования разума прячется,
    Yet is a womb of sovereign consequence. Но при этом является суверенного следствия лоном.
    There every thought and feeling is an act, Там каждая мысль и чувство являются актом,
    And every act a symbol and a sign, Каждый акт - знаком и символом
    And every symbol hides a living power. И каждый символ прячет живую силу.
    A universe she builds from truths and myths, Вселенную она строит из истин и мифов,
    But what she needed most she cannot build; Но то, в чем она всего больше нуждается, построить не может;
    All shown is a figure or copy of the Truth, Все явленное есть фигура или копия Истины,
    But the Real veils from her its mystic face. Но Реальность вуалирует от нее свой мистический лик.
    All else she finds, there lacks eternity; Она все остальное находит, там недостает вечности;
    All is sought out, but missed the Infinite. Все обнаруживается, но Бесконечность упущена.


    A consciousness lit by a Truth above Сознание, освещенное Истиной свыше
    Was felt; it saw the light but not the Truth: Чувствовалось; оно видело свет, но не Истину:
    It caught the Idea and built from it a world; Оно Идею улавливало и из нее строило мир;
    It made an Image there and called it God. Оно творило там Образ и звало его Богом.
    Yet something true and inward harboured there. Все же, что-то истинное и внутреннее там пребывало.
    The beings of that world of greater life, Существа того мира более великой жизни,
    Tenants of a larger air and freer space, Жильцы более просторного воздуха и пространства более свободного,
    Live not by the body or in outward things: Жили не телом и не во внешних вещах:
    A deeper living was their seat of self. Более глубокая жизнь была троном их самости.
    In that intense domain of intimacy В тех интенсивных владениях сокровенности
    Objects dwell as companions of the soul; Объекты живут как компаньоны души;
    The body's actions are a minor script, Действия тела - второстепенный сценарий,
    The surface rendering of a life within. Поверхностное воспроизведение жизни, текущей внутри.
    All forces are Life's retinue in that world Все силы являются свитой Жизни в том мире,
    And thought and body as her handmaids move. И мысль и тело движутся как служанки ее.
    The universal widenesses give her room: Вселенская ширь ей дала комнату:
    All feel the cosmic movement in their acts Все чувствует космическое движение в своих действиях
    And are the instruments of her cosmic might. И является инструментами ее космической мощи.
    Or their own self they make their universe. Или свою собственною самость они своею вселенною делают.
    In all who have risen to a greater Life, Во всех, кто к более великой Жизни поднялся,
    A voice of unborn things whispers to the ear, Голос нерожденных вещей шепчет на ухо,
    To their eyes visited by some high sunlight Их глазам, которые некий высокий солнечный свет посещает,
    Aspiration shows the image of a crown: Устремление показывает образ короны:
    To work out a seed that she has thrown within, Чтобы прорастить зерно, которое она внутрь бросила,
    To achieve her power in them her creatures live. Чтобы достичь ее силы в них, ее создания живут.
    Each is a greatness growing towards the heights Каждый есть величие, к высотам растущее
    Or from his inner centre oceans out; Или из своего внутреннего центра океаном идущее;
    In circling ripples of concentric power В круговых волнах концентрической силы
    They swallow, glutted, their environment. Они поглощают, насытившиеся, свое окружение.
    Even of that largeness many a cabin make; Даже из этой обширности многие делают тесную хижину;
    In narrower breadths and briefer vistas pent Заключенные в более узкие шири и перспективы более короткие,
    They live content with some small greatness won. Они живут довольные каким-то завоеванным величием маленьким.
    To rule the little empire of themselves, Своею небольшою империей править,
    To be a figure in their private world Быть фигурой в своем личном мире
    And make the milieu's joys and griefs their own И делать радости и горести окружающих собственными,
    And satisfy their life-motives and life-wants И удовлетворять свои жизненные мотивы и нужды -
    Is charge enough and office for this strength, Забота достаточная и служба для этой силы,
    A steward of the Person and his fate. Эконома Персоны и ее судьбы.
    This was transition-line and starting-point, Это была переходная линия и точка старта,
    A first immigration into heavenliness, Первая иммиграция во владения неба,
    For all who cross into that brilliant sphere: Ибо все, кто пересекают, попадают в ту блестящую сферу:
    These are the kinsmen of our earthly race; Они - родственники земной нашей расы;
    This region borders on our mortal state. Этот регион граничит с нашим уровнем смертным.
    This wider world our greater movements gives, Этот более широкий мир дает наши более великие движения,
    Its strong formations build our growing selves; Его формации сильные возводят наши растущие самости;
    Its creatures are our brighter replicas, Его творения являются нашими более яркими репликами,
    Complete the types we only initiate Закончены виды, которых мы - лишь начала,
    And are securely what we strive to be. И являются уверенно тем, чем мы стараемся быть.
    As if thought-out eternal characters, Словно выдуманные из вечных характеров,
    Entire, not pulled as we by contrary tides, Законченные, не разрываемые противоположными течениями, как мы,
    They follow the unseen leader in the heart, Они следуют незримому лидеру в сердце,
    Their lives obey the inner nature's law. Их жизни повинуются внутренней природы закону.
    There is kept grandeur's store, the hero's mould; Там находится величия склад, героя матрица;
    The soul is the watchful builder of its fate; Душа своей судьбы строитель внимательный;
    None is a spirit indifferent and inert; Ничей дух не равнодушен и не инертен;
    They choose their side, they see the god they adore. Они избрали свою позицию, они видят бога, которого они обожают.
    A battle is joined between the true and false, Битва есть соединение между ложным и истинным,
    A pilgrimage sets out to the divine Light. Паломничество направляется к Свету божественному.
    For even Ignorance there aspires to know Ибо даже неведение стремится там знать
    And shines with the lustre of a distant star; И далекой звезды блеском сияет;
    There is a knowledge in the heart of sleep Там есть в сердце сна знание
    And Nature comes to them as a conscious force. И Природа приходит к ним как сила сознательная.
    An ideal is their leader and their king: Идеал есть их лидер и царь:
    Aspiring to the monarchy of the sun Стремящиеся к монархии солнца,
    They call in Truth for their high government, Они зовут Истину стать их высоким правительством,
    Hold her incarnate in their daily acts Быть воплощенной в их делах повседневных
    And fill their thoughts with her inspired voice И наполнять ее вдохновенным голосом их мысли,
    And shape their lives into her breathing form, И формировать их жизни в ее дышащей форме,
    Till in her sun-gold godhead they too share. Пока ее солнечно-золотую божественность и они не разделят.
    Or to the truth of Darkness they subscribe; Или они присоединяются к истине Тьмы;
    Whether for Heaven or Hell they must wage war: За Небеса ли, за Ад должны сражаться они:
    Warriors of Good, they serve a shining cause Воины Добра, они служат светлому делу,
    Or are Evil's soldiers in the pay of Sin. Или являются солдатами Зла на жаловании у Греха.
    For evil and good an equal tenure keep Ибо зло и добро равно пребывают у власти,
    Wherever Knowledge is Ignorance's twin. Где бы Знание Неведению близнецом ни было.
    All powers of Life towards their godhead tend Все силы Жизни к божественности своей тяготеют
    In the wideness and the daring of that air, В широте и смелости этого воздуха,
    Each builds its temple and expands its cult, Каждый строит свой собственный храм и распространяет свой культ,
    And Sin too there is a divinity. И Грех там - божество тоже.
    Affirming the beauty and splendour of her law Подтверждая красоту и своего закона великолепие,
    She claims life as her natural domain, Он требует жизнь как своих владений естественных,
    Assumes the world's throne or dons the papal robe: Принимает трон мира или надевает папскую мантию:
    Her worshippers proclaim her sacred right. Его служители провозглашают его священное право.
    A red-tiaraed Falsehood they revere, Увенчанную красной тиарой Ложь они почитают,
    Worship the shadow of a crooked God, Поклоняются тени искривленного Бога,
    Admit the black Idea that twists the brain Допускают черную идею, что мозг искривляет,
    Or lie with the harlot Power that slays the soul. Или лежит с распутною Силой, что убивает душу.
    A mastering virtue statuesques the pose, Властная добродетель принимает позу статуи,
    Or a Titan passion goads to a proud unrest: Или Титаническая страсть пришпоривает к неугомонности гордой:
    At Wisdom's altar they are kings and priests У алтаря Мудрости они - цари и жрецы
    Or their life a sacrifice to an idol of Power. Или их жизнь - жертвоприношение идолу Силы.
    Or Beauty shines on them like a wandering star; Или Красота на них отблеск бросает, как звезда странствующая;
    Too far to reach, passionate they follow her light; Слишком далекой, чтобы достигнуть, страстные, они следуют ее свету;
    In Art and life they catch the All-Beautiful's ray В Искусстве и жизни они ловят Всепрекрасного луч
    And make the world their radiant treasure house: И делают мир своим лучистым сокровищем-домом:
    Even common figures are with marvel robed; Даже обычные фигуры облачаются в чудо;
    A charm and greatness locked in every hour Очарование и величие, заключенные в каждом часу,
    Awakes the joy which sleeps in all things made. Будят радость, которая спит во всех вещах сотворенных.
    A mighty victory or a mighty fall, Могучая победа или падение могучее,
    A throne in heaven or a pit in hell, Трон в небесах или яма в аду,
    The dual Energy they have justified Дуальную Энергию они оправдали
    And marked their souls with her tremendous seal: И ее огромной печатью свои души пометили:
    Whatever Fate may do to them they have earned; Что бы Судьба им ни сделала, они заслужили;
    Something they have done, something they have been, they live. Они что-то сделали, они чем-то были, они живут.
    There Matter is soul's result and not its cause. Там Материя есть души результат, а не причина.
    In a contrary balance to earth's truth of things В балансе противоположном земной правде вещей
    The gross weighs less, the subtle counts for more; Грубый вес считается меньшим, тонкий - большим;
    On inner values hangs the outer plan. На внутренних ценностях внешний план держится.
    As quivers with the thought the expressive word, Как дрожит выразительное слово мыслью,
    As yearns the act with the passion of the soul Как стремится действие страстью души,
    This world's apparent sensible design Так этого мира очевидная ощутимая цель
    Looks vibrant back to some interior might. Оглядывается, вибрируя, на некую внутреннюю мощь.
    A Mind not limited by external sense Разум, внешним смыслом не ограниченный,
    Gave figures to the spirit's imponderables, Дал фигуры неосязаемостям духа,
    The world's impacts without channels registered Импульсы мира, от каналов свободные, регистрировали
    And turned into the body's concrete thrill И превращали в трепет тела конкретный
    The vivid workings of a bodiless Force; Бестелесной Силы живые работы;
    Powers here subliminal that act unseen Сублиминальны здесь силы, тот акт невидим,
    Or in ambush crouch waiting behind the wall Или, в засаде за стеной ожидающие,
    Came out in front uncovering their face. Выходили вперед, свой лик обнаруживая.
    The occult grew there overt, the obvious kept Становилось явным оккультное, очевидность хранила
    A covert turn and shouldered the unknown; Тайный поворот и несла на своих плечах неизвестное;
    The unseen was felt and jostled visible shapes. Незримое ощущалось и толкало зримые формы.
    In the communion of two meeting minds В общении двух встречающихся разумов
    Thought looked at thought and had no need of speech; Мысль глядела на мысль и не нуждалась в речи;
    Emotion clasped emotion in two hearts, Эмоция в двух сердцах сжимала эмоцию,
    They felt each other's thrill in the flesh and nerves Они ощущали трепет друг друга во плоти и нервах
    Or melted each in each and grew immense Или сплавлялись друг с другом, становясь необъятными,
    As when two houses burn and fire joins fire: Как когда два дома пылают и соединяется с огнем огонь:
    Hate grappled hate and love broke in on love, Ненависть хватает ненависть и врывается к любви любовь,
    Will wrestled with will on mind's invisible ground; Воля борется с волей на ума невидимой почве;
    Others' sensations passing through like waves Чувства других, проходящие словно волны,
    Left quivering the subtle body's frame, Каркас тонкого тела оставляют дрожащим,
    Their anger rushed galloping in brute attack, Их гнев бросается галопом в атаку животную,
    A charge of trampling hooves on shaken soil; Бремя копыт топчущих на сотрясаемой почве;
    One felt another's grief invade the breast, Один ощущает горе другого, в его грудь вторгающееся,
    Another's joy exulting ran through the blood: Радость другого ликуя бежит через кровь:
    Hearts could draw close through distance, voices near Сердца могут стать близкими на расстоянии, голоса приблизить
    That spoke upon the shore of alien seas. На берегу чужих морей сказанное.
    There beat a throb of living interchange: Там стучит пульс взаимообмена живого:
    Being felt being even when afar Существо чувствует существо даже издали,
    And consciousness replied to consciousness. И сознание отвечает сознанию.
    And yet the ultimate oneness was not there. Но все же, окончательного единства там не было.
    There was a separateness of soul from soul: Там была обособленность души от души:
    An inner wall of silence could be built, Внутренняя стена безмолвия могла быть построена,
    An armour of conscious might protect and shield; Броня сознания могла заслонять и защищать;
    The being could be closed in and solitary; Существо могло быть закрыто и уединенно;
    One could remain apart in self, alone. Можно было оставаться особняком в себе, быть одному.
    Identity was not yet nor union's peace. Идентичности еще не было, ни мира1 единства.
    All was imperfect still, half-known, half-done: Все было еще несовершенным, полузнаемым, полусделанным:
    The miracle of Inconscience overpassed, Превзойдено Несознания чудо,
    The miracle of the Superconscient still, Чудо Суперсознания еще,
    Unknown, self-wrapped, unfelt, unknowable, Неведомое, самоукутанное, неощутимое, непостижимое,
    Looked down on them, origin of all they were. Смотрело на них, источник всего, чем они были.
    As forms they came of the formless Infinite, Как формы бесформенной Бесконечности они приходили,
    As names lived of a nameless Eternity. Жили как имена безымянной Вечности.
    The beginning and the end were there occult; Начало и конец там были оккультными;
    A middle term worked unexplained, abrupt: Середина работала, необъяснимая, обособленная:
    They were words that spoke to a vast wordless Truth, Они были словами, что бессловесной Истине говорили обширной,
    They were figures crowding an unfinished sum. Они были фигурами, наполняющими толпами незавершенную сумму.
    None truly knew himself or knew the world Никто доподлинно не знал себя и не знал мира
    Or the Reality living there enshrined: или Реальности, живущей там и хранимой:
    Only they knew what Mind could take and build Они лишь знали, что мог взять и построить Ум
    Out of the secret Supermind's huge store. Из обширного запаса Суперразума тайного.
    A darkness under them, a bright Void above, Тьма под ними, Пустота светлая свыше,
    Uncertain they lived in a great climbing Space; Неуверенные, они жили в поднимающемся великом Пространстве;
    By mysteries they explained a Mystery, Мистериями объясняли они Мистерию,
    A riddling answer met the riddle of things. Загадочным ответом встречали загадку вещей.
    As he moved in this ether of ambiguous life, По мере того, как он двигался в этом эфире сомнительной жизни,
    Himself was soon a riddle to himself; Он сам для себя стал скоро загадкой;
    As symbols he saw all and sought their sense. Как символы он видел все и их искал смысл.


    Across the leaping springs of death and birth Через прыгающие родники рождения и смерти
    And over shifting borders of soul-change, И над переменчивыми границами изменения души
    A hunter on the spirit's creative track, Охотник на пути созидательном духа,
    He followed in life's fine and mighty trails Он шел по жизни прекрасным и могучим следам,
    Pursuing her sealed formidable delight Преследуя ее запечатанный грозный восторг
    In a perilous adventure without close. В нескончаемой авантюре опасной.
    At first no aim appeared in those large steps: Сперва никакой цели в тех широких шагах не было видно:
    Only the wide source he saw of all things here Он видел лишь обширный источник всех вещей здесь,
    Looking towards a wider source beyond. Глядящий в сторону источника более широкого в запредельное.
    For as she drew away from earthly lines, Ибо по мере того, как она удалялась от земных линий,
    A tenser drag was felt from the Unknown, Более напряженная тяга ощущалась из Неизвестного,
    A higher context of delivering thought Более высокий контекст освобождающей мысли
    Drove her towards marvel and discovery; Влек ее к обнаружению и чуду;
    There came a high release from pettier cares, Туда пришло большее освобождение от пустяковых забот,
    A mightier image of desire and hope, Желания и надежды образ более могучий,
    A vaster formula, a greater scene. Более широкая формула, более великая сцена.
    Ever she circled towards some far-off Light: Она постоянно кружилась, приближаясь к какому-то далекому Свету:
    Her signs still covered more than they revealed; Ее следы пока еще больше скрывали, чем обнаруживали;
    But tied to some immediate sight and will Но, привязанные к каким-то конкретным воле и зрению,
    They lost their purport in the joy of use, Они свой смысл в радости использования утра...
    Продолжение на следующей странцие...

    << | <     | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 |     > | >>





     
     
    Разработка
    Numen.ru