КЛУБ ИЩУЩИХ ИСТИНУ
 
ДОБАВИТЬ САЙТ | В избранное | Сделать стартовой | Контакты

 

НАШ КЛУБ

ВОЗМОЖНОСТИ

ЛУЧШИЕ ССЫЛКИ

ПАРТНЕРЫ


Реклама на сайте!

































































































































































































































  •  
    ЗЕРНО НА МЕЛЬНИЦУ

    Вернуться в раздел "Медитация"

    Зерно на мельницу
    Автор: Рам Дасс
    << | <     | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 |     > | >>

    Место спонсора для этого раздела свободно.
    Прямая ссылка на этом месте и во всех текстах этого раздела.
    По всем вопросам обращаться сюда.


    вует в Райском Саду, как и везде. Плод символизирует отделение индивидуума от потока в уме своем. Субъектно-объектную реальность, с самосознанием. Это знание ее, а не бытие ею. Хлоп! Вкушение плода. Разделение.

    Как было ранее сказано, после разделения Бог смотрит на Адама и Еву, а они закрыли свои половые органы фиговыми листьями, и он говорит: "Кто вам сказал, что вы наги?". Потому что, если бы вы были едины с потоком, откуда бы у вас взялся стыд, отдельность и все прочее? Вы все испытывали бы невинность, при которой нагота - это просто чистый поток и красота. А вы испытывали стыд. А вы были младенцами и видели свободу в том потоке. И вы возжелали вернуться к тому потоку. Быть потоком и есть та невинность.

    Хотя выбор и доступен все время и до той жизни, в которой вы начинаете пробуждаться, вы не отождествляетесь ни с чем иным, как с тем, что полностью детерминировано. До тех пор вы отождествляете себя со своими мыслями, но мысли ваши все закономерно детерминированы. Они всецело в законах причин и следствий. Но кто вы есть на самом деле - это не ваши мысли. Тот вы, которым вы себя считали, оказывается обусловленным, механическим процессом тела и мысли, а тот "вы", которым вы действительно являетесь, возвращается в Пустоту, в поток, в самую Дхарму. Таким образом, оптимальная стратегия - действовать, как будто у вас уже есть свободный выбор. И выбирать - всегда то, что, как вы чувствуете, более всего гармонирует с ходом вещей.

    Можно сказать, что до того, как вы пробудились, вы детерминированы. Это всецело воля человечья. Раз вы пробудились, вы вольны выбирать между человеческой волей и Божьей волей. Вольны выбирать обратить взор ввысь или нет. Можно и так это выразить.

    Вы, к примеру, думаете, что подцепили эту книгу по какому-то свободному выбору. Но ваши интересы, средства и интеллектуальные способности суть продукт определенных прежних условий, фактически есть люди, способные выйти из пределов времени, которые видят, что это выбор, который вы бы сделали, потому что они понимают, - как действуют законы и от какого "материала" исходит этот выбор. В этом смысле это был не совсем свободный выбор. И тем не менее он не фатален.

    Последствия детерминированности и свободной воли - фатализм, карма, зависимое порождение - все это сплетает невероятно сложный узор, выразить который, мне кажется, как-то уже не в масштабах этой работы. Так что в данный момент я вам скажу: действуйте, как будто вы свободный агент и делаете выбор пробудиться. Иными словами, вы должны пользоваться реальным сознанием различения. Искусное использование интеллекта - созерцание. Каждое утро работайте с какой-то мыслью. Возьмите какую-нибудь святую книгу. Не читайте страницы, не коллекционируйте их; возьмите одну мысль и просто посидите с нею минут десять-пятнадцать.

    Можете размышлять над качествами Христа, над Милосердием, Жертвенностью. Каждый день вы размышляете над материалом, которым вы становитесь. Шри Рамакришна сказала "Если вы медитируете над своим идеалом, вы обретете его природу. Если вы думаете о Боге день и ночь, вы обретете природу Бога".

    Наполняйте ум тем, что поведет вас туда. Не обязательно заполнять ум свой новостями дня, чтобы доказать, что вы хороший гражданин. Вы не обязаны быть во власти всего этого, постоянной атаки посредничества. Вместо этого вы могли бы наполнить ум материалом, который вас освобождает. Осознав в конце концов то, что вас приводит к Богу, а что - нет, чтобы помочь себе избавиться от того, что не приводит.

    Вы начинаете развивать силу ума сосредоточением, единонаправленностью. Слежением за дыханием, слежением за мантрой или что еще там у вас согласно выбору вашей дхармы.

    Вы развиваете способность направлять ум на одну мысль и удерживать его там, позволяя всему прочему протекать мимо. Вы не останавливаете ум. Вы даете ему течь. Но постепенно выносите на поверхность одну мысль. Вы все время возвращаетесь к одной мысли. Вдыхая, выдыхая. Вдыхая, выдыхая. Поднимаясь, падая. Вы отмечаете: вдох, выдох, или пользуетесь своей мантрой: "Рам, Рам, Рам, Рам, Рам, Рам, Рам, Рам, Рам, Рам, Рам, Рам". Во время еды, во сне, занимаясь любовью... "Рам, Рам". Вы "Рамизируете" это. Вы все это преобразуете сохранением формы отношения. Это обладает двойной способностью - сосредотачивает вас и увеличивает силу устремленности в одно. Ум единонаправленный свободен от интеллекта, это гибкий, полезный ум.

    Видите, вы можете пользоваться интеллектом, чтобы выносить суждения о мире - или же для очищения своей игры. Если вы судите о мире, вы пользуетесь интеллектом для отхода от Бога, а если вы пользуетесь им для очищения своей игры, он может привести вас к Богу, к Дао, к пути вещей. Божественному Плану, как о том сказано в Иудаизме, Христианстве, Мусульманской религии, Индуизме, Зороастризме; можете называть это Разумом Божьим, Естественным Законом, а можете называть путем, по которому все в форме связано со всем иным: это поток; и этот поток гармоничен в частях своих. Даже его какофоничные стороны гармоничны в более широком смысле. Естественный Закон включает и парадокс, а закон логики не может его включать. "А" может быть и "А", и не "А" в одно и то же время. Это тот закон, которым вы можете стать, а не тот, который вы можете знать. Ближе всего мы на Западе подходим к ощущениям этого закона в так называемой интуитивной мудрости. Гурджиев называл ее "высшей способностью". Это более высокий способ познания, субъективное участие в мире, а не объективное. Вы не знаете этого закона, вы есть этот закон. И вы ощущаете, когда у вас спокоен ум, путь вещей.

    Как некоторые племена американских индейцев высылали возмужалого парня в дикую пустыню на несколько дней или недель попоститься и прислушаться, успокоиться и войти в согласие с путем вещей, так нужно стать в достаточной мере спокойным, чтобы слышать - не только призывы певчих птиц, но и путь собственных сексуальных желаний, путь собственных форм гнева, путь своего сердца, путь распада своего тела, не увязая в захвате, в суждении, анализе, привязанности или страхе, а просто слушая это как оно есть. Это не объективный "свидетель" в смысле стояния в сторонке и смотрения. Я сейчас говорю об очень тонком моменте. Это использование ума за пределами интеллекта. Интеллект - это его первый шаг, различающее сознавание; оглядеться вокруг и сказать: "Этот гнев меня к Богу не поведет, мне надо от него отказаться". Вы отказываетесь от него, потому что видите, - куда вы идете в этой жизни. Это как поехать в Нью-Йорк Сити, а вы попадаете на дорогу, которая ведет в Мехико, но вы по ней на этот раз не поедете. Мехико - это прекрасно, но на этот раз мы едем не туда.

    Сознавание различия основывается на целенаправленном поведении. Но когда вы подходите ближе к концу пути, вы должны отказаться даже от понятий цели, старания и себя как стремящегося. Потому что даже эти понятия в конечном счете вас задерживают. Все понятия, все модели, образцы, программы у вас в голове суть ограничивающие условия. Успокоение ума, достаточная вера для того, чтобы существовать в безмыслии, просто быть пустым и верить, что когда какая-то ситуация возникнет из вас, то придет и все необходимое для взаимодействия с этой ситуацией, включая и использование вашего интеллекта, где это нужно. Не надо постоянно держаться за интеллект, чтобы вновь и вновь убеждать себя, что вы знаете, - где вы есть, из страха потери контроля. В конечном счёте, когда вы перестанете так уж отождествлять себя с физическим телом и своей психологической сущностью, - эта озабоченность начнет пропадать. И вы начнете определять себя в потоке с миром, и что бы ни пришло, - смерть, жизнь, радость, печаль - все это зерно на мельницу пробуждения, не "то" или "это", а "все".

    При таких условиях вам не нужно без конца наклеивать ярлыки. Вы можете просто быть спокойны и дать миру вершиться. Но вера в это основана на отказе от собственной неполноценности. Потому что, если вы думаете, что нуждаетесь в уме для того, чтобы держать себя под контролем, так как если вы утратите контроль, то станете диким, разрушительным, хаотичным, беззаботным, бесчувственным существом, - вы определяете себя по Фрейду как человека абсолютно эгоистического поведения. Но вся трудность в том, что это определение вашего существования лишь из первых двух чакр. Даже когда пришел Адлер и заявил, что подлинным устремлением человеческого существа является стяжание власти, то и это только третья чакра. Но выше всего этого есть сердце, которое согласует кажущиеся противоположности и приводит все это к полному пониманию и приятию. А сверх того вы существуете еще в V, VI и VII чакрах.

    И если вы начали пробуждаться и чувствовать, кто вы есть, вы начинаете понимать, как вы становитесь Дхармой. Как вы буквально не можете исказить другого человека, когда вы в согласии. Вы не в состоянии выступить и навязать им что-то, потому что не только интеллект ваш понимает смысл этого, но у вас такое восприятие, что вы видите себя как искажающим себя. Понятие братства не является больше интеллектуальным, либеральным понятием, это ощутимая реальность. И живя в этой реальности, невозможно совершить некоторые действия, которые вы раньше совершали. Вот это и есть десять заповедей. Они суть выражение того, как это есть, когда видите вещи как они есть. Но поскольку большинство экзотерических религий писаны для людей не пробужденных, они употреблялись как моральные предписания, использующие вину для того, чтобы исправлять поведение и помаленьку продвигать людей в этом направлении.

    Вы должны в собственной жизни стать живым выражением Вед, Заповедей, Закона. Сознательное человеческое существо и есть Закон, и есть Дхарма. Вы есть Дхарма. Это мытье чашки находится в совершенной гармонии со всеми силами в мире в данный момент. Ни ум не участвует, ни аналитическая мысль: "А то ли я делаю?" При различающем сознавании интеллект используется лишь на ранних этапах. Позднее же - идет безмыслие. Интеллект доступен как слуга, но не как хозяин. Он доступен для выполнения аналитической работы, когда вам это нужно. Это такой же прекрасный и могучий инструмент, как и хватательная способность, способность противополагать друг другу большой и указательный пальцы, которой вы насладились. Если бы у вас не было такой хватательной способности, это значительно изменило бы вашу жизнь. Но вы не обязаны ходить целый день и хватать все подряд только для того, чтобы показать, что вы можете это делать. Я хочу сказать, что со временем восхищение этим уменьшается. Это способность, сиддхи, которая у вас есть вследствие вашей обезьяньей природы. У обезьян она тоже есть. Так и ваш головной мозг есть способность вследствие вашей человеческой природы - гомо сапиенс. Вы можете сесть себе и... направить ее на "Нью-Йорк Таймс" или куда пожелаете всем на радость. Очарованные своей способностью. Полет на Луну - это проекция нашего человеческого интеллекта. Торжество Человека над природой. Хотя мы и поклоняемся человеческому интеллекту как какой-то исключительной силе, он весьма тривиален в более значительном смысле естественного закона вещей. Вопрос таков: собираетесь ли вы играть в большой лиге или вы хотите играть среди аутсайдеров? Вот к чему это практически сводится. И в большой лиге интеллект доступен. Я не глупее, чем когда-либо. Ум у меня в отличном состоянии, в таком же, как и тогда, когда я ему поклонялся, будучи профессором в Гарварде. Но он явно не очень крупная сторона в моей жизни. И даже в этот момент, когда весь этот материал выдается, я радуюсь ему, как и вы, он исходит от некоего места полной пустоты во мне. Я меньше всего о нем забочусь. Он выходит, потому что его выталкивает ситуация. Потому что наш коллективный ум вызывает такое разъяснение наших затруднений в данный момент. Это дхармически подходит для данного момента. У меня нет вклада эго в этом материале, потому что он - не мой. Если вы не отклоняете поток, не окрашиваете его своим собственным путем, он протекает чисто в той форме, которая отражает вашу дхарму, и ум освобожден.

    Ничего особенного
    Мы пребываем в обучении, чтобы стать ничем особенным. И в этом-то ничем особенном мы и можем быть кем угодно. Усталость, неврозы, озабоченность, страх происходят от отождествления с кем-то. Но вы должны с чего-то начать. Кажется, вы должны быть кем-то, прежде чем сможете стать ничем. Если бы вы начали с того, что были бы никем в начале этого воплощения, вы, вероятно, не в такой степени осуществили бы это. Младенцы - пример ничего особенного. У них просто есть воля дышать, есть и жить. Так что именно сила от бытия кем-то развивает общественный и физический механизм выживания. И только теперь, развившись до этого момента, мы учимся рассматривать в перспективе это бытие кем-то, все это снаряжение для выживания, которое называется эго.

    Когда я был профессором Гарварда, я все время проводил в мыслях. Мне за это платили. У меня были доски и магнитофоны для записи всех моих мыслей. Теперь я стал очень простым. Ум мой совершенно пуст. Там вообще ничего нет, а я просто сижу и глупо смотрю. Тогда, если чему-то нужно произойти, - происходит, - и я не обязан к этому прислушиваться.

    Это замечательно, когда начинаешь не думать, т.е. думание протекает, а ты не отождествляешься с мыслящим. Сначала ты действительно "думаешь", будто что-то утратил. Это ненадолго, пока не оценишь то пространство, которое происходит от простоты недумания, просто пустоты, необязательно быть кем-то все время. Вы уже достаточно побыли кем-то. Вы полжизни потратили на то, чтобы стать кем-то. Теперь можете поработать над тем, чтобы стать никем, а это на самом деле и есть кто-то.

    Ибо когда вы станете никем, тогда нет никакого напряжения, никаких претензий, никого, кто пытался бы быть кем-то или чем-то, и естественное состояние ума - это чистая любовь, которая есть не что иное как чистое сознавание. Можете себе представить, что вы станете тем местом, которого лишь касались в своих медитациях? Когда вы и есть любовь. Вы наконец признали, - кто вы есть на самом деле. Вы освободились от всех козней ума, которые сохраняли вас тем, за кого вы себя считали. А теперь, на кого ни взгляните, того вы любите. Вы видите исключительность этой любви ко всем и необязательность что-то делать в связи с этим. Потому что вы развили сострадание. Сострадание состоит в том, чтобы позволить людям быть, как им нужно быть, не предъявляя им требования. Единственно когда вы предъявляете им требования, это когда их действия ограничивают возможности других людей быть свободными. И даже тогда способ, каким вы наступаете, должен быть очень внимательным и сердечным. Так как если вы кто-то, требующий от кого-то изменения, вы просто создаете больше гнева. Если же вы - ничего особенного, но ваша дхарма предъявляет требования при несправедливости, тогда это просто акт дхармы. И ни на миг вы не утрачиваете ту цельную любовь к другому, который никто иной, как вы. Ибо быть никем - это значит, что нет никого, кем бы вы не были.

    Будь у вас достаточно дисциплины, вы могли бы следовать этому самому крутому пути, чтобы избавиться от всех способов, какими вы привязали себя к моделям. Вы могли бы просто сидеть - это дзэн буддизм - и всякой мысли, которая протекает, которая создает иную реальность, вы дали бы пройти. И не привязываясь ни к единой, вы узнали бы озарение. И вы могли бы следовать путем Романа Махарши-Вичарья-Атман: "Кто я?". Вы просто спрашиваете: "Кто я? Кто я?". И мало-помалу вы замечаете, что вы иной, чем все способы, с которыми вы себя отождествляете, - как то, тело, органы, эмоции, социальные роли - все это вы видите. Вы отделяетесь от них, пока не останетесь с мыслью "Я". "Я" - мысль "Я". Путь этот требует невероятной дисциплины, так, когда вы освободитесь от тела и эмоций и вот-вот оставите и эту последнюю мысль "Я", тело ваше снова вас подлавливает. И вы опять в привычных мыслях о своем теле, о своем тождестве.

    Большую часть времени, когда вы наблюдаете за умом, вы замечаете, что он захватывает вещи и делает из них передний план. А все прочее становится фоном. Когда вы читаете, вы не слушаете. Когда вы слушаете, вы не видите. Когда вы припоминаете, вы забываете, - где вы есть. А можете ли вы действовать, когда мир весь - фон, а само сознавание - передний план.

    Когда сознавание отождествляется с мыслями, вы существуете только в определенном пространственно-временном измерении. Но когда сознавание уходит за пределы мысли, вы способны быть свободными от времени и видеть появление и исчезновение мыслей, просто наблюдать, как мыслеформы приходят к существованию, существуют и проходят в доли секунды. И когда интенсивность сосредоточения позволяет вам увидеть пространство между двумя мыслями, вы видите вечность. Там нет никакой мысли. Вы поймите, что мысли существуют на противоположной стороне безмыслия. С обратной стороны пустоты, ничто, - мы существуем. И вот вы на краю восприятия того, кто вы есть. Тогда вы сталкиваетесь с одним из величайших страхов, с каким только вам приходилось сталкиваться: со страхом прекращения себя. Страхом перестать существовать не только как тело, но даже и как душа. Это напоминает заявление Юань-По о людях, приближающихся к этому моменту, как они страшатся того, что считают "пустотой", терзаясь тем, что раз туда ушёл, то пропадёшь навеки, что там ничто не остановит их падения, не понимая, что Пустота и есть сама Дхарма.

    Но когда вы действительно готовы войти в последнюю мистическую дверь, внутреннюю дверь седьмого храма, вы говорите: "Я - не эта мысль". Вы утрачиваете даже великий страх не существования. Чувства просто работают сами по себе. Есть слышание происходящего, но нет слушателя, есть видение, но нет зрителя. Если ум думаете "Я знаю", это признается просто еще за одну мысль, часть проходящего зрелища, это не само сознавание. Мысли текут мимо, как река, а сознавание просто есть. Когда вы становитесь просто сознаванием, то больше нет "вас", который сознает.

    По оставлении даже мысли "я" - что же останется? Там негде и некому стоять. Нигде никакого разделения. Чистое сознавание. Ни то, ни это. Просто ясность и, бытие.

    Кармическое свершение
    В середине 60-х годов было как бы упование на то, что если ты попал в высокое состояние, ты свободен. Это было не вполне реалистично в отношении глубины человеческих привязанностей и его крепких зацепок. Было ощущение, будто, если только мы знаем, как должным образом попасть высоко, мы не снизимся. Это и было нашей попыткой. Затем, в конце 60-х, была идея, что если вы присоединитесь к движению и стали частью какой-то модели того - как оставаться в высоком состоянии, вы будете способны делать это. Таким образом, в конце 60-х - начале 70-х годов был огромный интерес к массовому движению.

    Сейчас люди понимают, что это что-то вроде длинной сети. Они чувствуют изменения в себе, но работают и со своими низинами, равно как и с высотами, они очищают свою игру. А смысл в том, что мы вычищаем материал, а не просто прогуливаемся в высокие состояния, поэтому мы сосредотачиваемся на своей депрессии, своем негативе и всех своих тяготах, в том, что мы признаем тот факт, что если мы засунем этот хлам под ковер, то рано или поздно будет восстание кармы.

    Например, недавно меня пригласили посетить "камеры смертников" в Сан-Квентине. Если говорить честно, как я всегда старался быть с вами и с самим собой, я посидел у тюрьмы, прежде чем заехать в нанятой мною машине, глядя на Сан-Квентин и думая: "Счастлив буду зайти и счастлив буду выйти". Потому что есть определенный страх в этих сыскных процедурах и этой структуре власти, страх, который я должен был истребить. Я заехал туда, и меня встретили все йоги, которые там учат и тюремщик, очень хороший парень. И мы тут же отправились в ряды камер смертников, фактически было два ряда, так как там было много этих ребят в отдельных камерах, разделенных на два длинных ряда, отделенных стеной.

    Люди эти - в особой ситуации. Смертная казнь пересматривалась Федеральным Верховным Судом. И вновь была учреждена. Калифорния уже проголосовала за возобновление смертной казни, так что если Государственный Верховный Суд согласится, некоторые из этих людей умрут месяца через два-три.

    Когда я зашел во все камеры, то из тридцати четырех человек было не более пяти, которые не приняли меня открыто, ясно, спокойно, сознательно. Было такое чувство, что я посещаю монастырь и что это монахи в своих кельях. Ибо люди эти, которые столкнулись со смертью, были втиснуты в ситуацию, которая пресекла их мелодраму, и вот они - прямо здесь. Мы сидели вместе группой по десять человек, и как часть медитации посылали мыслеформы любви и мира всем чувствующим существам в мире. На меня настолько подействовали вибрации этой атмосферы, что мне трудно было перейти в другую группу. Из глаз этих людей исходил свет.

    И мы настолько открылись, что я смог сказать, не дурача никого из нас: "Я не могу сказать, благословение ли то, что с вами случилось, или проклятие, т.к. очень мало вероятности, что мы разделили бы это высокое пространство или даже встретились, не будь вы в такой ситуации". Чтобы доказать свою точку зрения, я скажу вам, что провел полчаса в одном из блоков камер уголовников. И из этих людей процент открытых был ровно такой, какого и ожидаешь в нашем обществе. Может, один из ста был прямо здесь со мной. У прочих ощущался цинизм, сомнение, приниженность, сарказм. Так вот, странный юмор всего этого в том, что если бы указ Верховного Суда прекратил смертную казнь, все те люди были бы не смертниками, а постояльцами, и почти все они утратили бы это сознание. А если они умрут, у них будет это сознание вплоть до того момента, как они войдут в газовую камеру, что, правда, не означает, что вся карма, доставшаяся на их долю, закончена, так как в большинстве случаев они участвовали в убийстве другого человеческого существа.

    Потому что вы можете уйти в смерть со словом "Рам" на устах, с Христом в сердце, возвышенно и ясно, но тот материал, что скрыт вашим ситуационным возвышением во время умирания, когда эго-структура начинает утрачивать свой контроль, материал тот, что остался, вскипит вновь и ваша карма проявится, ваше кармическое прохождение возобновится вновь.

    Есть рассказ об одном старом дзэнском монахе, который умирал. Он со всем покончил и вот-вот должен был выйти из этого класса. Он просто выплыл, свободный в своем чистом разуме Будды, когда у него возникла мысль о красивом олене, которого он видел однажды в поле. И он задержался на Этой мысли на какую-то секунду вследствие красоты ее и тут же вновь принял рождение как олень. Это так тонко. В этой игре нельзя сплутовать, сделав самым главным попадание в высокое состояние. Ситуация, в которой оказались эти люди, вызвала открытость и сознание, но она не спалила совсем их карму. Это, конечно, поможет. Один миг, в который они ощутили сострадание к человеку, которого они, быть может, убили, многое сделает для их кармы, но всю ее это не очистит.

    Это можно сравнить с тем, когда вы начинаете видеть работу, которую надо сделать и уходить в ашрам, монастырь, - или живете с сатсангом. Вы окружаете себя обществом людей, которые мыслят, как вы. И тогда никакой материал, тот дремучий материал внутри вас, - не проявится. Весь он заталкивается на задний план. Вы можете сидеть в храме или в пещере в Индии и стать таким святым, ясным и светлым, свет будет исходить от вас. Но когда вы выйдете из пещеры, когда вы оставите эту поддерживающую структуру, которая работала с вашими силами, но редко сталкивала вас лицом к лицу с вашими слабостями, ваши старые привычные шаблоны имеют тенденцию возникать вновь, и вы возвращаетесь в те же старые игры, а вы были уверены, что с ними покончили. Потому что были там несваренные зерна. Семена желаний, которые вновь прорастут, как только будут стимулированы. Вы можете остаться в очень святых местах, и семена эти остаются дремлющими и несваренными. Но в таком индивидууме есть страх, потому что он знает, что он все еще уязвим.

    Ничто под ковер не уйдет. Вы можете укрыться в своей возвышенности не более, чем в своей неполноценности. Если вы решили, наконец, идти к Богу, вы должны отказаться от всего этого. Процесс этот состоит в сохранении почвы, когда вы идете ввысь, и у вас всегда есть почва, так что вы и высоко и низко в одно и то же время. Этому нелегко научиться, но это очень важно. Так что в тот миг, когда мне, может быть, захотелось бы поднять вас все выше и выше, вы увидите, что игра состоит не в том, чтобы попасть ввысь, игра в том, чтобы быть уравновешенным и освобожденным.

    Большинство из нас найдут, что покровы иллюзии, привязанности очень плотны, и нам хочется делать что-то, чтобы сжечь эти покровы, очиститься и покончить с этим. И если даже вся модель того, как с этим покончить и перейти оттуда сюда, сама является ловушкой, западней, мы тем не менее можем искусно воспользоваться этой ловушкой, чтобы вычистить другие помехи, которые нам мешают, а потом, в конце концов, мы можем поймать в западню и привязанность к самому методу.

    Мы происходим из культурной традиции, где, если видишь, - куда тебе хочется идти, то избираешь самый прямой и агрессивный путь, чтобы туда попасть. Нетерпение относится к качествам нашей традиции. Именно это сделало нашу страну великой. Но трудность, с которой сталкиваешься, состоит в том, что начало этого пробуждения того, кем ты не являешься, наступает задолго до того, как ты действительно готов отказаться от всех видов привязанностей, - и некоторые из этих методов становятся очень мощными средствами возрождения старых игр, усиления тяжких козней это. И вот в таком же роде: я знаю людей, которые медитировали годами, и они носят свой метод как знаки отличия. "Я проделал шесть курсов Випассана, три сешина и пару дервишей. Я встаю в четыре утра. Я могу часами сидеть без движения. Ум у меня становится совершенно пустым". Они профессионалы в медитации. Они до некоторой степени овладели своим методом, но не освободились от хватки стяжательства и алчности. Их метод стал просто иной формой светскости. Ничего особенного не происходит, потому что таковы козни это. Есть, к примеру, люди, которые могут входить в самадхи и подолгу оставаться там, но когда они возвращаются обратно, они не мудрее, чем когда входили в это состояние. Это напоминает рассказ о царе, который обещал одному йогу лучшего коня в царстве, если тот сумеет войти в глубокое самадхи и год пробыть погребенным заживо, йога закопали, но за год царство разорилось и никто не вспомнил о йоге и не откопал его. Лет через десять кто-то проходил вблизи этого йога, все еще пребывающего в глубоком трансе и прошептал "Ом" ему на ухо, и тот пробудился. И первое, что он сказал, было: "Где же мой конь?"

    Духовная работа может походить на игру в рулетку, вы выкладываете деньги, а шарик бегает и падает в гнездышко, где лежат ваши деньги. И вам говорят: "Желаете получить ваши деньги или продолжаете играть?" Где-то на этом пути вы можете получить свои деньги, изъять их и пойти потратить. Или можете продолжать игру. Желаете ли вы просто удвоить свои деньги или...? Желаете ли вы лишь небольшого социального возвышения или же хотите со всем покончить? Это как Мара нападал на Буму, когда то сидел под деревом бодхи. Ибо когда вы приближаетесь к внутренним вратам свободы, озарения, освобождения, тем более будут раздуваться такие привязанности, а возможность удовлетворения возрастает. Вследствие однонаправленности, развитой посредством медитации, вы станете способны пробиться за пределы собственного сознания и увидеть кое-что как оно есть. Но если у вас есть потребность власти, вы тогда весьма склонны воспользоваться тем, что вы считаете властью над людьми. Если наша духовная работа исходит из мудрости, а не из потребности власти, вы просто их отметите, понимая, что они отклонят вас, оставите их и пойдете дальше. Вы просто должны уповать на свет и пустить свои деньги в игру. Ибо пока вы считаете себя "кем-то", вы еще не вполне спокойны, чтобы быть в согласии со всем этим, и таким образом любое предпринимаемое действие исходит от вашей особой отдельной точки зрения.

    Пока вы в воплощении, будет и действие. Пока есть форма, будет и изменение. Многое зависит от того, кем совершается действие, - тем, кто думает, что его совершает, или кто его действительно совершает. Это и определяет, является ли действие частью потока вещей или противостоит ему. Это похоже на историю о мяснике одного князя. Князь спросил мясника - как это нож его никогда не нуждается в заточке, хотя он работает этим ножом девятнадцать лет. А мясник объяснил, что нож действует в согласии с тем, что он режет, что нож сам находит себе путь в суставе, поверх кости, через мышцы. Поэтому нож не упирается в суставы, а просто находит себе путь вокруг костей. Поскольку мясник в согласии, он и есть то, что он делает; он не занят тем, что он мясник, разделывающий мясную тушу, он - сознавание, а в это сознавание входит и мясо, и мясник, и нож. Действие совершается, но нет никакого вершителя действия, потому что нет никого, кто думал бы, что он мясник.

    Когда вы в гармонии с тем, как все проистекает от всего прочего, вы не можете действовать неверно. Ибо вы не только находитесь в согласии с тем конкретным актом, который совершаете во времени, но и всеми способами, которыми акт этот взаимосвязан со всеми в мире. Этот уровень сознания, с которого проявляются действия, не имеет привязанностей. Даже привязанности к результатам этого действия. Вы нигде не задерживаетесь. Вы прямо здесь, всегда в новый момент существования. Момент к моменту - это и есть новый ум. Никакой личной истории. Вы просто отказываетесь от своей биографии. Каждый человек получает свое кармическое свершение. Если вы сосредоточились на Боге, вы обретаете Бога. Если вы хотите власти, вы получаете власть. Если вы хотите еще чего-нибудь, вы это получаете. Весь ужас в том, что вы получаете все, что хотите. И часто, когда вы, наконец, получаете, вы не хотите этого. Процесс обретения плодов кармы ускоряется, потому что, когда вы приближаетесь, вы видите, что изживаете старую карму. Когда ваша жизнь становится все более и более свободной от привязанностей, вы создаете все меньше и меньше кармы. Ибо карма, или то, что на вас навешивается, создается действием, связанным с привязанностью. Когда же вы не привязываетесь ни к чувствам, ни к мыслям, вы не создаете больше кармы, тут нет никого, рассчитывающего, что что-то и как-то случится, никого отдельного, чтобы действовать обособленно. Когда нет привязанности к мыслям и чувствам и отождествления с ними, то нет и противодействующего побуждения к деятельности, создающей больше делания, больше кармы. Неотождествление, неотделенность приготавливает эти семена и истребляет стяжание большей кармы.

    Вы приходите к тому, что действия ваши делаются не из привязанности, но вместо этого просто делаются как делаются, и не создается никакого нового материала. Просто проводит старый материал, но он ни на кого не влияет, потому что в вас нет ничего, что вас привязывало бы к какой-то модели того, - кем вы являетесь, или же кем вы не являетесь. Все это становится просто протекающими картинами, в них нет никакого участия, представляющего вас как некоего "индивидуума", это просто выход заложенного прежде, просто включение установленного прежде, просто еще зерно на мельницу. Недавно, когда я был у Элизабет Кублер-Росс, ее пригласили выступить перед тысячью нейрохирургов по вопросу о смерти. Она исключительно точно описала стадии, через которые люди проходят, когда приближаются к смерти. Сопротивление, нежелание, гнев, отчаяние, а потом - пространство открытости. Той самой открытости, которая есть в камерах смертников Сан-Квентина. Затем она перешла к описанию того, что происходит после смерти, с данными, предназначенными для убеждения научного общества. И я сказал ей: "Вам придется изрядно поработать, чтобы убедить этих ученых. Я уже давным-давно порешил просто стать этом и никому ничего не доказывать". А она говорит: "Что ж, у нас дхарма разная". Она делает это без всякой привязанности, очень легко, играючи. И когда я сказал ей: "Разве это не замечательно - я за этот год прочел лекции аудитории свыше семи тысяч человек и как они открыты, эти люди, Элизабет, разделяя это сознание". А она ответила: "Ну, вы разве не понимаете, мы же все в камере смертников".

    Бог и запредельное
    За все время, пока я был с Махарадж-джи, он никогда не заставлял меня медитировать. Он кормил, любил, поколачивал, кричал на меня, умасливал меня, пилил меня, очаровывал, изводил, отсылал прочь, привлекал к себе. Но когда я сказал ему, что собираюсь устроить укромный приют для медитации в духе буддизма, он мне сказала "Приведи ум свой к единонаправленности и ты познаешь Бога". Когда кто-то показал ему книжечку, в которой был с одной стороны портрет Калу Ринпоче, а с другой - его портрет, он указал на один портрет и сказал: "Будда", а потом - на другой, и сказал: "Будда".

    Однажды, когда я был в Аллахабаде, где остановился Махарадж-джи, утром пришли повидать его человек пятнадцать-двадцать индийских богомольцев. Человек тридцать с Запада сидели с внешней стороны круга. Один из пришедших индийцев был явно человек очень важный. Я так и не выяснил, то ли он был судьей Верховного Суда, то ли каким-то директором-распорядителем суда. Когда он вошел, я был весьма доволен тем, что нахожусь в сторонке со всеми западными посетителями и наблюдаю весь этот процесс. И вдруг Махарадж-джи начал выдавать мой образ этому человеку, заявив: "Это д-р Альперт из Америки, он профессор Гарварда... великий святой". И судья обернулся и сказал: "Вот как, может, вам хотелось бы побывать в суде?". А я происхожу из семьи юристов и провел в судах времени больше, чем хотелось бы. Я приехал в Индию, чтобы быть с Махарадж-джи и не хотел побывать в суде, но я попался на свою социальную принадлежность и сказала "Да, мне было бы очень приятно". Тогда он говорит: "Хорошо, можно завтра в десять?" И я почувствовал, что попался из абстрактного в конкретное. И сказал: "Ну, вам следует спросить моего Гуру", воображая, что тот меня спасет от этой западни. Но Махарадж-джи сказал: "Если Рам Дасс говорит, что это было бы приятно, значит это будет приятно. Он будет в десять". А потом указал на меня, как бы говоря: "Смотри, парень, любишь кататься, люби и саночки возить. Командир-Карма тебя достанет". Вот я и отправился в суд и присутствовал на суде над убийцей, а потом зашел в юридическую библиотеку, и библиотекарь оказался большим почитателем "Рамайяны", вот и все. Но только тогда, когда начинаешь признавать, что это помещение для ревю в баре, где и пребывают все юристы. А все юристы смотрели на меня, представителя Запада, эскортируемого этим весьма важным лицом, с которым все были угодливо вежливы. Тут они перешли к делу и попробовали обсудить со мной политику Никсона в отношении Китая. В то время это очень занимало Индию, а я только что прочел журнал "Таймс", и был таким образом в прекрасном положении специалиста. Так что я говорил о блоках, о России, и об урегулировании, я им выдал целую снежную лавину. Когда я вернулся, Махарадж-джи спросил меня: "Ну и чего же было в суде?" И всякий раз, как я собирался рассказать ему, он рассказывал мне, потому что он явно видел все это с какого-то иного уровня. Так что я подумал, что все уже позади, и что я выучил свой урок. Именно в тот вечер глава ассоциации юристов пришел к Махарадж-джи на даршан. И он мне сказал: "Мы думали, может, вам выступить в Ротери Клаб и в "Обществе почетных юристов", - "О, нет", - подумал я, - "я намерен покончить с этим нудным судейским обходом". Так что я сказала "Я, собственно, не хочу, спросите Махарадж-джи". Я не старался даже быть приятным. Я думал, что лучше буду правдивым по-настоящему. А если он мне скажет, что я должен это сделать, я сделаю. Тогда он поднимается и говорит: "Махарадж-джи, нам было очень приятно, если бы д-р Альперт выступил перед "Обществом почетных юристов" и в Ротари Клаб". Махарадж-джи выглядел очень довольным. Если бы вы знали Махарадж-джи, который сидел со своим одеялом и кувшином для воды и головы не ломал, вы бы поняли, что все это ерунда с того места, где он находится. Но вот он очарован. И он заявляет всем: "Рам Дасс будет выступать в Ротэри Клаб", так, словно хочет сказать: "Вот оно, наконец-то мы пробились, теперь мы заживем". И сердце у меня упало. Какой-то миг я думал: "Он просто меня вынуждал, он хочет меня эксплуатировать, чтобы сделать свои дела в Индии. О проклятье, опять я попался".

    А потом он говорит: "И о чем же ты будешь говорить?" Он страшно заинтересовался. А я сказала "Ну, я не знаю, Махарадж-джи, я думаю - я буду говорить о Законе как о Дхарме". Я буквально цеплялся за соломинку.

    - "Ага - говорит он - будешь говорить о Ханумане?"

    - "О, конечно, Махарадж-джи", - говорю я.

    - "Это хорошо", - говорит.

    А я вижу, как выражение лица у юриста изменилось. Тогда Махарадж-джи говорит: "Ты намерен говорить обо мне?"

    - "Конечно, Махарадж-джи", - говорю я, - "вы же мой Гуру",

    - "Ну, хорошо. Будешь говорить о Христе?"

    - "Определенно".

    Тогда юрист сказал: "О, нам бы хотелось, чтобы он говорил о политике Никсона в отношении Китая". А Махарадж-джи обернулся к нему и говорит: "О нет, Рам Дасс не верит в мирские вещи. Он может говорить только о Боге; вот все, о чем он способен говорить. Рам Дасс говорит только о Боге".

    - "Верно", - говорю я, - "я говорю только о Боге".

    А юрист говорит: "Что ж, в таком случае, ему, может быть, не стоит выступать перед всеми. Может, у меня дома соберется несколько юристов, которых это интересует".

    Так интерес к моей особе со стороны этой, самой мирской группы людей, испарился начисто.

    А я подумал: "Замечательно, мне только что дали указания. Все что мне следует делать, - это говорить о Боге всю оставшуюся жизнь, и я спасен. Мне не следует встревать во всю эту мирскую ерунду". Но я вернулся на Запад, а на Западе смешно говорить о Боге. Это немодная тема. Не то, чтобы Бог умер, просто Бог - не жизненное понятие. Я много говорил о Будде за последние годы, но это ненадежно, потому что я более чем поверхностно знаком с буддизмом. А буддийская философия фактически не связывает себя сколь-нибудь с понятием Бога. Меня очень привлекает простота и ясность и Дзэн-Буддизма. Так что с одной стороны я натыкаюсь на дзэнскую сторону себя, которая находит понятие Бога ненужным добавлением к простой вселенной. А с другой - мой Гуру, заявляющий: "Говори только о Боге". Так вот, этот мир, вселенная, выглядит иначе, когда сознание переключается. Большинство из нас начинает с того, что мы - суть психологические существа, отождествленные со своими психологическими накоплениями. Мы - эмоциональные, думающие, чувствующие сущности. В буддизме вы узнаете об аникка, духкха, анатта, изменчивости, неудовлетворенности и пустоте всех феноменов. Вы узнаете о непостоянстве вещей, мыслей. О преходящей природе всех состояний бытия, чувств, понятий. Узнаете о страдании, которое вызывается привязанностью к этим понятиям. И, наконец, с анатта вы обнаруживаете, что даже понятие "я" должно уйти. Будь то "я" физическое, психологическое, астральное, душевное или Вечное "Я". Понятия - это понятия, а понятия должны уйти. И даже понятие озарения, Нирваны или того, что выше "Я" - это лишь еще одно понятие. Тогда зачем нам, как существам психологическим, которые находятся здесь со всеми своими проблемами, мелодрамами, попытками, стараниями, побуждениями и всем прочим, - покупаться на еще новые понятия, когда вся игра состоит в том, чтобы избавиться от них и выйти за понятия? Бог - это понятие. Душа - понятие. И когда я говорю вам, что вы - некая духовная сущность, которая приняла рождение для того, чтобы прорабатывать свою карму, то на самом деле нет никакого "вы", чья карма должна быть проработана. Есть лишь видимая проработка событий, одно из которых есть то понятие, какое вы имеете о себе. А когда все это распадается в результате все более и более глубокой медитации, все более и более глубокого опустошения, вы вместе с миром исчезаете в Пустоте. Так вот, я пришел к пониманию того, что в путь мой входит сердце, поток. Путь не может вытекать из факта. Это должно быть направляющим острием моего метода. И на пути благочестия вы работаете с формами для того, чтобы преобразовать собственную личность. И в этом процессе вы ломаете те привычки, которые вы считали своими реальностями и собственным определением себя. И новые реальности, новые понятия, которые вы принимаете, поскольку они были приняты намеренно, уже не имеют над вами той власти, что и прежние. Это пользование искусными средствами, чтобы избавиться от одного, когда как в последствии вы избавитесь и от этой помощи. Рамана Махарши говорит об этих понятиях, в особенности о понятии "я", как о палке, которой пользуешься, чтобы помешивать в погребальном костре. Если вы поедете в Бенарес, вы узнаете, что тела сжигают в местах сожжения - гхат, а люди с толстыми палками копаются в пепле, чтобы убедиться, что все сгорело. А после того, как они покончат с копанием в данном костре, когда тот подходит к концу, они бросают палку в огонь, и она тоже сгорает.

    Так же и с разными Гуру, учителями, методами и с Богом. Ибо то, что есть Бог, находится за пределами понятия о Боге. Это в точности то же, что и мантра "Гате Гате Парагате Парасамгате Бодхи Сваха". Это за пределами понятия о запредельном. Вот в иудаизме за исключением хасидской традиции, отчасти ближе всего подходишь к Богу, когда вступаешь в Его присутствие, но дуализм сохраняется до самого конца. Это все-таки дуалистично, в конце концов, Я - Ты. В традиционном иудаизме - это богохульство - думать о слиянии с Богом, ибо Бог не познаваем, это - Б-г, он невыразим. Это слово, которое нельзя произнести.

    С моей точки зрения, как человека сердца, человека благочестивого, у меня есть Гуру, а вот - Хануман, вот - Кали, вот Дурга, Кришна, Рам, вот Иисус, Будда, вот Рамакришна вот Рамана Махарши. Мой мир населен этими Сущностями. Они не более реальны, чем вы. Единственная разница между ними и вами в том, что они знают, что они не реальны, и они свободны. Вы же все еще думаете, привязанные к тому, что вы считаете, что думаете. А они - нет. Они суть так называемого сингха в буддизме или сатсанг в индуизме - общество существ, с которыми я живу. От них не исходит ничего, что могло бы меня поймать в западню, потому что они знают, что все это липа, все - просто космический танец бытия.

    Я сидел перед Махараджем-джи - перед этим человеком на подстилке из одеяла - и просто любил его. Все, что я хотел, - это целовать его стопы. Это необыкновенно - так любить кого-то. Я был в экстазе, просто глядя на него. Я делал это месяцами и, наконец, я подумала "Может, это просто покров, я должен выйти за покров". Однажды я сидел во дворе в стороне от него, и подумал: "Я не должен быть с ним родом. Это просто форма. Вот они все и поклоняются форме. Форма - это не то. Мне тут не следует быть". И тут как раз Махарадж-джи посылает одного старого человека коснуться моих ног. Я ему - зачем он это сделал, а он ответила "Махарадж-джи сказал - пойди и коснись ног Рам Дасса, потому что мы с ним вполне поняли друг друга". Потому что в тот момент я видел сквозь метод, которым пользовался. Я не перестал его любить, но больше не ловился на эту любовь. Сейчас я мог бы говорить о Законе Дхармы, но для многих людей очень нелегко полюбить Закон Дхармы. Но мне очень легко любить Бога. А понятие Бога во многом то же, что и понятие Закона Дхармы. Это закон отношения вещей. Это изначальное сознание, единый разум. Предвечный Единый. Это то, что по сути своей пусто. Я сиживал перед Махарадж-джи и думал: "Я не намерен быть плененным этой формой". Так, пока он выдавал бы материал, я бы медитировал с закрытыми глазами, сосредоточенный на третьем глазу, я начал бы ощущать эту перемену, происходящую с моим телом и ощущал бы все больше и больше энергии: и вдруг с закрытыми глазами я встретился бы с ним на каком-то ином астральном плане. Вас сейчас это может очаровать. Весь этот мир оккультного; поиграть со всеми этими силами и существами. "Но Махарадж-джи, и это - не ты". И я прошел бы и этот план! Как, проходишь через бесчисленные двери. Подходишь к новой и думаешь, что эта дверь - последний храм, а потом видишь, что это лишь еще одна дверь и проходишь через нее. И проходишь через еще одну и еще. И если пройдешь достаточно далеко, то возвращаешься обратно прямо к себе самому, который не есть ни одна дверь. Все дело, метод и все это просто разваливается у тебя на глазах.

    Когда я сижу с Махарадж-джи, сердце мое наполняется. Я вливаюсь в мир форм, а мир форм вливается в меня. Когда поток этот становится все грандиознее и грандиознее, границы между Махарадж-джи и мною пропадают. Для меня Махарадж-джи - весь мир, так что различие между мной и миром исчезает в потоке энергии. Со все большим и большим моим раскрытием через сердце я все более и более становлюсь сопричастным потоку вселенной в ее энергетической форме, и тогда начинаю восходить. Это как топливо. И я восхожу в состояния сознания, которые известны как состояния нана или состояния самадхи. Каждое восприятие есть иная форма Махарадж-джи, или Матери. И должно быть уничтожено. Ибо Махарадж-джи должен быть мною уничтожен, принят в себя; я должен предаться ему, пока не останется никаких границ. Он - не только все формы, доступные моему физическому глазу, но и духовному оку также. И когда я ухожу во все более и более высокие состояния, формы все меньше и меньше. А многие из этих форм лишь полуоформленные, ибо они на той грани, где соприкасается форма и бесформенное. На пути через эти планы бывают восприятия пустоты, холода и безличия. Они не пусты, потому что это "восприятия" пустоты. Вот разница. Есть планы или состояния невероятного блаженства и восторга, где все тело корчится от восторга. Как будто у каждой клеточки оргазм. Есть состояния или планы алмазной ясности, при которой видишь, знаешь и понимаешь отношение всего ко всему иному. Как будто причастен к тайнам Божьим. Есть планы или состояния сознания, где все настолько эстетически совершенно, что даже слова выходят, как поэзия, и все светло и красочно. Олдос Хаксли пишет об этом. Олдос сказал однажды: "Причина - по которой мы любим драгоценные камни, в том, что они напоминают нам о планах сознания, на которых мы жили, и которые ими вымощены". Форма за формой, план за планом, состояние за состоянием, восприятие за восприятием - и все в Махарадж-джи. Все в моей любви и в потоке к иному. И наступает момент, где поток этот настолько открыт, а границы настолько размыты, что ты и Махарадж-джи, ты и Мать, или ты и форма становитесь одним на всех уровнях, на всем пути до чистой и недифференцированной энергии.

    Будь это целью, уму нашему было бы так легко это уловить, а науке этим управлять. Но все это просто дверь. Все это просто приводит вас к краю озера. Именно у края озера и испытываешь присутствие того, что кроется за формой. Но там нет "того", что кроется за формой. Ибо там нет запредельного. Так как то, что оно есть, содержит в себе все, что есть. Ты в тот момент стоишь у края, на грани, где ты сам - парадокс. Все формы исчезают в этом озере пустоты, и тем не менее они не пропадают. Это у края озера кто-то, чей путь - путь сердца, скажет: "Я воспринимаю присутствие Божие". Ибо еще шаг в это озеро, - и воспринимающий и восприятие слились, и вы становитесь Богом, а понятие Бога ушло далеко. Когда вы сливаетесь с Богом, вы входите в то, что буддисты зовут Нирваной. Игра не в том, чтобы познать Бога, игра в том, чтобы быть Богом. Быть Богом значит быть никем, и тем не менее нет ничего, чем бы ты не был.

    Если вы возвращаетесь обратно в форму от слитности с Богом, вы в мире, хотя и не от мира. Вы играете в космическую игру. Вы наполняете формы, хотя ни одна из них не есть дом, это просто все липа, танец Божий.

    Есть существа, которые странствовали и странствуют по этой Земле и иным планам сознания, вошедшие в тот океан и не вернувшиеся. Их существование освобождает всех, кто их узнает. Среди вас может быть такой человек, но вы никогда его не узнаете, потому что привязаны к форме. Вы можете быть вроде того, кто поймал яблоко у Махарадж-джи и не сумел понять, что нет никого, кто бросил это яблоко. Так что, хотя он и Бог, манящий вас свыше, вы сбиваетесь с пути. И поскольку Бог не существует во времени, человек этот вас не подталкивает. Ибо рано или поздно, в одной жизни или в другой, вы попадете домой. А когда вы попадете домой, вы поймете, что всегда были Богом. Что вы создали свою отдельность забавы ради. Разница между вами и каким-нибудь Гуру или совершенным в том, что их нет, а вы все еще думаете, что вы есть.

    Христос сказал: "Я пришел, чтобы привести вас к Отцу. Я в Отце, Отец во мне. Вы не знаете - кто я. Имеющие уши, да услышат". Успокойте ум, будьте свободны от привязанности к шаблонам, моделям и мыслеформам. Откройте сердце. Растворите эмоции в поток, поток всех норм жизни, пока вы не будете просто втекать и вытекать.

    Когда вы станете более дисциплинированным, вы будете доводить энергию до того момента, где встречаются форма и бесформие. Останься вы в бесформенном, тело ваше, которое вы оставили за собой, распалось бы, так как не было бы сознания для его поддержания. Всякие есть, и некоторые люди - на 99% в том океане бесформенного и оставили лишь какую-то нить для связи с формой. В одной пещере был человек, заложенный камнями двадцать лет, и каждый год благочестивые последователи приходили навестить его и получить диршан от того, что было одним скелетом, у которого только волосы и ногти продолжали расти. Он просто оставил за собой нить, чтобы дать даршан последователям.

    Кришна, Христос, Дурга, Кали - все они одно и то же. Океан этот проявляется в разных формах. Разные штрихи для разных народов. Любая форма, какую вам надо, если вы нуждаетесь в форме.

    Методы и то, что за ними
    Мы собираемся вместе, представители многих форм, многих методов. Всю дорогу, - от Кришнамурти, который говорит, что никакого метода нет, до общества "Сознание Кришны" или "Основательного Христианства", которое заявляет: "Наш путь - единственный путь, и форм много". А встречаемся мы в том, что общее для всех наши...
    Продолжение на следующей странцие...

    << | <     | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 |     > | >>





     
     
    Разработка
    Numen.ru