КЛУБ ИЩУЩИХ ИСТИНУ
 
ДОБАВИТЬ САЙТ | В избранное | Сделать стартовой | Контакты

 

НАШ КЛУБ

ВОЗМОЖНОСТИ

ЛУЧШИЕ ССЫЛКИ

ПАРТНЕРЫ


Реклама на сайте!

































































































































































































































  •  
    ПРОБЛЕМА ПЕРЕРОЖДЕНИЯ

    Вернуться в раздел "Йога"

    Проблема Перерождения
    Автор: Шри Ауробиндо
    << | <     | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 |     > | >>

    Место спонсора для этого раздела свободно.
    Прямая ссылка на этом месте и во всех текстах этого раздела.
    По всем вопросам обращаться сюда.


    моральной силы, через ад на Земле и в небесах, мелочную жестокость наказания и великую ярость мстительных бедствий, через безмерные, кажется, никогда не кончающиеся страдания и мучения. Безусловно, это потому, что в Бесконечном есть другие вещи и, следовательно, другие законы и силы, и моральный закон, каким бы великим и суверенным он ни был, должен учитывать и сообразовывать свои пути с их движением. Если это так, если мы хотим увидеть истинные связи, наш путь должен начинаться с изучения частного закона и цели этих сил, потому что пока это не сделано, мы не можем правильно понять, как они воздействуют или используются моральным законом, который мы можем увидеть в сложности мирового действия. Для начала давайте рассмотрим земной закон как он есть, вне связи с вопросом перерождения — соединение, действие, цель сил; может быть, весь принцип уже здесь, и перерождение не столько исправит и изменит, сколько дополнит его смысл.

    Но первая энергия на Земле — физическая; направления физической энергии, создающей формы, развертывающей силы материального универсума — первые явные условия нашего рождения и образуют практический базис и первоначальную форму нашего земного существования. Каков закон этой первой энергии, ее природа, Свабхава и Свадхарма? Очевидно, что в человеческом смысле слова он не морален: Боги стихий физического универсума ничего не знают об этике, только абсолютно буквальный закон энергии, прямые линии и круги движения силы, правильное действие, точный результат и реакция их. Ни в наших, ни в мировых элементах нет морали, нет угрызений совести. Огонь не уважает личности; если святой или мыслитель брошен в него, он не пощадит его тела. Море, штормовой ветер, скалы, о которые разбивается корабль, не спрашивают, заслужил ли свою судьбу человек, утонувший в водах. Есть ли космическая или Божественная справедливость в такой жестокости? Является ли молния, беспристрастно поражающая дерево, зверя или человека — но, особенно, человека, потому что все остальное случайность — мечом Бога или инструментом Кармы; является ли разрушение, причиненное вулканом, тайфуном или землетрясением, наказанием за грехи сообщества или каждого из пострадавших и погибших индивидуально, за его грехи в прошлой жизни? Природные силы не знают этого и не заботятся об этом и, скорее, скрывают от нас в слепой ярости всякие свидетельства таких намерений. Солнце светит, и дождь падает равно на правых и виноватых; благоволение или злая воля Природы, милостивой и грозной Материи, ее красота и ужасы, ее полезность и ее опасность распространяются на всех ее детей без предпочтения или неприязни, и добрый человек не больше любим ею, чем грешник. Если закон морального наказания осуществляется действием ее физических сил, то, должно быть, по Воле Свыше или Силой, неизвестной ей и скрытой в бессознательных недрах.

    Но такая Воля не может быть волей морального Бытия, этической, по мнению человека, если, конечно, не напоминает его холодной безжалостности и дикарского морального разума или неразумности, потому что в ее действия входят ужасные наказания, которые были отвратительной жестокостью для действий человеческого правителя и не иначе, как чудовищными, в действиях морального Божественного Правителя. Личный Бог, действующий таким образом, был бы Иеговой-Молохом, безжалостно и недостойно требующим праведности и милосердия. С другой стороны, бессознательная сила, механически использующая вечный этический закон, не имеющий автора или двигателя, должна быть парадоксом, потому что мораль — это создание сознательного ума, у бессознательного механизма не может быть ни идеи добра и зла, ни моральной цели или смысла. Безличная или вселичная сознательная Воля, или Дух в универсуме, вполне могла бы создать такой закон и обеспечить его выполнение, но сама тогда, хотя она и навязывает нам добро и зло и их результаты, должна быть за пределами их. И что тогда остается, кроме как сказать, что универсальное Бытие выходит за пределы наших этических границ и становится супраморальным, являясь нам в физической Природе, как инфраморальное Бесконечное?

    Что сознательное Бесконечное есть в физической Природе, подтверждается для нас всеми признаками, хотя это сознание не устроено и не ограничено, как наше. Все его конструкции и движения — это конструкции и движения безграничной интуитивной Мудрости, слишком великой, спонтанной и таинственно самоэффективной, чтобы называть ее разумом; Силы и Воли, действующей для Времени в вечности с неизбежным и предопределенным движением в каждом из своих шагов, даже тех, что в своем внешнем и поверхностном импульсе кажутся бессознательными. И как есть в ней это великое сознание и великая сила, так есть в ее конструкциях безграничный Дух гармонии и красоты, который никогда не покидает ее, хотя произведения ее не ограничены нашими эстетическими канонами. Бесконечный гедонизм здесь тоже есть, безграничный Дух блаженства, который мы осознает, когда входим в безличное единство с ней; и как то в 166, что ужасно, есть часть ее красоты, так и то, что в ней опасно и разрушительно, является частью ее блаженства, ее универсальной Ананды. Тогда, если все в нас, наш разум, наше динамическое и волевое, наше эстетическое и гедонистическое существо, глядя на физический универсум, интуитивно ощущает удовлетворение от чего-то великого и безграничного, но все же таинственно родственного, разве не должно и наше моральное чувство, наше ощущение Правильного, тоже найти удовлетворение от чего-то, отражением которого оно является? Интуитивное восприятие такого рода лежит в основе наших требований морального порядка в универсуме. Да, но здесь наши частные концепции, наши моральные каноны также недостаточны; это великая и безграничная Справедливость, не связанная этической формулой, и первый ее принцип в том, что каждая вещь должна соблюдать закон своей энергии, каждая вещь движется в общей схеме своими путями, реализует свои функции, приносит свои результаты. Физический закон есть право и справедливость, долг и обязанность физического мира. Божество Огня в Упанишаде на вопрос Духа: "Какая сила в Тебе?" — отвечает: "Моя сила в том, что все, что брошено в меня, я сжигаю". Подобный ответ на вопрос жизни и ума дает каждая физическая вещь. Она соблюдает пути своей физической энергии и не озабочена больше никаким законом или справедливостью. Закон Кармы, включая моральный закон, не мог бы существовать, если бы не было этого принципа как первой основы порядка.

    В чем тогда отношение человека к физической Природе, этой Души, входящей в нее и физически рождаемой в теле. подчиненном закону ее действия? В чем его функция как чего-то большего, чем она, как жизни, ума и Духа? В чем его Свабхава и Свадхарма? Прежде всего, человек обязан механически подчиняться ей, о чем она, действуя в его теле, заботится сама, но, кроме того, его дело, как Души, развертывающей силу сознания, скрытую в ней, узнать и использовать ее закон, чтобы трансцендировать ее более материальные границы, привычки, цели, выражения. Изучение, но также и трансцендирование первичной природы — постоянная цель Духа в нем. Непрерывная последовательность трансценденций наиболее важная вещь в мировом действии, и сама эволюция только постоянное стремление и усилие Природы к самопревышению, самостановлению, ее способ все большего выражения, создания лучшей формы рождения и пробуждения силы или присутствия сущности, которая есть в ней. Жизнь приносит с собой целую область таких трансценденций, ум — другую и еще большую область, а поскольку он так очевидно несовершенен и неполон, вещь, по своей природе, ищущая, то, несомненно, должна быть область или много областей трансценденций, превышающих ум. Человек, сталкиваясь с законом физического действия и законом витальной Кармы, силами своего ума вводит закон ментальной и моральной Кармы и поднимается по лестнице этих градаций к чему-то большему, к возможности Духовного действия, которое может привести его даже к превышению самой Кармы, свободе от рождения и становления, совершенной трансценденции.

    Превышение человеком физического закона достигается не только развитием морального чувства в не моральном мире Природы. Его сущностное правило, скорее, обращение сознательного разума и воли к жизни и материи, сама моральность — только знание и воля, ищущие закона Истины и правильного действия в его отношении к своей внутренней сущности и к родственным существам. Но его отношение к чисто физическим проявлениям Природы не морально, сначала это дело наблюдения, где он должен, удовлетворяясь инстинктивным или экспериментальным использованием, страдая в ее руках от принуждения, по мере своего роста, во все большей борьбе знания и воли, познать и овладеть ее силами для своей пользы и удовольствия, как инструментами и приспособлениями, как более широкой базой и кругом возможностей для радости служения. Он делает ее силы своими возможностями, и чтобы увеличить их, встречается с ее опасностями. Он бросает вызов ее силам, нарушает ее ограничения, постоянно грешит против ее главных запретов, терпит наказания с ее стороны и преодолевает их, в борьбе своего ума и воли с ней знакомится с большими возможностями, которые она, в ожидании его прихода, оставляла неиспользованными. Природа встречает его усилия физическим сопротивлением, которое постоянно сокращается, маской невежества, угрозой опасности. Можно вообразить — приписывая ей то сопротивление, которое некоторые инстинкты в человеке противопоставляют смелости духовного приключения, новому расширению знания, новым формам воли или стандартам поведения, глупо рассматривая их как грех и нечестивость, поскольку они нарушают то, что установлено — что для физической Природы, в ее первоначальном виде, сама жизнь с начинаниями, отклонениями, колебаниями и страданиями есть грех против закона устойчивой физической гармонии и точной меры, а тем более ума, с его дерзостью, безграничными авантюрами, стремлением к неизмеримому сверхзаконному, бесконечному.

    Но фактически все, чем озабочено Божество физической Природы в отношениях с человеком, — это точное соблюдение закона отклика своих энергий на его усилие. Там, где его знание и воля могут привести себя в гармонию с движением ее энергий, она откликается согласно воздействию, а где он воздействует некомпетентно, невежественно, беззаботно, неправильно, она разрушает его усилия или причиняет вред; когда человек желает больше и открывает больше, она отвечает ему большей полезностью и плодотворностью своих сил, соглашается на господство и благосклонна к насилию. Он достиг единства, Йоги с ней в ее великих скрытых возможностях, он высвободил их и, используя, получает результат. Он изучает и расширяет для нее пути, и она отвечает точным служением и повиновением. Все это можно делать сегодня только в определенных физических пределах и в определенных направлениях действия, это только модификация, но не радикальное изменение. Есть указания, что при более непосредственном давлении ментальной и психической энергии на физическую отклик может стать более разнообразным, физическое может избавиться от своей ограниченности и привычек, и, возможно, что по мере того, как знание и воля будут входить в области все более высоких сил, действие физической энергии должно стать полностью отзывчивым, давать результат, который от нее требуется, и движения ее станут совершенно пластичными. Но даже такая трансценденция должна учитывать изначальные пределы, установленные Всеобщей Волей; возможно, свободное использование, может быть, значительная трансформация физической энергии, но не уклонение от ее фундаментального закона и цели.

    Всем этим обосновывается закон правильного возврата энергии, составляющий нейтральную сущность Кармы, но не рассматривается этический принцип и моральный смысл. Человек может изобретать, и делать это, используя и аморальные средства овладения физическим знанием и его силами или обращаясь к неэтичным целям энергии, которые она предоставляет в его распоряжение, но это касается отношений между его волей и Душой и его отношений с другими существами, это забота его и их, а не ее. Физическая Природа бесстрастно производит свои результаты и требует от человека соблюдения не морального, а физического закона; она требует точного знания и тщательного соблюдения физических свойств, и ничего другого. В ней нет кармического отклика на множество жестокостей науки, нет бунта против неэтичного использования ее способностей; наказание за невежество большое, а за злонамеренность — никакого. Если и есть в низших кругах Природы что-то, что реагирует на некоторые нарушения морального закона, то это проявляется в неявной форме на более высоких уровнях жизни. Там есть определенного рода витальная реакция, которая производит психовитальные результаты, но, заметьте, что в такого рода реакции не соблюдаются наши границы и меры, а скорее присутствует то же неразборчивое безразличие, что и в действиях физической Природы. В этом поле мы должны признать закон неуместного наказания, постоянно обрушивающийся на невинного за грехи виновного, что показалось бы нам шокирующим, грубо неэтичным и несправедливым в действиях человеческого существа. Кажется, что жизнь наказывает себя за свои ошибки и эксцессы, без всякой попытки ограничить реакцию самим агентом эксцесса или ошибки. Здесь порядок энергетических линий, который ни изначально, ни в намерении не этичен и скорее связан с системой реакций, не управляемых нашими моральными идеями.

    Действительно, кажется, что движения жизни так же мало идут этическими путями, как физические. Фундаментальная правда и справедливость жизни в том, чтобы следовать кривой витальных энергий, поддерживать функционирование жизненной силы и давать возврат своим собственным силам. Ее функция в том, чтобы выживать, воспроизводить себя, расти, овладевать и наслаждаться, продолжать, расширять и укреплять свою деятельность, силу, удовольствие, насколько позволит Земля. Все средства, служащие этим целям, для жизни хороши; все остальное — дело правильного баланса между витальной энергией и ее физическими средствами, приложением своих сил и получаемым от этого результатом. Сначала — и это продолжается даже после появления в жизни ума, пока ум подчинен жизненной силе — это все, что мы видим. Витальная природа осуществляет свои цели достаточно безошибочно, но ни в коем случае не невинно с этической точки зрения. Смерть — второе средство ее самосохранения, разрушение — постоянный инструмент изменения, обновления и прогресса, и страдания, которые она навлекает на себя и на других, наиболее частая цена ее побед и удовольствий. Всякая жизнь живет за счет другой жизни, занимает свое. место с помощью агрессии и эксплуатации, овладевает через объединение, но чаще — в борьбе. Она осуществляется через взаимные удары и взаимное использование существами друг друга, по очень редко употребляет взаимопомощь и очень часто взаимную агрессию и пожирание. Ее воспроизводство связано со средствами, которые этическое чувство, даже наиболее терпимое, считает животными и низкими, аморальными по своей сути, а когда она возвышается до своей аскетической или пуританской строгости, отвергает как отвратительные. И все же, когда мы откладываем в сторону наши ограниченные человеческие представления и смотрим безличными глазами на эту великую, разнообразную и удивительную витальную природу, в которой мы рождены, мы находим в ней таинственно совершенный порядок, работу глубокой и безграничной интуитивной мудрости, огромную силу и волю в ее идеально видящем действии, великую целостность красоты и гармонии, созданной из того, что кажется нам системой диссонансов, могучую радость жизни и творчества, которую не могут уменьшить тяжелейшие испытания индивидуальной смерти и страдания и в которой, когда мы входим в единство с великой Анандой ее движения, эти вещи растворяются; на фоне ярких красок ее экстаза эти тени не играют роли. В этих шагах витальной Природы и законе ее энергий есть также Истина Бесконечного, как будто ради нее самой, и эта Истина жизни и радости творения имеет свои стандарты, права и гармонии, точный баланс и меру, действия и реакции энергии, которые нельзя судить по человеческим правилам. Это доментальный и все еще безличный Тапас и Ананда, и потому все еще не моральный порядок.

    Итак, отношение человека с витальной Природой в том, чтобы сначала стать единым с нею через соблюдение и подчинение ее законам, а затем познавать и направлять ее сознательным разумом и волей, трансцендировать этим первичный закон жизни, ее правила, привычки и изначальный смысл. Сначала он вынужден повиноваться ее инстинктам и даже действовать как животное, но при расширенных условиях ментализированного импульса, растущей ясности сознания и разумной воле в том, что он делает. Он также должен, прежде всего, стремиться существовать, занять место для себя и своего вида, расти, овладевать и наслаждаться, продолжать, расширять и утверждать первичные витальные направления жизненного движения. Он делает это, как и другие, борясь и убивая, пожирая, нападая, порабощая Землю, ее животных детей и подобных себе людей. Его добродетель, Дхарма витальной природы, это, прежде всего, обязанность к силе, быстроте, смелости и всем тем вещам, что направлены на выживание, овладение, успех. Многие вещи в нем, которые приобрели этический смысл, имеют корни не подлинно этические, а динамического характера, такие как самоконтроль, Тапасья, дисциплина. Это витально-динамические, а не этические энергии; это правильно собранные и сконцентрированные. правильно направленные ментализированные силы жизни и результат, которого они ищут и добиваются, витального и динамического рода: сила, успех, господство, увеличение способности обладания и экспансии или удовлетворение своих желаний, витальное счастье, наслаждение, удовольствие.

    Первое дело человека — это использовать свой сознательный разум и волю, чтобы расширить пути жизни индивидуума и расы. И здесь, прежде всего, этим двум силам и, только во-вторых и частично, какой-либо моральной силе, жизненная энергия дает свой ответ. Борьба в примитивных ценностях жизни для сильного, гонка — для быстрого; слабый и ленивый не может достигнуть цели, и в этом есть справедливость, в то время как моральный принцип вознаграждения был бы несправедливым, поскольку отрицал бы принцип правильного возврата энергии, фундаментальный для любого возможного закона Кармы.

    Все же, большие успехи, слава и победа достаются людям великого разума и великой воли, и не обязательно этического разума и моральной воли. Моральность играет роль в этом динамическом аспекте жизни только как предусмотрительный контроль или концентрирующая Тапасья. Жизнь помогает тем, кто наиболее мудро и доверчиво следует ее побуждениям, соблюдая в то же время ее ограничения, или тем, кто больше всего способствует ее стремлению к расширению. Это те, кто предусмотрительно извлекают из нее больше всего пользы, и те, кто больше всего получают ее силы, движения и радости.

    Большее движение приносит с собой большую силу страдания, так же как и радости, большие грех и добродетели. Как человек навлекает на себя опасности физической Природы, так навлекает он на себя и опасности витальной энергии, нарушая правила безопасности и границы, которые она автоматически устанавливает для животного. Есть равновесие в использовании ее энергии и ограничения, которые делают жизнь безопасной, насколько это возможно, потому что всякая жизнь, естественным образом, опасность и приключение, но определенная предусмотрительность Природы уменьшает эту опасность в той мере, в какой это совместимо с ее целями, а разум человека пытается сделать еще больше: исключить наиболее грозные опасности из своей жизни. Но инстинкт расширения постоянно нарушает витальный баланс Природы, человек пренебрегает собственными границами и мерами. Он хочет переживать неизмеримое и неизвестное как обычное и известное, а опасные пределы — как обычное среднее. Он хочет испробовать все возможности жизни, правильное и неправильное употребление ее энергий, заплатить дань страданий и получить награду более блестящих побед. В той степени, в какой он может, ум должен расширять пути жизни и трансформировать действия и возможности. Это всегда вело к возвеличиванию форм и никогда не заходило достаточно далеко, чтобы вызвать радикальную перемену, преодолеть ее первичную природу. Только через трансформацию своей внутренней жизни мы можем выйти за пределы возвеличенного, ментализированного и сознательного желающего животного, которым обычно большинство из нас является, и только поднимаясь к единству с Духовной силой, которой мы еще не достигли, можем надеяться трансформировать витальную природу и сделать ее свободным инструментом Высшего Духа. Тогда человек сможет стать тем, чем он стремится стать, хозяином жизни, контролирующим витальную и физическую Природу.

    А до тех пор, с помощью внутреннего поворота своего ума, он приходит к чему-то, похожему на трансценденцию: жизни не ради жизни, а ради Истины, красоты, душевной силы, ради добра, справедливости и любви. Именно это усилие приводит в нижние слои энергии силы более высокого круга, что-то ментальное и истинно моральное, имеющее тенденцию стать в конце концов Духовным законом и плодом действия Кармы.


    --------------------------------------------------------------------------------

    УМСТВЕННАЯ ПРИРОДА И ЗАКОН КАРМЫ
    Человек в сущности или во внутренней реальности своей Души все же не является витальным и физическим существом, поднявшимся до определенного уровня ментальной воли и разума. Если бы это было так, убеждение, которое делает наше существование проявлением Воли к жизни, Жизненной Силы, не имеющей другой целя, кроме собственной игры, возвышения, экспансии, имело бы хорошие шансы стать удовлетворительной теорией нашего универсума, и закон нашей Кармы, закон деятельности был бы в полном согласии с этой единственной целью и определялся бы этим главным принципом. Безусловно, большая часть внешней активности этого мира — или если мы, обращая свое внимание, главным образом, на витальную игру Духа в универсуме, считаем ее главным делом человека, главной вещью, имеющей значение — служит ярким оправданием такого взгляда человеческого существа. Но, чем больше он смотрит в себя, чем дальше он идет внутрь и живет по преимуществу в своем уме и Душе, тем больше он узнает, что по своей сущностной природе он ментальное существо, заключенное в теле и опутанное жизненной активностью, Ману, Маномайя Пуруша. Он больше, чем мыслящий, желающий и чувствующий результат физического механизма или понимающий узел витальных сил. В его существе есть ментальная энергия, которая превышает, пронизывает и использует земное действие и его природу.

    Такой характер человеческого существа мешает нам удовлетвориться витальным законом Кармы; линии витальной природы смещаются, изменяются и возвышаются в человеке вмешательством пробужденной ментальной энергии Духа, которая проявляется в универсуме и создает здесь, на Земле для своего обитания форму человека, чтобы его сложная природа стала выразительной силой, гаммой музыки, а действия человеческой мысли, восприятия, воли, эмоций — записью гармоний Духа. Кажущаяся бессознательность физической Природы, прекрасная и ужасная, добрая и жестокая, сознательная, но аморальная Жизненная Сила — первая вещь, которую мы видим здесь перед собой, не является полным самовыражением универсального Бытия или всей Природы. Человек входит в нее, чтобы выразить и реализовать более высокий закон, а потому и более высокую систему линий Кармы. Ментальная энергия разделяется и идет по многим направлениям, имеет восходящую шкалу уровней действия, огромное разнообразие и множество сочетаний динамических целей. В ее ткани большое количество волокон, она следует пути каждого из них и многообразно переплетает нити одного с нитями другого. В ней есть энергия мысли, которая выделяется для возвращения и постоянного увеличения знания, энергия воли, выделяющаяся для возврата и роста сознательного господства, реализации существа и осуществления воли в действии, энергия сознательной эстетики для возврата и роста творчества, радости, красоты, энергия эмоции, которая в своем действии требует возврата и постоянного увеличения наслаждения и удовлетворения эмоциональной способности существа. Все эти энергии, в известной степени, действуют для самих себя и все же зависят друг от друга и неразрывно соединяются и переплетаются. В то же время, ум спустился в материю и должен действовать в этом мире витальной и физической энергии, и через него соглашаться работать на путях витальной и физической Кармы.

    Поэтому человек, поскольку он ментальное существо и средство эволюции ментального самовыражения Духа, не может ограничивать закон своего действия и природу подчинением витальному и физическому закону и разумным использованием его в целях получения более упорядоченного, более совершенного наслаждения своим витальным и физическим существованием, продолжением, воспроизводством, обладанием, экспансией. Есть более высокий закон ментального бытия и природы, который должен быть осознан и реализована жизни и деятельности. Сначала он управляется преимущественно потребностями жизни и движением жизненных энергий, и в продолжении своей ментальной энергии к ним и к миру вокруг себя, он развивает первые способности знания и воли, и импульсы, которые ведут его на путь эмоциональной, эстетической и моральной эволюции. Но все время присутствует определенный неявный элемент, который находит удовольствие в действии ментальных энергий для самих себя, и это то, что, пусть в начале, несовершенно по своему самопознанию и разумности, представляет характерную цель природы в человеке и делает его ментальную и духовную эволюцию неизбежной. Настойчивость внешнего мира, необходимость использовать его возможности и противостоять его давлению и опасностям, вынуждает ум усиленно заниматься жизнью и внешним действием, использовать мысль, волю и восприятие для отношений с физическими и жизненными силами, в при таком занятии более незаинтересованное действие, более тонкий оттенок мотива умственной природы, требующий своего собственного развития, ищущий знания, умения, красоты, более чистого эмоционального блаженства ради цели, характерной для этой более высокой энергии ментальной природы, кажется почти побочным продуктом и во всяком случае вещью вторичной, которую всегда можно отложить и подчинить потребностям и нуждам ментализированного витального и физического существа. Но более тонкий и более развитый ум в человечестве всегда обращался к противоположному взгляду на себя, склонен был рассматривать это как наиболее характерный и ценный элемент нашего существа и был готов пожертвовать многим или даже всем ради его призыва или повелительного приказа. И тогда сама жизнь была бы для человека только полем эволюционного действия, возможностью нового опыта, условием тяжелой работы и установления власти ментального и духовного существа. Какими же тогда должны быть пути этой ментальной энергии, и как они взаимодействуют с линиями витальной и физической Кармы?

    Три движения ментальной энергии человека, проецирующиеся на линии жизни, последовательные движения, которые все же перекрывают друг друга и входят одно в другое, образуют тройное волокно закона Кармы. Первое главное, очевидное, универсальное, преобладающее в начале, в котором ум подчиняется закону жизни в Материи и ассимилируется им, чтобы использовать большую часть земного существования для своего удовольствия и выгоды, Артха и Кама, без всякой модификации или коррекции предсуществующих линий, кроме той, что входит в само действие человеческого разума, воли, эмоции, эстетики. Это действительно силы, которые возвышают, значительно расширяют, бесконечно утончают и очищают сознательным регулированием и все более умелым использованием первоначально грубые, узкие и существенно животные движения и цели, общие для всех живых существ. И этот элемент ментализированного витального существования, эти линии его движения, составляющие главную массу серого плотного вещества жизни среднего экономического, политического, социального и домашнего человека, могут приобрести огромную амплитуду и внешний блеск, но они всегда остаются по своему отчетливому первоначальному и все еще устойчивому характеру линиями движения, путем Кармы мыслящего, волевого, чувствующего, очищенного человеческого животного — не следует презирать или исключать их из общего способа нашего бытия, когда мы поднимаемся на более высокий план понимания и действия, но все же, они лишь малая часть человеческих возможностей, и если рассматривать их как главное дело или наиболее императивный закон человеческого существа, то ограничивающая и унижающая его часть; обладающие в определенной степени способностью расширять, динамизировать и обогащать, но не поднимать до истинного самопревышения, они полезны для восхождения, только если сами возвышены и трансформированы большим законом и более благородным мотивом. Движение этой энергии может быть очень сильным ментальным действием, может содержать в себе много разумности, силы воли, эстетического восприятия и эмоциональной силы, но в ответ оно ищет витального успеха, наслаждения, обладания, удовлетворения. Ум, несомненно, питает свои силы этим усилием и свою полноту этой наградой, но он привязан к своему пастбищу. Это смешанное движение, ментальное по своим средствам и преимущественно витальное по результату; стандарты его ценностей измеряются внешним успехом и неуспехом, экстернализованным или вызванным удовольствием и страданием, удачей и неудачей, судьбой жизни и тела. Это та активная витальная деятельность, которая дала нам один из элементов расхожего представления о законе Кармы, идею о витальном счастье и страдании, как мере космической справедливости.

    Второе движение ума, идущее по путям жизни, активно проявляется, когда человек извлекает из своего опыта идею ментального закона, стандарт, идеал, конкретизированную абстракцию, которая поддерживается сначала жизненным опытом, затем выходит за его пределы, трансцендирует актуальные потребности витальной энергии и возвращается к ней, чтобы установить некий идеальный ментальный, закон, некий канон, воплощающий обобщенную концепцию Права над законом жизни. Его сущность в открытии или вере ума, что во всех вещах здесь есть правильный закон, правильный стандарт, правильный способ мышления, воли, чувства, восприятия, действия, отличный от интуитивного пути витальной природы, отличный от первых действий ума, ищущего только выгоды с помощью витальной природы и с преимущественно витальным мотивом, потому что он открыл путь разума, закон самоуправляющейся разумности. Это вносит в поиски витального удовольствия и пользы, Артхи и Камы, способность понимания ментальной истины, справедливости, права, представление о Дхарме. Более практическая часть Дхармы является этической, это идея морального закона. Первое движение ума не морально и имеет, если вообще имеет, только представление о стандарте действия, оправданное обычаями, и законе жизни, принятом и потому правильном, или моральности, неотличимой от выгодности и утвержденной, потому что она оказалась необходимой и полезной для власти, успеха, почета, одобрения, богатства. Идея Дхармы, напротив, по своей сути, преимущественно Моральна. Дхарма, достигшая высот, предлагает человеку признать и соблюдать моральный закон ради самого закона. Более широкая идея Дхармы — это концепция истинного закона всех энергий и включает в себя совесть, честность во всем, правильный закон мысли и знания, эстетики, всех человеческих действий, а не только этического действия. Но все же, в понятии Дхармы, этический элемент всегда преобладает и даже монополизирует понятие Права, которое создает человек, потому что этика связана с жизненной деятельностью и его отношениями со своим витальным существом и с другими людьми, и это всегда его главная забота и наиболее ощутимая трудность, и потому здесь впервые наиболее активно желание, интересы, инстинкты витального существа, которые оказываются в остром и очень успешном конфликте с идеалом Права и требованиями более высокого закона. Этически правильное действие начинает казаться человеку в этом состоянии единственной вещью, связующей его, среди множества стандартов, созданных умом; требования морали — единственным категорическим императивом, а моральный закон — всей его Дхармой.

    Сначала, однако, моральные концепции человека, направление, выход и потребность возврата этической энергии, оказываются нераздельно соединенными с его витальными представлениями и требованиями, и даже впоследствии очень часто обращаются к ним за поддержкой и стимулом. Человеческая мораль поначалу вбирает в себя огромное количество привычных правил действия, удобную и традиционную практику, многое в которой имеет очень сомнительную моральную ценность, дает императивную санкцию правильного и погружает в грубую массу или настраивает над ней сверху, но все же, как часть единого и равноправного кодекса, истинные вещи этического идеала. Она взывает к витальному существу, его желаниям, надеждам, страхам, побуждает человека к добродетели надеждой на награду и угрозой наказания, имитируя этот метод его грубой и ненадежной социальной практики, поэтому ее закон, который будь он плох или хорош, она желает сделать императивным, поскольку считает, что он, по крайней мере, рассчитан для порядка и эффективности сообщества, противостоит витальному существу человека; она подкупает и пугает, а также влияет, учит и убеждает его согласиться. Мораль говорит человеку, приспосабливаясь к его несовершенству, главным образом языком религии, что закон императивен сам по себе, но что он также очень удобен для него лично, что праведность, в конечном итоге, лучшая политика, добродетель — лучший казначей в долговременных платежах, потому что это мир Закона, управляемый справедливым и добродетельным или, по крайней мере, любящим добродетель Богом. Его уверяют, что праведный человек будет процветать, а злой погибнет и что пути добродетели пролегают через приятные места. Или, если это не поможет, поскольку очевидно не согласуется с опытом, и человек не может обманывать себя всегда, она предлагает ему гарантию витального вознаграждения не сейчас, а впоследствии. Рай и ад, счастье и страдание в других жизнях предложены как взятка или угроза. Ему говорят, чтобы лучше удовлетворить легко удовлетворяющийся интеллект, что мир управляется этическим законом, который определяет меру земного благополучия, что царствует справедливость и что по справедливости каждое действие имеет свое точное воздаяние, и добро принесет ему добро, а зло — зло. Эти представления, эта идея морального закона, праведности и справедливости, как вещи императивной в самой себе, но все же нуждающейся в подкреплении взяткой и угрозой, нашей человеческой природе должны показать, что по крайней мере для него они не совсем императивны — этот акцент на вознаграждении и наказании из-за того, что мораль, борющаяся с нашим первичным непереработанным имуществом, должна в значительной мере выступать как масса ограничений и запретов, которые нельзя установить без фактического принуждения или введения внешней санкции; этот дипломатический компромисс или попытка уравновесить безличные этические и личные эгоистические требования, этот союз согласия между правильным и витально полезным, добродетелью и желанием — все это приспособления, воплощенные в расхожих представлениях о законе Кармы.

    Какова реальная истина актуальных фактов, стоящая за этими представлениями, фундаментальных сил человеческой жизни или видимого действия закона энергий космоса? Очевидно, здесь есть субстанциональная истина, но она только часть целого, ее власть или преобладание относится к определенному элементу, к одной из многих линий переходного движения между законом витальной энергии и более высоким законом ума и Духа. Смешение двух родов энергии приводит к сложному действию выходящей энергии и такому же результату, и слишком жесткое правило, фиксирующее витальный результат ментальной и моральной силы, имеет много исключений и не может быть всей внутренней истиной этого дела. Но все же, когда есть потребность в витальном успехе, внешнем счастье, благе, богатстве, это признак преобладающего намерения энергии, указывающий, что баланс сил смещается в этом направлении. На первый взгляд, если успех желателен, неясно, что должна говорить здесь мораль, поскольку в большинстве случаев мы видим, что успех является естественным следствием правильного понимания и разумного или интуитивного использования средств и условий, настойчивости, воли. упорядоченного движения сил существа. Человек с помощью системы наказаний может установить контроль над эгоистической волей и разумом, преследующими витальные цели, может создать известное количество моральных условий в отношении мирских благ, но это, как случалось в некоторых витальных теориях, является искусственным принуждением Природы, принижением и обеднением свободной и могучей игры умственной и жизненной силы в их союзе. На самом деле величайшая сила для достижения успеха — это правильная концентрация, Тапасья, а в ней присутствует моральный элемент.

    Человек — это ментальное существо, стремящееся установить контроль над жизненными силами, которые он воплощает или использует, и единственным условием этого является самоконтроль, ограничение, порядок, дисциплина в его ментальном, витальном и физическом существе. Животная жизнь автоматически подчинена определенным меркам, это поле инстинктивной витальной Дхармы. Человек, освобожденный от этих автоматических ограничений свободной игрой ума, должен заменять их добровольными и разумными ограничениями, добровольной дисциплиной. Не только огромный расход и свободная игра его энергий, но также правильная мера, ограничение и контроль над ними есть условие жизненного успеха и здоровья. Мораль не единственный элемент; не совсем верно, что моральная правота всегда перевешивает или что там, где Дхарма, там победа. Непосредственный успех часто достается другим силам, даже высшие завоевания Правды обычно соединены с какой-либо формой Могущества. Но все же среди множества факторов индивидуального, коллективного или национального успеха всегда есть моральный элемент, и пренебрежение признанным правом рано или поздно приводит к опасным или фатальным последствиям.

    Более того, человек, используя свои энергии, должен учитывать других людей, цель и направленность их энергии, а его отношения с ними накладывают на него ограничения, требования и условия, которые имеют или приобретают моральный смысл. Почти с самого начала на него накладываются обязательства, даже в достижении витального успеха и удовлетворения, которые становятся первыми эмпирическими основаниями этического порядка.

    И есть космические силы, которые, как и человеческие, соответствуют этому равновесию ментального, морального и витального порядка. Прежде всего, есть что-то .тонкое, невидимое и грозное, что встречает нас на наших путях. Сила, которой древние греки уделяли большое внимание, Власть, которая бдительно наблюдает за человеком в его стремлении к расширению, обладанию, наслаждению и кажется противодействующей и враждебной. Греки представляли ее как зависть Богов или как Рок, Неизбежность. Эгоистическая сила в человеке может далеко зайти в своей победе и триумфе, но ей следует быть осторожной, иначе она увидит, что эта Власть замечает в ней или ее действии любой изъян и использует любую достаточную возможность для поражения и падения. Она сопровождает попытки человека препятствиями, использует его несовершенства, часто забавляясь с ним, затягивая время — и не только его моральные недостатки, но и ошибки его ума и воли, избыток или недостаток силы или осторожности, все дефекты его природы. Она кажется побежденной энергиями Тапасьи, выждет своего часа. Она затемняет неразрушенное или чрезвычайное благосостояние и часто удивляет внезапным поворотом к гибели. Она внушает чувство безопасности, самозабвения, гордость и высокомерие успеха и победы и ведет свою жертву против скрытого правосудия, заслоняя невидимой стеной. Она так же гибельна для слепого самомнения и высокомерия эгоистической добродетели, как для греховных эксцессов и эгоистического насилия. Кажется, она требует от человека, от индивидуальных людей и от наций, чтобы они держались в определенных границах, потому что все остальное несет в себе опасность, поэтому греки считали умеренность во всем главной составной частью добродетели.

    В жизненных силах есть что-то неясное для нас, что кажется нашим частным чувствам зловещим, потому что препятствует желаниям; но оно повинуется какому-то закону и цели универсального ума, универсального разума или Логоса, действие которого в космосе ощущали древние. Его присутствие, если оно ощущается более грубым видом религиозного ума, порождает идею бедствия как наказания за грех, невзирая на то, что есть еще наказание за невежество, ошибку, глупость, слабость, дефекты воли и Тапасьи. Это, действительно, сопротивление Бесконечного, действующего через посредство жизни, против стремления человека расширяться, обладать, наслаждаться и иметь, оставаясь несовершенным, истинное и постоянное счастье, полноту блаженства мирового переживания. Эта претензия, можно сказать, аморальна, и Сила, которая сопротивляется ей и дает, пусть неточно и слишком поздно, на наш взгляд, страдание и неудачу в ответ на несовершенства, может считаться моральной Силой, агентом справедливой Кармы, хотя и не только в узко этическом смысле этого понятия. Закон, который она представляет в том, что наши несовершенства должны иметь свои преходящие или фатальные последствия, что недостатки в нашей исходящей энергии могут быть исправлены или уравновешены и сглажены впоследствии, но если упорствовать в них, реакция может превзойти видимый масштаб; заблуждение, кажется, может уничтожить все результаты Тапасьи, потому что оно вытекает из радикального дефекта в направленности воли, сердца, этического чувства или разума. Это первая линия переходного закона Кармы.

    Второе направление Кармического отклика космических сил на наши действия также принимает вид, который побуждает нас приписать ему моральный характер. Потому что в Природе можно увидеть определенный элемент закона возмездия или — возможно это более подходящий образ, поскольку действие кажется скорее механическим, чем рациональным и сознательным — бумеранга, движения энергии, возвращающегося к своему передатчику. Камень, который мы бросим, какая-то скрытая в мировой жизни сила бросает обратно в нас, действие, которое мы направили на других, обращается не всегда в виде прямой реакции, а часто извилистыми и неизвестными путями, на нашу жизнь, и порой, хотя это ни в коем случае не общее правило, в точно таком же качестве и размере. Этот феномен настолько поражает наше воображение и впечатляет моральное и витальные чувства, что принимает своего рода торжественную форму, выраженную в мысли многих культур: "Что ты сделал, то ты должен претерпеть", "Кто поднял меч, от меча и погибнет", "Ты посеял ветер и пожнешь бурю", — и мы склонны возводить это в универсальное правило и считать достаточным свидетельством морального порядка. Но вдумчивый мыслитель не поспешит подписаться под такого рода выводом, потому что многое противоречит ему, и такая определенная реакция скорее исключение, чем правило человеческой жизни. Если бы это было обычным явлением, люди быстро изучили бы драконовский кодекс безличного законодателя, знали, чего им избегать, знали список жизненных запретов и вето. Но в Природе нет такого четкого обвинительного законодательства.

    Нельзя ожидать от ментальной и витальной Природы математической точности действия и реакций физической Природы. Не только все становится бесконечно более тонким, сложным и разнообразным, когда мы поднимаемся по шкале, так что в нашей жизненной деятельности происходит необычайное смешение сил и множества ценностей, но даже психологическая и моральная ценность одного и того же действия отличается в разных случаях, соответственно обстоятельствам, условиям, мотиву и замыслу действующего. Закон возмездия не является справедливым или этическим, когда применяется человеком к человеку, и, применяемый сверхчеловеческим носителем справедливости или безличным законом с грубым правилом "большого пальца" к тонкому и сложному сплетению жизненных мотивов и действий человека, он был бы не лучше. Очевидно также, что медленным, долговременным и возвышенным целям универсальной Силы, действующей в человеческой расе, должна скорее мешать, чем помогать универсальность этой точной и обшей процедуры. Соответственно мы видим, что ее действие скорее случайно и прерывисто, чем регулярно, изменчиво и для нашего ума скорее своенравно, чем автоматично, и потому трудно постижимо.

    Иногда в индивидуальной жизни отклик такого рода Кармы решительно и часто ужасно ясен, правосудие свершается, хотя наказание может прийти к человеку неожиданным образом, надолго отложенное и с неожиданной стороны; однако это пусть и удовлетворительно для нашего драматического чувства, но не является обычным методом воздаяния в Природе. Ее пути более извилистые, тонкие, незаметные и непредсказуемые. Часто, таким образом, за прошлые преступления и ошибки платит нация, и закон возмездия становится уроком, но индивидуально страдает невинный. Коммерчески мыслящий король Бельгии решает извлечь пользу для нации из каучуковых плантаций и скотоводческих ферм в Африке, и его агенты убивают, калечат и приносят в жертвы тысячи дешевых негритянских жизней, чтобы увеличить урожай и набить сундуки. Этот способный монарх умирает в блеске богатства и процветания, его агенты тоже не пострадали, но внезапно приходит Германия, прокладывая себе дорогу оружием к мечте о военном и экономическом господстве через процветающую Бельгию, и уничтоженные мужчины и женщины, и искалеченные дети разительным образом напоминают нам о Карме, иллюстрируя темный и причудливый закон возмездия. По крайней мере здесь, нация в ее совокупности, была виновна в соучастии, но в других случаях платил невинный индивидуум или нация, а, возможно, какой-нибудь благонамеренный добродетельный неудачник, растяпа, который вынужден оплатить счет зла, а по праву его должны были бы оплатить предшествующие деспоты, которые закончили свой путь в могуществе и довольстве.

    Очевидно, что мы не слишком много можем извлечь из силы, действующей таким странным образом, как бы поразительно и драматично не демонстрировались нам иногда причины и следствия. Она слишком ненадежна в назначении наказаний, чтобы служить целям, которых человек ожидает от уголовной юстиции, слишком непредсказуемо изменчива в области своего приложения, чтобы служить указателем тому элементу в человеческом темпераменте, который опирается на целесообразность и регулирует шаги предусмотрительным к последствию видением. Люди и нации все время продолжают по-прежнему, невзирая на случайные вспышки молний мстительного рока, жить в соответствии с кармическим правосудием среди неопределенности сложных правил универсума, которые в действительности действуют не на ум и волю человека — только до известной степени и тонким, несовершенным образом на подсознательный ум — а вне его, как частичный контролер и регулятор, помогающий поддерживать баланс возврата энергии и жизненные цели мирового Духа. Его действие сходно с действием на первом направлении переходной Кармы, предназначенной препятствовать успеху витального эгоизма человека и служить внутренним давлением и принуждением, пока он не откроет и не научится, вопреки своей витальной сущности, повиноваться более высокому закону бытия и более чистому динамизму мотива в своем направляющем уме и правящем Духе. Поэтому оно служит определенной моральной цели Воли в универсуме, но само по себе, и даже в соединении с другими недостаточно, чтобы быть законом морального порядка.

    Третья возможная и внешне менее механическая линия Кармы поддерживается высказыванием, что подобное порождает подобное, и в согласии с этим законом добро должно создавать добро, а зло — зло. В терминах морального отклика или оплаты моральным энергиям это должно означать, что отдавая любовь, мы должны получать в ответ любовь, а отдавая ненависть, получать ненависть, что, если мы милосердны и справедливы к другим, другие также должны быть справедливы и милосердны к нам, и что обычно добро, которое мы делаем своим ближним, должно вернуться в виде компенсации как добро, сделанное ими, посланное по нашему адресу и должным образом зарегистрированное в моральном почтовом ведомстве административного управления универсума. Делайте другим то, что вы хотели бы от них, потому что тогда они действительно сделают то же вам, это, кажется, является формулой такого морального метода. Если бы это было верно, человеческая жизнь действительно могла стать устойчивой и очень симметричной системой гармонического морального эгоизма и меркантильной торговлей добром, что кажется достаточно приятным и красивым тем, кто придерживается такого рода эстетики. Счастливым образом, для восходящего движения человеческой души, этот закон на практике не выдерживается, поскольку перед мировым Духом стоят более важные вещи и цели, и он должен реализовать более великий закон. В тенденции это правило до определенной степени верно, временами оно действует достаточно хорошо, и предусмотрительный разум человека учитывает его в своем действии, но оно верно не всегда и не во всем. Достаточно очевидно, что ненависть, насилие, несправедливость должны вызывать ответную ненависть, насилие и несправедливость, и можно поощрять в себе такие склонности безнаказанно только в том случае, если преодолеть сопротивление, или быть достаточно сильным и осторожным, чтобы принять меры против их естественных последствий. Верно также, что добротой и добрыми делами человек вызывает в других определенную добрую волю и при обычных или благоприятных обстоятельствах можно полагаться не столько на благодарность и такой же ответ, сколько на их поддержку и благосклонность. Но это добро, и это зло —движения его, а на смешанный эгоизм человеческой природы нельзя полагаться определенно. Эгоистическая себялюбивая сила, если она зн...
    Продолжение на следующей странцие...

    << | <     | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 |     > | >>





     
     
    Разработка
    Numen.ru