КЛУБ ИЩУЩИХ ИСТИНУ
 
ДОБАВИТЬ САЙТ | В избранное | Сделать стартовой | Контакты

 

НАШ КЛУБ

ВОЗМОЖНОСТИ

ЛУЧШИЕ ССЫЛКИ

ПАРТНЕРЫ


Реклама на сайте!

































































































































































































































  •  
    ТОЛТЕКИ НОВОГО ТЫСЯЧЕЛЕТИЯ

    Вернуться в раздел "Медитация"

    Толтеки нового тысячелетия
    Автор: Виктор Санчес
    << | <     | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 |     > | >>

    Место спонсора для этого раздела свободно.
    Прямая ссылка на этом месте и во всех текстах этого раздела.
    По всем вопросам обращаться сюда.


    мещается другими чувствами, например, печалью или созерцательностью. Виррарика вообще мастерски владеют своим сознанием, они очень гибки в ментальном отношении, и им ничего не стоит в нужный момент сконцентрировать внимание. Вот этим и характеризуются их длительные походы - никаких разговоров, люди движутся ритмично и слаженно, внимание каждого в высшей степени сконцентрировано, и это благодаря всепроникающей, с повторяющимися аккордами (но не монотонной), радостной музыке скрипки и гитары, к которым время от времени присоединяются торжествующие звуки рожков.
    Процессия подошла к одиноко стоящему дереву высотой примерно метра два, но очень ветвистому, и участники окружили дерево, продолжая танец. Примерно через двадцать минут танец и музыка прекратились, завершившись пением рожков. Один из хакарерос подошел к дереву и обратился к нему с длинной, прочувствованной речью, иногда даже ударяясь в плач. Затем он отрезал у дерева ветку, сантиметров примерно в сорок, ободрал с нее кору, заострил - получилось нечто вроде стрелы. Этой стрелой он начал указывать на все четыре стороны света, продолжая молитву Духу дерева. Тут к нему присоединились остальные присутствующие. Затем они подошли к дереву, срубили его и разрубили на небольшие одинаковые чурки, с которых также ободрали кору. Прошло, казалось, всего несколько минут, а дерева как не бывало, зато у каждого виррарика оказался кусок пищи для Татевари. Затем процессия развернулась и поспешила назад.
    Начинало темнеть, пурукеакаме развел костер, обратившись предварительно с молитвой к духу Огня. К этому заклинанию, такому же, что мы слышали в ночь исповеди, присоединились на этот раз все мы. Когда все было готово, Антонио попросил нас, теварис, отправиться спать, так как предстоящий ритуал предназначался только виррарика. Я же попросил его разрешения прогуляться перед сном, и он разрешил, наказав только соблюдать осторожность. Мы воспользовались этой возможностью еще раз потренировать нашу способность к передвижению по пересеченной местности без фонарей и свечей. Я давно понял, что такая прогулка позволяет обострить внимание, заставить тело активизировать иные способы восприятия, нежели зрение, которое тут играет только вторичную роль. Таким образом, мы слились с окружающей темнотой, чувствуя себя в то же время вполне уверенно.
    Отойдя от лагеря примерно на три-четыре километра, мы сели на землю, образовав энергетическое кольцо - спинами в круг, лицами наружу. Такое кольцо позволяет получить обзор местности на 360 градусов и хорошо способствует соединению внимания всех участников. За тем отклонили головы назад, запрокинув их так, чтобы соединилось наше восприятие звездного неба. В этом положении мы оставались около часа, не нарушая тишину ни единым звуком. Наконец, начали шепотом (чтобы не нарушить голосом энергетический баланс местности) переговариваться, обсуждая сложившуюся ситуацию. Затем поднялись и вернулись в лагерь, двигаясь с максимальной скоростью. Все мы ощущали потребность в движении. Перед тем, как войти в лагерь, мы остановились и выровняли дыхание.
    В лагерь мы вошли в полной тишине, и поэтому виррарика нас не заметили - они о чем-то беседовали. Причем разговор был явно не простой - обсуждалось что-то важное. Они говорили по очереди - один говорил, а все остальные слушали. Постепенно мы начали понимать, что они обсуждают подробности маршрута на несколько следующих дней. Прошло примерно полчаса, и все отправились спать. Было около двух часов ночи49.

    Татей Матиниери

    Проснувшись на следующее утро, я обнаружил, что виррарика уже грузят свои пожитки на грузовик. Мы начали быстро паковаться, так как я не сомневался, что теперь мы немедленно выступим на Хумун Куллуаби. Однако, к моему удивлению, после того, как вещи оказались погруженными на машины, индейцы, вместо того, чтобы забраться в кузов, выстроились в длинную цепочку - и мы последовали их примеру. Зазвучали рожки, и процессия двинулась вперед. Через некоторое время мы добрались до небольшого поселения, или скорее, скопления ранчо, состоявшего из нескольких глинобитных хижин и пары кирпичных построек. Обитатели поселка, похоже, нисколько не удивились появлению из пустыни живописной группы незнакомцев, судя по всему, это место находилось на обычном пути Паломничества. Мы прошли через поселок и дошли до прямоугольной площадки примерно триста метров в длину, окруженную проволочной оградой. Здесь была на удивление пышная для пустыни растительность. В ограде была небольшая дверь, миновав которую мы попали на площадку. Перед входом висела табличка, из которой я узнал, что это место представляет собой храмовое сооружение виррарика, охраняемое Национальным индейским институтом. Еще было написано, что вход и прогон животных строго запрещен - под страхом штрафа или даже ареста компетентными органами. Я понял, что мы в одном из важнейших мест на пути к Хумун Куллуаби.
    Войдя, виррарика уселись на земле, скрестив ноги. Теперь-то я понял, почему тут такая растительность и такой приятный воздух - мы у Татей Матиниери, родника в пустыне, места обитания почитаемой виррарика Богини Воды (кроме того, она Богиня озера Чапала в Халиско и побережья Сан Блас, Найярит).
    Я много слышал об этом месте. Виррарика упоминали о нем с большим почтением и считали его красивейшим местом на свете. И в самом деле, оно прекрасно, - не только из-за удивительно красивого родника и купы деревьев вокруг, чудесного зрелища для пустыни, - тут была какая-то особая атмосфера. Когда попадаешь в Татей Матиниери, чувствуешь, что словно оказался в другом измерении - о пустыне мгновенно остается только воспоминание. На душе у меня стало удивительно хорошо, словно меня окутала любовь Богини Воды.
    Усевшись, виррарика достали из сумок цветастые накидки-банданны, положили около бьющего из земли родника, и начали выкладывать на них свои приношения: свечи, стрелы, оленьи рога, шоколад, пирожные, монеты, ниерика, разноцветный рис, пейот, вышивки и так далее. Я еще раз убедился в справедливости поговорки, что в сумке виррарика может скрываться все что угодно, независимо от того, какого размера или веса этот предмет. Мы тоже разложили наши приношения, и молча, как и подобает теокарис, уселись рядом.
    Ритуал начал Антонио, обратившись к Татей Матиниери с молитвой, слова которой мы понимали с еще большим трудом, чем обычный язык виррарика - настолько он был переполнен словами восхищения, любви и признательности. Причем для него Богиня явно не была каким-то абстрактным и далеким божеством, нет, он говорил с ней как с близким человеком. Потом он достал из сумки несколько бутылочек с водой, и, с кончика мувиери, спрыснул ею воду, вытекавшую из родника. В бутылочках была вода с побережья Сан Блас и озера Чапала. Они всегда были в сумке Антонио. Потом он встал на колени и со слезами на глазах опустил в воду одно из своих приношений. Затем к воде подошел Лусиано и повторил действия Антонио. Затем остальные паломники сделали свои жертвоприношения, обратившись с молитвой к Духу Воды.
    Потом Антонио, Лусиано и еще два хакареро перешли на другую сторону родника. К ним перешли другие паломники, расселись рядами и склонили головы, причем матевамес, ожидая своей очереди, сняли свои повязки. Они набирали по очереди воду из источника и передавали ее Антонио и Лусиано, которые спрыскивали ею головы паломников, окунув в воду перья своих мувиери, и произносили слова благословения. Высшего блаженства паломники достигали в тот момент, когда маракаме пуруквакаме буквально выливали воду на их головы. Они были счастливы принять эту "ванну", смеялись и растирали воду по телу. Когда подошла моя очередь, я приблизился к Тайяу.
    - Эй, Тайяу! Почему виррарика так любят Татей Матиниери?
    Он широко улыбнулся, устремив на меня свой чистый взгляд:
    - Татей Матиниери - это глаза Матери Земли!
    Я внутренне сжался, впервые поняв величие момента, и почувствовал в себе невероятную любовь к этим мужчинам и женщинам, живущим в такой тесной связи с Землей. Благодаря им мы могли научиться правильному пониманию того, что такое по-настоящему жить на Земле и любить Землю.
    Все внутри меня дрожало от радостного предчувствия и предвкушения того, что произойдет со мной сейчас. Я услышал голос маракаме, меня коснулся его жезл мувиери и голову оросили капли чистейшей воды. Какая благодать! Чистая вода источника словно возродила меня к новой жизни, я постиг величайшую тайну - что это значит, любить Землю и чувствовать себя среди живых!
    После ритуального омовения в водах Татей Матиниери, у меня словно раскрылись глаза на окружающее и я понял, кто мы и что мы: нет, мы не просто виррарика, не просто теварис, не индейцы и не местизос - нет, мы просто энергетические оболочки, движущиеся на встречу с глубочайшей тайной жизни. Мы едины! Среди нас нет лучших или худших, мы все - теокарис, и единый свет призывает нас! Влага Глаз Земли смешалась с влагой моих глаз, я обернулся к теокарис и понял, что они переживают те же самые чувства. Теперь мы готовы идти на Хумун Куллуаби!
    После омовения мы предложили источнику свои дары, и говорили с Татей Матениери, раскрывая ей свою душу, все то, что накопилось в ее глубинах за время этого путешествия, называемого жизнью. Мы просили ее о даровании нам помощи, ее совета, ее силы. Некоторые плакали, поскольку их сердца раскрылись особенно глубоко, но Богиня Воды ответила всем, и всем даровала душевный покой.
    Перед уходом мы наполнили, купленные по дороге сюда, кувшинчики святой водой из источника. Она еще пригодится нам в должное время. Наполнив сердца и сосуды, мы приготовились к отбытию. Подойдя к грузовику, Антонио попросил поднять капот, и спрыснул мотор своим мувиери. То же самое он проделал и с другими машинами. И теперь я не сомневался - они выдержат дорогу! Мы расселись по машинам - и вперед, на Хумун Куллуаби!


    Хумун Куллуаби

    Дорога усложнилась, в общем-то, дороги просто не стало, была лишь пустыня, которую во всех направлениях пересекали узкие тропинки. Жесткие ветки кустарника хлестали по бокам машин, затрудняя движение. Мы попали в настоящий лабиринт, выход из которого пришлось искать намного дольше, чем нам казалось вначале. Я то и дело спрашивал Антонио - когда же мы прибудем, и он лаконично отвечал: "Скоро".
    Наступила ночь. Мы продвинулись не слишком далеко, и уруквакаме решил устроить ночлег, так как ночью невозможно "найти правильное место". Поговорив с хикарерос, я понял, что для них это тоже не простое дело - найти Хумун Куллуаби. Даже старейшим из них, неоднократно бывавшим там, настолько трудно ориентироваться в пустыне, что каждый раз приходится прилагать большие усилия, чтобы найти в пустыне освященное традицией место.
    В эту ночь никто не танцевал и не проводились никакие ритуалы. Мы надеялись только на новое появление Тау, которое осветит нам путь к святому месту. Однако без помощи Татевари было не обойтись, без него виррарика чувствуют себя совершенно беспомощными, так что мы быстро разожгли огонь и устроились на ночлег.
    Как только солнце выглянуло из-за горизонта, все надвигалось, зашевелилось. Хикарерос начали танец вокруг огня. Так как мы были в пустыне, ночи стали холоднее и мы довольно сильно озябли - танец был как раз кстати. Виррарика образовали привычную цепочку, загудели рожки, зазвучали скрипка и гитара. На этот раз мы, теварис, танцевали в общей цепочке раз от раза все лучше понимая значение этого танца. Я только сейчас понял, насколько глупо танцевать вне общего строя, и пристроился за Антонио, которого знал лучше других. К моему удивлению, виррарика пришли от этого в восторг и замахали приглашающе руками, призывая остальных теварис занять места в цепочке.
    К тому времени мы настолько покрылись дорожной пылью, что отличить индейца от теварис было попросту невозможно. И теперь, танцуя в общем строю, я заметил, наконец, многое из того, что не был способен определить, наблюдая за танцем хикарерос со стороны. Движение цепочки имитировало путешествие по святым местам, а звуки рожков возвещали: "Мы прибыли в Рапавияме!", "Ура!" ответствовали остальные, "А теперь я вижу озеро Чапала! Я вижу даже маленькие лодки!" Танец продолжался долго, он требовал мобилизовать все свое осознание, предельно обострить его, чтобы следовать движениям танца, держать правильную дистанцию между впереди стоящим и сзади стоящим товарищами. Особенно это важно, когда цепочка начинает двигаться назад, и, не поворачивая головы, нужно ощутить присутствие и движение сзади стоящего партнера. Цепочку возглавлял Хулио, игравший на скрипке. Его музыка так воодушевляла нас, что мы были готовы следовать за ним куда угодно, хоть на край света.
    После этого приветственного танца, мы почувствовали себя в силах вернуться к поискам святого места. К тому же, он окончательно разрушил барьер между виррарика и теварис, впрочем, может быть, этот барьер существовал только в нашем воображении? Впоследствии Антонио сказал мне, что отныне мы можем принимать участие во всех ритуалах, и более того, этого от нас ждут остальные. Раз уж хикарерос приняли нас, то приняли до конца. Больше сомнений в этом не оставалось.
    Нас всех охватило совершенно необычное состояние внимания. Мы искали нечто очень важное, но постоянно ускользавшее от нас. Мы были убеждены в победе, только вот когда она наступит? Никто не мог нам этого сказать. Путешествие на Хумун Куллуаби никогда не считалось легкой прогулкой. Беспокойство матевамес росло. Они уже не понимали, на то ли место, воспетое в бесчисленных песнях и легендах, они попали? Похоже, с каждым шагом мы не только не приближались, а наоборот, отдалялись от него.
    Многочисленные тропинки пересекали пустыню во всех направлениях, превращая ее в какое-то шахматное поле. Машины с трудом двигались по этим тропинкам, так как колеса проседали и днища машин скребли по поверхности земли. Несколько раз нам приходилось выходить из машин, чтобы протолкнуть их дальше, а свернуть в сторону было невозможно из-за кустарника. Время от времени мы пересекали небольшие хутора, по всей видимости, населенные призраками. Что могли здесь делать люди, чем заработать себе на жизнь? Во всяком случае, название одного из этих поселков - "Души" - было достаточно многозначительным.
    Вдруг грузовик остановился, и мы высыпали наружу посмотреть, что случилось. Один из виррарика сказал нам:
    - Мы на Хумун Куллуаби!
    Я огляделся вокруг. Это место ничем не отличалось от окружающей пустыни, по которой мы бродили уже много часов. Виррарика сложили свою поклажу на небольшой полянке около мескитового деревца. Такие деревца всегда растут на священных местах, и я подумал мимоходом, а ведь это первое, встреченное нами после Татей Матиниери. Что же тут такого особенного? Вокруг валялись пустые жестянки из-под сардин, бутылки из-под лимонада, и всякий мусор. Под ближайшим кустом я обнаружил несколько кактусов пейота, посаженных в каком-то странном порядке, словно они образовали алтарь. Кроме того, тут было костровище и остатки дров - здесь кто-то недавно побывал. Антонио сказал мне, что все хикарерос посещают это место каждый год в одно и то же время. В данном случае, хикарерос из Санта Марии оказались последними, кто оказался на этом месте.
    "Устроившись", хикарерос из своих мешков вынули разные сумки и пакеты, а также ножи. Мы сделали то же самое, не понимая еще смысла этой затеи. Я спросил Тайяу:
    - И что теперь?
    - Будем охотиться на оленя! - ответил тот.
    Мы выстроились в цепочку, и, под завывание рожков отправились вперед. После того, как мы отошли от лагеря на несколько километров, уруквакаме приказал нам остановиться. Антонио вышел вперед, и все взгляды обратились на него. Он вынул мувиери и медленно очертил им некое пространство в пустыне, прямо перед собой, что-то при этом медленно и торжественно говоря, создавалось такое впечатление, что он молился. Было ясно, что очерченное его жезлом пространство - это загон для охоты на оленя. Тайяу объяснил нам, что мы должны разбиться по одному, подальше от двух товарищей слева и справа, и двигаться цепочкой по загону, прочесывая его в поисках "олененка" (пейота). Однако срывать одиночные кактусы нельзя до тех пор, пока кто-то не найдет группу кактусов, по форме напоминающую оленя - Хикури. После этого маракаме пронзит фигуру стрелой, и это будет сигналом к началу охоты: каждый должен будет захватить как можно больше хикури. Разумеется, более других отличится тот, кто первый найдет кактус в форме оленя - ему повезет больше всех. Но прежде, чем приступить к поискам, мы все сорвали с ближайших кустарников по веточке и натерли тело листьями - это позволит нам предохранить себя от атак мелких животных, которые могут встретиться на пути во время охоты.

    Охота на пейот

    Снова прозвучали рожки и маракаме взмахнул своими стрелами - сигнал к началу поисков. Мы растянулись широкой цепочкой примерно в восемьдесят метров шириной и двинулись вперед. Такой способ поисков позволял не пропустить ничего, обшаривая местность сантиметр за сантиметром, точно такой же тактикой виррарика пользуются и для охоты на "настоящего" оленя.
    Итак, наконец-то мы на Хумун Куллуаби, и охотимся на Хикури! Хотя мы, теварис, не собирались употреблять пейот, но все-таки пока обстановка позволяла нам идти вслед за индейцами, мы приняли участие в поисках, полностью сосредоточившись на этом занятии. В любом случае, собранный нами пейот станет нелишним взносом в общую копилку пейота, которая будет расходоваться виррарика из Санта Марии во время "фиест" на протяжении всего последующего года.
    Время шло, а Хикури так и не появлялся. Мы шли вперед, следуя по выбранному маршруту, и время от времени, глядя на друзей, я жестом спрашивал их: "Ну, что?". "Ничего", - отвечали они таким же жестом. Я начал подумывать о том, что после столь многочисленных посещений индейцами виррарика этого места, пейот здесь должен был бы давно истощиться... Я еще долго пытал себя такими грустным мыслями, но потом вспомнил, как ведут себя в таких случаях виррарика, и просто отбросил их. И буквально через несколько минут слева, в метре от себя, я обнаружил гигантский хикури! Я обернулся и увидел, что ближайший ко мне виррарика срезает кактус и решил, что кактус в форме оленя уже найден. Я двинулся дальше, не говоря ни слова. Прошло еще десять минут, но новых кактусов я так и не обнаружил. Я принялся напевать про себя старые песни о пейоте - мне стало все равно, найдем ли мы много хикури, или не найдем ни одного. Ведь мы в доме Тамаца, и его сила чувствуется повсюду, независимо от того, есть ли у нас кактусы или нет. И стоило мне успокоиться, как повсюду стали появляться кактусы! Попадались даже группы из трех кактусов. Я стал срезать их, предварительно прося у них прощения за то, что мне приходится прерывать их жизни, но они нужны моим друзьям виррарика для того, чтобы обратиться к Тамацу. Мне казалось, что они понимают меня. Я срезал их очень осторожно, стараясь оставить корень в земле, чтобы на этом месте впоследствии вырос новый хикури.
    Вскоре моя сумка наполнилась пейотом. Мои друзья тоже нашли немало кактусов, хотя и не всем везло. Один из них нашел всего два или три. "Не отчаивайся", - сказал я ему, - "количество тут не играет никакой роли." Я оглянулся на виррарика - большинство из них набили свои сумки почти доверху. "Боже мой! Как им это удается?"
    Мой друг Тайяу отправился в это паломничество со своей молодой женой Алисой и их маленьким сыном, которого Алиса обычно носила на груди или на спине. Она принимала участие в охоте наравне со всеми и собрала немало кактусов. Да, несомненно, большинство индейцев бывало в этих местах с детства, и разумеется, они не стремились к обретению бессмысленных галлюцинаций, как это свойственно горожанам, употребляющим галлюциногенные растения. Благодаря тому, что индейцы принимают пейот только в ходе ритуала, и немалое время уходит на подготовку к его проведению, мир для них не исчезает в облаке дурмана, хотя они и видят его несколько иначе, чем мы.


    Человек, притягивающий пейот

    Моя сумка с кактусами не шла ни в какое сравнение с огромным рюкзаком на спине Антонио, битком набитым пейотом. Я решил следовать за ним, чтобы понять, как это индейцам удается находить хикури так быстро и в таких количествах. Куда бы Антонио ни пошел, везде его поджидал Хикури! Складывалось впечатление, что он выходил ему навстречу!
    - Эй, Антонио, как это тебе удается найти столько Хикури?
    - Да его тут полно, просто нужно приглядеться получше!
    - Приглядеться? - я подошел к нему поближе и осмотрелся - ничего!
    - Ну, в чем дело, почему ты не хочешь срезать вот эти? - удивленно спросил Антонио, остановись рядом.
    - Какие это?
    - Да вот, справа!
    Я пристально посмотрел на землю, куда он указывал.
    - Где-где?
    Антонио подошел поближе и показал на место, при мерно в сорока сантиметрах от моей ступни.
    - Да вот!
    Я был просто потрясен.
    - Да я уже раза четыре тут искал, и ничего не нашел!
    - Ну, это бывает. Ладно, срезай их!
    Следуя за Антонио, вокруг которого, словно из-под земли появлялись все новые и новые кактусы, я быстро наполнил хикури свою сумку, и помог самому Антонио набрать второй мешок.
    Решив, что этого достаточно, маракаме направился к огромному дереву, со стволом толщиной как ствол пальмы и большими желтыми листьями, окружавшими его вершину, как венчик цветка. Тут уже собрались несколько охотников, развесив свои сумки на ветвях дерева. Прозвучали рожки, и к нам подошли остальные паломники.


    Час матевамес

    Когда все собрались вместе, из нескольких расстеленных на земле платков был сооружен алтарь. На него водрузили оленьи рога, вязаные картины с изображением паломничества, маис и много кактусов. Каждый из нас зажег по свече, а маракаме и уруквакаме принялись читать молитвы, которым мы внимали с должным благоговением. Прикасаясь к приношениям, а потом и к нам, орлиными перьями своего мувиери, Антонио благословлял нас всех. Он заговорил каким-то странным речитативом, похожим скорее на песню, чем на обычную речь виррарика.
    Пока Антонио умолял Силы, населявшие Хумун Куллуаби, о снисхождении, некоторые виррарика начали очищать пейот и нарезать его на мелкие кусочки. Настал звездный час матевамес!
    Когда набралось достаточно кусочков пейота, специально назначенные хикарерос начали раздавать маленькие кусочки остальным. Перед тем, как положить кусок в рот, паломники клали его на глаза, на лоб, на уши и на сердце, чтобы лучше "видеть, слышать, чувствовать". Бывалые виррарика получали по небольшому кусочку и съедали его молча, матевамес же получали большую чашу. Я с благоговением получил свой маленький кусочек пейота и благословение Антонио, с любопытством наблюдая за гримасами моих друзей, впервые отведавших горечь пейота. Разумеется, хоть они и были матевамес, никто не принуждал их к потреблению большого количества пейота. Они сами могли выбирать, сколько кактуса им съесть.


    "Растения силы" вместо наркотиков

    Взаимоотношения виррарика и пейота - это нечто необычайное, не имеющее ничего общего с широко распространенными представлениями наших современников о растительных галлюциногенах и потребляющих их племенах. Дело, разумеется, в том, что виррарика в течение всей жизни проходят специальную подготовку к употреблению пейота, так что последствия приема этого галлюциногена должным образом трансформируются в полноценный духовный опыт.
    Для неподготовленного горожанина потребление пейота ничем не отличается от приема любого другого наркотика - марихуаны, гашиша, ЛСД, и так далее, - и они не получают ничего, что отличалось бы от привычных им ощущений наркотического опьянения. Напротив, виррарика не только не опьяняются и не подвержены кошмарам хаотических видений. Они попадают в высший мир, о котором им с детства рассказывали старейшины, к вхождению в который они постепенно готовились путем тренировки внимания и восприятия.


    Коллективное сновидение

    Педро де Харо рассказывал мне, что виррарика не верят в богов - зачем "верить" в того, с кем лично общаешься? Он имел в виду, что благодаря ритуальному употреблению пейота, виррарика обладают доступом к иной реальности, которую они все вместе посещают на протяжении уже многих столетий. Боги и духи, с которыми виррарика общаются на Хумун Куллуаби, в сущности те же самые, которым их предки поклонялись много веков назад.
    Если пользоваться терминологией Кастанеды, мы могли бы сказать, что Хумун Куллуаби - это магическое место, расположенное в иной реальности, но соотнесенное с определенной точкой в пустыне, и оно представляет собой коллективную иллюзию, которую виррарика сумели построить и заставить непрерывно функционировать на протяжении веков, благодаря постоянству исполнения ритуала и специальных практик50. Виррарика воспринимают эту реальность как нечто особенное, существующее независимо от них самих, и не только потому, что каждый из них способен сдвинуть свою точку сборки51 и зафиксировать ее в таком положении, что это позволит ему воспринимать особую реальность Хумун Куллуаби. Дело в том, что они практикуют коллективно и каждый фиксирует свою точку сборки в той же позиции, что и все остальные, то есть они воспринимают коллективно одну и ту же иную реальность - точно так же, как их предки-виррарика столетия назад.
    Употребление пейота вовсе не является важнейшим средством для изменения системы восприятия (подвижки точки сборки). Главное тут - особое использование внимания и сбереженной энергии, полученной благодаря особым практикам воздержания: посту, половому воздержанию и воздержанию от гнева. Все это приводит к возникновению соответствующего намерения, а съедение маленького кусочка пейота - не более чем запускающая этот процесс "искра", и его значение скорее символическое, нежели физическое. Только новичок (или матевамес) нуждается в большом количестве пейота, опытному хикареро достаточно небольшого кусочка - и он уже готов к проникновению в иную реальность. В быту же постоянно приходится видеть пейотерос, поедающих небольшие кусочки Хикури.
    Лично я убедился на собственном опыте, что поедание небольших кусочков пейота, размером не больше оливки, не только не приводит к появлению галлюцинаций, но напротив, от этого проясняется сознание и появляется особая бодрость, позволяющая без труда переносить длительные путешествия на ногах. Кстати, этого же вполне достаточно для исцеления не слишком тяжелых заболеваний типа простуды или мышечных болей.


    Истинный ключ к ритуалу

    Употребление небольших кусочков пейота - это только часть ритуала, причем такая, которая не искажает реальность. Чтобы достичь иной реальности, нужно еще многое - в частности, приношение силы52, посты и половое воздержание, развитие внутренней дисциплины, остановка внутреннего диалога53, танцы и многое другое. Кстати, другие группы толтекского происхождения, например, нахуа, способны достигать таких же измененных состояний сознания, как и виррарика, причем не используют для этого пейот или другие энергетические растения.
    Обычный горожанин или обкурившийся хиппи просто не обладают достаточным запасом энергии, чтобы почувствовать влияние столь небольшого количества пейота. Им нужна масса пейота, чтобы быть способными "галлюцинировать", и это приводит к еще большему ослаблению организма.
    Итак, мы продолжали сидеть вокруг алтаря с приношениями, ожидая, пока матевамес прикончат свои чаши с пейотом. Я вдруг понял, что эти молодые люди (а им было от восемнадцати до двадцати двух) поедают горький пейот без малейших признаков дискомфорта. А вот лица моих друзей, впервые попробовавших пейот, мне никогда не забыть! Хотя я предупреждал их о вкусе, они не могли себе представить насколько он горек, пока сами его не попробовали. Тем не менее, они съели все до конца, впрочем, им полагались меньшие порции, чем виррарика. Разумеется, у них было гораздо меньше опыта общения с Хикури, чем у хикарерос, зато мы могли воспользоваться таким оружием, как тренировка внимания, остановка внутреннего диалога, достижение осознания другого "я" и состояний измененного сознания - причем без всяких наркотиков. Это уравновешивало наше положение как "новичков" при проникновении в область, принадлежащую только виррарика.



    Земной рай

    Хотя я давно общаюсь с виррарика и совершил несколько самостоятельных путешествий в иную реальность, это паломничество на Хумун Куллуаби оказалось сложным и было связано с гораздо более глубокими переживаниями. Это стало очевидно не только в ходе выполнения ритуала, но и по тем обостренным состояниям внимания, которых нам удалось при этом достичь. Причина заключалась отчасти в том, что мы совершили паломничество и проделали весь ритуал, но главное, наверное, благодаря самому месту - не случайно виррарика придают такое значение Хумун Куллуаби. Они считают Хумун Куллуаби земным раем, местом, где они узнают свою судьбу, домом Тамаца Кахуллумари - учителя маракаме и одной из главнейших Сил для каждого из виррарика. С самого начала я чувствовал, как опасаются этого места матевамес, еще не бывавшие на Хумун Куллуаби, и радостное возбуждение хакарерос, которые там уже бывали.
    Вообще, все паломничество (начиная со вступления в сьерру) проходит в состоянии повышенного осознания, и в пространстве, которое нельзя считать обычным пространством - это иная реальность. Каждый раз по дороге на Хумун Куллуаби, проходя через стоянки священного пути, мы то и дело попадали в иной мир, где встречались с виррарика. Иногда мы проникали внутрь этих видений и сами отчасти становились волшебными существами, населяющими иной мир. А иногда находили в них ответы на самые насущные вопросы нашей жизни; они давали нам более четкое представление о вещах, которые в обыденной жизни мы воспринимали в искаженной хаосом прочих дел, замутненной перспективе. Во всяком случае, в ходе этого паломничества нам удалось решить многие такие вопросы.
    Когда попадаешь в состояние за пределами описаний своего эго, вне его пут самоутверждения, это дает чувство глубочайшей свободы. Здесь, в пустыне, среди этих мужчин и женщин, в этот момент история уже ничего не значила - ни личная история, ни мировая. Мы были равны, мы, всего лишь горсточки пыли в этом самом загадочном из миров. Поразительно! Какое же глубокое спокойствие снизошло на наши души, чтобы мы сумели забыть это ложное "я", с которым нам приходится жить большую часть нашей жизни!
    Как только матевамес покончили со своим пейотом, мы собрали вещи и снова выстроились в цепочку, чтобы вернуться в лагерь. Каждый паломник нес с собой здоровенный мешок с пейотом. Охота была удачной - добрый знак! Паломничество было удачным!
    Разумеется, все родные и друзья хакарерос оставались в курсе происходящего с паломниками, будь они в Калихуэй или Санта Марии, благодаря Предку-Огню, и наверняка были довольны тем, что все идет хорошо.
    Был почти полдень, и солнце оказалось в зените, когда цепочка паломников подошла к лагерю. Пустыня вновь резко переменила облик, впрочем, она изменилась не внешне, - просто ее дух как-то стал особенно ясно чувствоваться. Мы поняли, что это место вовсе не пустынно - тут обитали еще многие существа, которые не были заметны глазу. Наконец, мы прибыли в лагерь, и начали готовится к сегодняшней ночи - ночи Хикури. Каждый отлично знал, что ему делать.


    Трон Татевари

    Пристроив мешки с пейотом и остальные пожитки, большинство паломников принялось собирать топливо для костра, так как принесенного с собой явно не хватило бы. Вернувшись, они принесли довольно необычные куски дерева - ровно обструганные, одинакового размера.
    Я понял, что пищей для Татевари может служить не всякий кусок дерева. Для ритуала используется совсем иное дерево, чем для обычного походного костра - иной формы, степени сухости и размера. Так как Предок Огонь очень стар, на этот раз его предстояло кормить "зеленым" деревом, более мягким, чем обычное, чтобы ему легче было разжевать54.
    Было приготовлено место для трона Татевари. В качестве подушки было положено большое бревно, указывающее одним концом на Восток, откуда восходит солнце. На него положили множество бревнышек поменьше. Зажечь костер могли только уруквакаме Лусиано или маракаме Антонио, как старейшие в группе, либо их непосредственные помощники - Тамац Кахуллумари Мануэль или Татевари Хулио. Вот Антонио подходит к месту, где должен возгореться Татевари и прочувствованно произносит молитву, рассказывает о паломничестве, о том, каких усилий нам стоило добраться до Хумун Куллуаби. Он просит Татевари оставаться с нами и охранять нас во время этой ночи. В обмен он обещает кормить его и заботиться о нем, подносить ему зеленое дерево и пиноле55.
    Спускается ночь, и паломники продолжают есть пейот. Луны сегодня нет, царит кромешная тьма, разрываемая только светом Татевари, согревающего и защищающего нас. Большинство сидит вокруг огня, скрестив ноги и склонив головы на колени, почти касаясь подбородками груди. Хикарерос приступили к битве - они стремятся обрести новое зрение. Если им повезет, то сегодня они встретятся с Голубым Оленем.


    Песня Татевари

    Я не знаю, что будет дальше - будем ли мы танцевать, или маракаме будет петь. Пока это неясно, и я прилег отдохнуть под мескито, положив голову на свой спальный мешок. Я смотрел на звезды и думал о своей жизни. О, моя жизнь! Как далека от меня ее повседневность, пусть она не была такой уж рутинной, все-таки временами она утомляла меня. Столько времени уходило на руководство группами, доклады на конференциях, лекции. Столько народу сочиняло обо мне всякие байки, высасывая их чаще всего из пальца! Как было хорошо тогда, когда никто не знал Виктора Санчеса, никого не заботила его судьба! А на самом деле только эта ночь знает мое подлинное "я". Я стараюсь проникнуть в ее тайну, подслушать что-то о себе самом. Но, бесполезно. В таинстве этой ночи нет ответов на мои вопросы.
    Становится прохладно, я придвигаюсь поближе к Лигии и Луису Мануэлю и они согревают меня своим теплом, хотя мы даже не соприкасаемся телами. Никто не произносит ни слова - виррарика, похоже, спят, хотя я-то вижу, что это не так. Куда умчались их души? Насколько они далеки от нас? Я могу только надеяться, что когда-нибудь мне удастся догнать их и самому увидеть, куда они уходят и что делают там.
    Тут я вспоминаю о костре, хотя и не гляжу в его сторону, я чувствую его тепло и свет, несмотря на то, что нас разделяют двенадцать метров, они достигают меня. Спасибо тебе. Учитель Огонь! Да, виррарика знают, кого избрать себе в учителя - они предпочитают учиться не у людей, а у природы: Солнца, Огня. Ведь это старейшие, мудрейшие Силы, правящие миром - кто еще может сравниться с ними?
    Долгое время я уже ни о чем не мог думать, следя только за тем, как Татевари поддерживает существование мира. Я понимал, что огонь не только снаружи, но и внутри меня, как и у любого живого существа. Как это мы живем, не воспринимая этот огонь? Не зная ничего о силе, таящейся внутри каждого из нас? Сколько времени уходит на поиск того, что и так таится в каждом! Теперь я понимал, почему мои друзья виррарика столько времени проводят за созерцанием огня.
    И вдруг я осознал - я пою! Когда это началось? Я почувствовал, что это продолжается уже некоторое время, хотя в отличие от нормальной ситуации, я себя не контролировал. И верно, это было время нагуаля, и мое эго молчало. Более того, его вообще нигде не чувствовалось! Моя песня исходила ... даже не знаю, откуда. Но она мне нравилась - это была песня о Предке Огне, хотя я и не сочинял ее. Это был дар Татевари, дар, который я мог унести с собой, и петь в минуты грусти или нужды. Песня переполняла меня всего. Она заполняла все вокруг, беря начало в моей груди и растекаясь повсюду. Пели не мои губы, не мое горло - пело мое энергетическое тело, и более того, тот, кто пел, был не тот, кого я знал как свое "я". Это была моя энергия! Дар оставался у меня примерно час. О, как я благодарен тебе, Предок!
    Когда песня кончилась, я стал оглядываться - не обеспокоил ли я своим пением виррарика? Я повернулся, и увидел, что никто не обращает на меня внимания. Виррарика были уже где-то далеко, они улетели на крыльях восприятия. Ближе к огню сидел Рене и еще один виррарика, певший огню свою песню. Вдруг я осознал, что он поет на испанском. Я начал вслушиваться в слова его песни... но он же поет "мою" песню! Я не знаю, где он услышал ее - от меня, или Татевари научил его так же, как меня, но я был счастлив, что слышу ее от виррарика. В конце концов, снова воцарилось молчание.


    "Это"

    Так мы просидели довольно долго, и захотелось встать, размяться - в общем, пробежаться по пустыне. Но ведь изначально предполагалось, что мы будем вести себя в точности так, как виррарика? Впрочем, теперь я понял, никакого общего пути не существует, каждый идет своей дорогой, сам ищет свое видение, и свою встречу. Вдруг я услышал слова Антонио, хотя он не раскрывал рта, что мы можем идти, только надо быть осторожнее и держаться вместе. Позже мы снова встретимся.
    Теварис поднялись и, накинув куртки, двинулись цепочкой в пустыню, мы двинулись очень быстро, не освещая путь фонариками. Без света фонарей, без лунного света пустыня выглядела совсем по-другому, чем днем. Но наши глаза быстро привыкли к темноте, и мы ясно могли различать все, что окружало нас: кактусы и кустарники были окружены светящимися венчиками. Мы медленно двинулись по тропинке, но нечто - какая-то тень - следовала за нами справа, так что пришлось ускорить шаг, мы почти побежали. Тень не только можно было видеть, но и слышать - кустарник потрескивал от ее прыжков. Мне казалось, что мы ни в коем случае не должны бежать или терять строй. Метров через триста от лагеря, на песчаной полянке, мы остановились и стали спрашивать друг друга, все ли видели эту тень? Никаких сомнений, все видели ее. Мы еще немного поговорили про "это", и решили, что больше не следует отходить друг от друга - даже если кому-то срочно понадобится.
    Становилось все холоднее. Мы разложили спальные мешки и улеглись как можно ближе друг к другу, словно сосиски в упаковке, а сверху накрылись куртками, свитерами и одеялом, которое кто-то из нас догадался захватить. Мы чувствовали себя единым целым, нас объединяло нечто более высокое, чем слова или какие-то договоры. Нас объединяли совместные битвы, а мы провели их немало. Нас объединяло то, что мы оказались здесь вместе.


    Видения

    Мы посмотрели на небо: представление уже начиналось, там появилась падучая звезда, сияющая почти как солнце. Таких падающих звезд мы еще не видали! Вдруг Мануэль показал вверх:
    - Видели волка?!
    - Волка...? Где?
    - Да вон там, в небе!
    Мы посмотрели туда, куда указывал его палец, и точно, в небе виднелись очертания волка, с глазами в виде горящих звезд. Я весь задрожал, но не от страха, а от волнения: ведь у меня с волками особое сродство. Я присоединился к друзьям, и мы вместе переживали эти мгновения тишины и видений, открывающих перед нами такие стороны мира, которые в обыденной жизни были недоступны, - они открывали нам правду мира во всем ее откровении. Вдруг Луис Мануэль откатился от нас примерно метра на четыре. Это нас обеспокоило, и мы начали звать его обратно, но он не хотел нас слушать. Тогда я поднялся и подошел к нему.
    - Луис, давай назад. Чего ты от нас ушел?
    - Вик, оставь меня! Я хочу побыть в одиночестве. Я вижу сейчас нечто важное, такое, что было со мной всю мою жизнь, и только теперь я вижу это... я хочу остаться здесь один, хотя бы еще немного.
    - Ты уверен, что с тобой все в порядке?
    - Разумеется!
    Я понял, что сейчас с ним происходит, и вернулся к остальным, которые уже собирались идти на поиски Мануэля. Я остановил их, уверил, что с ним все в порядке, и что нам лучше сейчас не тревожить его.
    И правда, через некоторое время он действительно вернулся к нам, и пристроился ко мне сбоку очередной "сосиской". Мне показалось, что он отчего-то печален. Небо пересекла очередная падучая звезда. Я стал подбадривать Мануэля:
    - Ты видишь эту звезду, такую большую?
    - Да, вижу, - откликнулся он. Я не стал поворачиваться к нему, потому что и не глядя на него мог понять, что он плачет.
    - Почему ты грустишь? Разве ты не видел звезду?
    - Видел, поэтому-то я и плачу.
    - Но почему, почему это так печалит тебя? Разве она не прекрасна?
    - Прекрасна, но как недолговечна...
    И тут я понял, что его гложет - я присоединился к его эмоциональной сфере и заплакал так же горько, как и он. Да, я буквально видел утрату любимого существа, его исчезновение и трепет оставшейся любви. Я обнял друга, до глубины души прочувствовав его боль, и попытался утешить его. Некоторое время мы просто плакали вместе. А потом Луис Мануэль спросил меня:
    - Мы ведь теперь братья, правда, Вик?
    - Да, Луис, мы братья!
    А когда мы успокоились, я высказал ему то, что понял только сейчас:
    - А что ты знаешь о падучих звездах? Ты знаешь, чем они хороши?
    - Чем же?
    - На самом деле, мы не должны слишком скорбеть о них. Ведь если жизнь их коротка, зато они так прекрасны, и свет их так ярок, что благодаря им наша жизнь становится хоть ненадолго светлее, хоть немного радостнее, пусть даже всего на миг?
    - Это верно!
    - Но есть и еще кое-что.
    - Что же?
    - Когда звезда исчезает, это не значит, что ее больше нет - просто мы перестаем ее видеть. Но она не исчезла совсем. Так что не грусти, Луис, твоя звезда не исчезла, просто она сияет теперь не здесь, а в другой части нашей прекрасной вселенной.
    Мы задумались о мире и о своей жизни: каждому приходится вести свою битву, и подчас весьма отличную от других... Лично я был счастлив, потому что ясно видел свой будущий путь - он пусть и не легок, но прекрасен и светел.


    Опекун

    - Ты слышишь эту мелодию? - вдруг спросила меня Лигия, лежавшая слева от меня.
    - А верно! Какая прекрасная! - мы стали прислушиваться к ней, пока я не понял, что кто-то, должно быть, просто поет.
    - Кто же это поет? - спросил я.
    Так как все мы лежали, укутанные в одеяло и куртки, никому не хотелось подниматься, чтобы посмотреть - откуда же доносится эта мелодия? Мы стали обсуждать эту проблему вслух. Каждый высказывал свою точку зрения, и все они были различны. В конце концов, никто не признался в том, что это он поет.
    - Я знаю, кто это поет, - снова сказала Лигия.
    - И кто же?
    - Это виррарика по имени Мартин.
    - Как?...
    - Мартин, который должен заботиться о нас.
    Я слегка приподнялся и посмотрел налево. В самом деле, там сидел накрытый одеялом виррарика, сидел, закрыв лицо руками. На голове у него виднелась бейсбольная кепка и между ее козырьком и краем одеяла, укрывавшим его лицо, виднелись ярко сиявшие глаза. Мартин временами мог показаться самым бестолковым среди виррарика, например, он понимал по-испански, но сказать мог только несколько слов. Однако временами мне казалось, что он отлично понимает, что делает.
    - Мартин! Что ты тут делаешь? - спросил я его, но он не ответил - просто улыбнулся.
    - Он следит за нами, - сказала Лигия. - Он уже полчаса сидит тут и поет, наблюдая за нами. Они его специально послали сюда.
    - Это правда, Мартин? - но Мартин промолчал и снова улыбнулся.


    Поиски огня

    Снова наступило молчание и мы вернулись в мир своих видений, а Мартин бесшумно растворился в темноте - так же незаметно, как и появился. Мы даже не заметили, как он исчез. Примерно через час Рене сказал:
    - А я знаю, почему нам всем грустно!
    - Ну и почему? - начали спрашивать остальные.
    - Потому, что мы отошли далеко от Татевари!
    - Предок Огонь! Верно! Нам нужно раздобыть топлива и зажечь костер! Кто пойдет за хворостом?
    Наступила тишина. Пока где-то в кустах прыгает "это", не очень-то хотелось выходить из круга.
    - Я пойду с тем, кто отважится на это, - сказал я, обращаясь ко всем.
    - Я пойду с тобой, - ответил Рене.
    - И я, - промолвил Маноло.
    - Ну, так идем!
    Мы снова образовали "индейскую цепочку" и направились к лагерю виррарика. Скачущая тень снова принялась охотиться на нас, на этот раз она была слева, причем гораздо ближе, чем раньше. Я даже слышал ее повизгивание. Нужно было как можно скорее пробраться к огню, и мы ускорили шаг. Я облегченно вздохнул лишь когда впереди замаячил силуэт университетского грузовика. Наконец-то мы добрались до лагеря!
    Виррарика лежали на земле, закутанные в одеяла, но было ясно, что они не спали. Оказавшись в лагере виррарика, мы почувствовали себя словно под "куполом внимания" - все было под контролем. У огня стоял Тайяу и еще один виррарика. Мы спросили его, можно ли взять немного топлива для нашего костра, и рассказали ему про то, что прыгало в кустах.
    - А, разумеется! Только очень опасно выходить наружу без защиты Татевари. Удивительно, как вы еще живы!
    - Так что, мы берем топливо?
    - Разумеется, только поторопись! Не оставляй остальных надолго одних!
    Мы забрали, сколько могли, дров и снова отправились в путь, на этот раз стараясь не оборачиваться и не обращать внимания на "это". Идя мимо зарослей, мы старались выглядеть как можно более непринужденно, но тварь на этот раз вела себя так агрессивно, что мы не могли не ускорить шаг. Мы инстинктивно подняли вверх по полену, чтобы в случае нападения защититься от нее и, сами не понимая как, побежали что есть сил к друзьям.
    Подражая действиям виррарика, мы разожгли костер. При виде пламени мы успокоились, хотя оно не очень-то согревало, наоборот, становилось все холоднее. Чтобы справиться с холодом, мы снова приняли позу "сосисок", и как можно плотнее укутались в наши тряпки. Пустыня, до самых дальних границ, была полна звуков, и мы лежали, вслушиваясь в них.


    Огненные люди

    Поднялся ветер, и мы закутались еще плотнее, так как холодный воздух грозил отморозить нам кончики носа. Однако через какое-то время я услышал, как меня зовет Маноло, стоящий где-то за пределами круга наших спальных мешков:
    - Эй, Вик, иди сюда, посмотри на это! - Я высунул лицо из-под одеяла и увидел Маноло, пристально вглядывавшегося в кустарник.
    - Что ты там разглядываешь? Возвращайся!
    - Да нет, Вик, ты тоже должен это увидеть, иди сюда, не пожалеешь!
    Любопытство пересилило страх перед холодом, я поднялся и пошел к нему. Оказалось, что он смотрит в направлении лагеря виррарика. Я присмотрелся, и увидел маленький огонек в зарослях, который прямо на глазах начал расти, пока не озарил весь горизонт.
    -- О черт, вот это да! Скорее идите сюда, смотрите! - крикнул я остальным.
    - Что такое? Что происходит? - встревожились они, а потом подошли к нам и тоже замерли в изумлении, не в состоянии поверить собственным глазам.
    Перед нами горел костер в лагере виррарика - хотя на самом деле мы не могли его видеть из-за расстояния и из-за кустарника. Но мы видели костер, видели самих виррарика, сидящих вокруг него и погруженных в свои видения. Только вид у них был странный, словно они представляли собой разноцветные шары, словно свечение вырывалось из-под их шляп и одеял. Они были сотканы из той же ткани, что и Татевари, и прекрасно знали это. Тут они поняли, что мы их видим, и двое виррарика повернулись к нам. Нас охватил страх, потому что глаза у них были огненные. Они слегка улыбнулись и снова повернулись к огню. Мы же несколько минут не могли придти в себя от восторга.
    И тут языки пламени взмыли вверх и превратились в образ гигантского оленя с огненными рогами. Огненные глаза оленя смотрели прямо на нас! Мы терли глаза, словно стремились очнуться ото сна, но то, что мы видели сейчас, был не сон -- это был сам Тамац Кахуллумари! Мы все, все шестеро, видели его! И это зрелище огромного пылающего оленя среди виррарика было прекрасно - от него исходила волна силы и величия, принадлежащих иному миру. По моим щекам текли слезы счастья. Мы не могли сдержать свой восторг, и то и дело восклицали:
    - Невероятно красиво! Вы видели? Просто потрясающе! А ты видел?
    Видение длилось около четверти часа. Чуть позже Огненный Олень растаял, и перед нами снова оказались одни сияющие виррарика. Двое сидели у огня, остальные стояли. То, что они были сотканы из огня, было не только зрительным ощущением - мне казалось, что я телом чувствую исходящий от них жар, колоссальную энергию, скрытую под одеждами. На миг показалось, что эта одежда вот-вот вспыхнет и обратиться в пламя. Тот, кто сидел у огня справа, делал что-то такое, смысл чего мы не могли сначала понять - он ритмично раскачивался, наклоняясь в сторону огня. Но вскоре мы поняли - да он же просто разговаривает с огнем! Это маракаме Антонио говорит с огнем! И огонь ему отвечает! очевидно, что между ними царило полное взаимопонимание - ведь они одной природы. Пока Антонио разговаривал с огнем, остальные фигуры стали понемногу уменьшаться, словно они готовились к взлету. Я просто физически ощущал, насколько виррарика, и в особенности Антонио, любят огонь. Только Антонио в эти минуты был не совсем тот Антонио, которого я знал, это был сгусток чистой энергии. Да, поэтому виррарика и любили огонь до самозабвения: ведь они - его народ. Наверное, сейчас на всей Земле бодрствовали только они одни, и они позволили нам подсмотреть их тайны. Я понял, какой колоссальный груз несут они на своих плечах, уже столько веков, да что веков, тысячелетий, не давая забыться основному, ради чего живут на этом свете, поддерживая в состоянии готовности каналы, соединяющие наш мир с источником всего сущего.


    Свет мира

    Окружившие костер светящиеся желто-красные фигуры начали вдруг подниматься, пока не застыли в воздухе, примерно в полуметре над землей, продолжая созерцать Татевари, связь с которым явно не прерывалась. На фоне черного ночного неба они казались маленькими солнцами. Маракаме явно удвоил усилия - он умолял Татевари войти в него, отдать ему свою силу. Из пламени костра вырвалась толстая лента жидкого огня, и впилась в фигуру маракаме где-то вверху живота. Фигура начала разрастаться и проливать вокруг себя ослепительный свет. Маракаме освещал мир! Я просто не мог сдержаться, я плакал и смеялся одновременно - теперь-то я понял! Я наконец понял, какова миссия маракаме в нашем мире: они призваны освещать его! В древних легендах говорилось о воинах, которые взяли на себя миссию солнца, но оказалось, что это не простая метафора. Прямо перед моими глазами она претворялась в жизнь, и я от всей души возблагодарил высший Дух за то, что он не оставил нас одинокими на Земле. Я благодарил его за то, что остались еще такие существа, которые напоминают нам о нашей высшей природе и назначении - мы ведь светящиеся тела, маленькие солнца! Я благодарил его, и одновременно клялся всем святым, что никогда не забуду того, что увидел се...
    Продолжение на следующей странцие...

    << | <     | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 |     > | >>





     
     
    Разработка
    Numen.ru