КЛУБ ИЩУЩИХ ИСТИНУ
 
ДОБАВИТЬ САЙТ | В избранное | Сделать стартовой | Контакты

 

НАШ КЛУБ

ВОЗМОЖНОСТИ

ЛУЧШИЕ ССЫЛКИ

ПАРТНЕРЫ


Реклама на сайте!

































































































































































































































  •  
    ПУТЬ МИРОЛЮБИВОГО ВОИНА

    Вернуться в раздел "Медитация"

    Путь миролюбивого воина
    Автор: Ден Миллман
    << | <     | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 |     > | >>

    Место спонсора для этого раздела свободно.
    Прямая ссылка на этом месте и во всех текстах этого раздела.
    По всем вопросам обращаться сюда.


    мана. Внезапно, Сок остановился и стал всматриваться в туман. Я наскочил на него сзади, хихикнул, а потом быстро проснулся; что-то было не так. Из тумана вынырнула большая тень. Мой полузабытый сон снова ожил, однако он исчез, когда из тумана появилась вторая тень, затем третья: три мужчины. Двое из них - высокие, худощавые и напряженные - преградили нам путь. Третий приблизился к нам и достал нож из своей поношенной кожаной куртки. Я почувствовал удары пульса в своих висках.
    "Давайте деньги", - скомандовал он.
    Не отдавая себе отчета, я шагнул к нему, доставая свой бумажник, и по ходу споткнулся.
    Он дернулся и бросился ко мне, размахивая ножом. Я никогда не видел, чтобы Сократ так быстро двигался. В мгновение ока, он схватил нападающего за запястье, выкрутил руку и отшвырнул его далеко в сторону, как раз в этот момент, второй головорез рванулся вперед, но не смог прикоснуться ко мне. Сократ сбил его с ног молниеносной подсечкой. Третий даже не успел шевельнуться, когда Сократ уже повалил его, выкрутив руку. Он уселся на него сверху и сказал: "Как насчет ненасильственных методов?"
    Один из парней начал подыматься, но Сократ издал мощнейший крик, и он просто упал на спину. К этому времени главарь очухался, нашёл нож и злобно хромал в сторону Сократа. Сократ встал, поднял парня, на котором он сидел, и запустил им в любителя ножей с криком: "Лови!" Оба покатились по асфальту. Потом, все трое, в дикой ярости, бросились к нам, на последний приступ.
    Следующие минуты прошли словно в помутнении. Я помню, как Сократ толкнул меня, и я упал на землю. Затем все стихло. Слышался только чей-то стон. Сократ неподвижно стоял, потом свободно опустил руки и глубоко вздохнул. Он выбросил ножи в решетку стока, потом, повернулся ко мне. "С тобой всё в порядке?"
    "Кроме головы".
    "Ты пострадал?"
    "Только от алкоголя. Что произошло?"
    Он повернулся к трем парням, навзничь лежащим на тротуаре, опустился на колени и стал пробовать их пульс. Переворачивая их, практически нежно, он мягко ощупывал их, проверяя на наличие травм. Только тогда, до меня дошло, что он делал всё, что мог, чтобы излечить их! "Вызови скорую", - сказал он, повернувшись ко мне. Я добежал до ближайшей телефонной будки и позвонил. Затем, мы быстро ушли по направлению к автобусной остановке. Я взглянул на Сократа. В уголках его глаз дрожали слезы, и, впервые, за то время, когда я знал его, он выглядел бледным и усталым.
    В автобусе, по дороге домой мы почти не разговаривали. Мне было так лучше; слова могут сильно ранить. Когда автобус остановился рядом Университетом и Шаттак, Сократ встал и сказал: "Я приглашаю тебя в следующую среду, к себе на заправку, чтобы выпить ....", - и усмехнувшись выражению боли на моем лице, добавил, - "...несколько чашек травяного чая".
    Я вышел из автобуса за квартал до дома. Моя голова была готова взорваться. У меня было такое ощущение, будто мы проиграли драку и меня продолжают лупить по голове. Я старался поменьше открывать глаза по пути домой. Так вот что значит быть вампиром", - думал я, - "Солнечный свет может убить".
    Наше торжество в алкогольном угаре преподнесло мне два урока: во-первых, мне нужно стать менее застенчивым и более свободным; во-вторых, я делал сознательный выбор - никакой выпивки; оно того не стоит. К тому же, удовольствие от неё терялось в сравнении с тем, от чего я только начинал получать.

    Тренировка в понедельник стала лучшей за предыдущие месяцы и придала мне ещё больше решимости вновь обрести физическую и духовную целостность. Моя нога заживала лучше, чем я мог ожидать; меня взял под своё крыло необычайный человек.
    Шагая домой, я ощутил такой прилив благодарности, что опустившись на колени недалеко от своего дома, я прикоснулся к земле. Набрав полную горсть земли, я любовался отблесками солнечного света в изумрудной листве. На протяжении нескольких драгоценных секунд, я буквально сливался с миром. В то мгновение, впервые, с тех пор, когда я был крохотным малышом, я ощутил присутствие, дающее жизнь, которому нет имени.
    Потом вмешался мой аналитический ум: "А-а, так вот, значит, какой он - спонтанный мистический опыт", - и волшебство оборвалось. Я вернулся к своей земной форме - снова обычный человек, стоящий под вязом с горсточкой грязи в руке. Я вошел к себе в квартиру в сладкой полудреме, немного почитал и уснул.
    Во вторник было затишье. Затишье перед бурей.
    Утром в среду я с головой окунулся в поток занятий. Мои чувство безмятежности, которое, как я думал, стало постоянным, уступило место неуловимым беспокойствам и старым побуждениям. После всех моих усилий в обучении, я был основательно разочарован. Тогда я начал ощущать нечто новое: во мне просыпалась мощная интуитивная мудрость, которую я мог сформулировать словами: "Старые порывы будут и впредь возникать, возможно, ещё многие годы. Порывы не имеют значения; действия имеют. Сражайся как воин".
    Поначалу, я думал, что это мой ум выделывает свои фокусы. Однако, это не было мыслью, не было голосом; это было ощущение-определённость. Я чувствовал как Сократ находился внутри меня, воин внутри. Это ощущение должно было остаться со мной.
    В тот вечер я отправился на заправку, чтобы рассказать Сократу о сверхактивности моего ума, а также о Чувстве. Я нашел его в гараже, где он менял генератор на изрядно помятом Мэркури. Он поднял глаза, поздоровался со мной и невзначай произнес: "Джозеф умер сегодня утром". От известия о смерти Джозефа и бессердечия Сократа у меня подкосились ноги и мне пришлось прислониться к стенке позади себя.
    Наконец, я обрел силы, чтобы говорить. "Как он умер?"
    "О, я думаю, очень хорошо", - улыбался Сократ, - "Понимаешь, у него была лейкемия. Джозеф болел на протяжении многих лет. Он сражался очень долго. Замечательный воин". Он говорил с любовью, однако почти несерьезно, без тени сожаления.
    "Сократ, разве тебе ни чуточки не грустно?" Он отложил ключ.
    "Это напомнило мне одну давнюю историю об одной матери, которую одолевала тоска по её рано умершему молодому сыну.
    "Я больше не могу выносить эту боль и горе", - сказала она своей сестре.
    "Сестра моя, скорбела ли ты о своём сыне до его рождения?"
    "Нет, конечно же, нет", - говорила отчаявшаяся женщина.
    "Ну и хорошо. Тебе не нужно больше оплакивать его. Он всего лишь вернулся в то же самое место, свой изначальный дом, где он находился до рождения".
    "Эта история утешает тебя, Сократ?"
    "Что ж, я считаю, что это хорошая история. Возможно, со временем, ты тоже её оценишь", - ответил он, сияя от счастья.
    "Я думал, что хорошо тебя знаю, Сократ, однако, никогда не знал, что ты можешь быть таким бессердечным".
    "Причин, чтобы быть несчастным, не существует".
    "Но Сократ, он умер!"
    Сок тихо засмеялся: "Возможно, он умер, возможно нет. А может быть, его здесь и вовсе не было!" От его смеха задрожали стены гаража.
    "Я хотел бы тебя понять, но не могу. Как ты можешь быть так беззаботен по отношению к смерти? Ты будешь себя так же чувствовать, если и я умру?"
    "Конечно!" - хохотал он, - "Дэн, есть вещи, которых ты еще не понимаешь. В данное время, я могу лишь сказать, что смерть является трансформацией, и наверняка, более радикальной, чем половая зрелость", - он продолжал улыбаться, - "но ничего такого, из-за чего нужно особенно расстраиваться. Это просто одна из перемен тела. Когда это происходит, это происходит. Воин не ищет смерти, но и не бежит от неё".
    Он помрачнел, когда заговорил снова. "Грустна не смерть; грустно то, что большинство людей вообще никогда не живут по-настоящему". Его глаза наполнились слезами. Мы молча сидели в тишине, два друга. Позже, я пошел домой. Стоило мне свернуть на боковую улицу, как меня вновь посетило Чувство. "Трагедия - это очень разные вещи для воина и для дурака". Сократ не грустил просто потому, что он не считал смерть Джозефа трагедией. Я не мог понять этого ещё много месяцев, до тех пор пока не очутился в одной пещере, в глубине в гор.
    В то время, я не мог отделаться от веры, что я, а значит и Сократ, должны печалиться, когда приходит смерть. С такой неразберихой в мыслях, я наконец заснул.
    Утром ко мне пришёл ответ. Сократ просто не стал отвечать моим ожиданиям. Вместо этого, он продемонстрировал превосходство счастья. Меня наполнила новая решимость; я уже понимал тщетность жизни по мерилу ожиданий других людей или моего собственного ума. Я стану, как воин, выбирать когда, где и как я буду думать и действовать. Приняв это твердое решение, я почувствовал, что начинаю понимать жизнь воина.
    В тот вечер я зашел в конторку заправки и сказал Сократу: "Я готов. Теперь меня ничто не остановит".
    Его пронзительный взгляд развеял всю мою уверенность, копившуюся долгие месяцы. Я дрогнул. Он заговорил шепотом, но от этого его голос звучал ещё пронзительнее. "Не будь таким беспечным! Возможно ты готов, а возможно нет. Определённо лишь одно: у тебя осталось мало времени! Каждый день приближает тебя к смерти. Мы здесь не в игры играем, ты это понимаешь?"
    Мне показалось, что ветер снаружи стал завывать. Без предупреждения, я почувствовал его тёплое прикосновение у себя на виске.

    Я затаился в низком кустарнике. В нескольких футах, лицом к моему убежищу, стоял гигант с мечом, более двух метров ростом. От его массивного, мускулистого тела шёл пар из серы. Его голова и даже лоб были покрыты безобразными свалявшимися в комки волосами; мохнатые брови резко чертили его перекошенное ненавистью лицо.
    Он злобно смотрел на молодого воина с мечом, стоявшего лицом к нему. Вдруг материализовались пять одинаковых образов великана; они окружили молодого воина. Разом, все шестеро засмеялись - утробным, глухим хохотом. Меня стало тошнить.
    Молодой воин стал резко крутить головой из стороны в сторону, неистово размахивая мечом, крутясь, приседая, стал рассекать воздух. У него не было ни единого шанса.
    С рёвом, все призраки бросились на него. Меч великана нанес удар сзади, отсекая руку воина. Тот закричал от боли: из раны потоком хлынула кровь. Юноша принялся тщетно и бешено защищаться. Огромный меч резанул ещё раз, и голова молодого воина соскочила с плеч на землю, на его лице застыл шок.
    "Ооххх!" - непроизвольно застонал я, меня охватил приступ тошноты. Запах серы разил наповал. Крепкая, до боли, хватка выдернула меня из кустов и швырнула о землю. Когда я открыл глаза, голова молодого воина и взгляд его мертвых глаз были в паре дюймов от моего лица, молча предупреждая о моей собственной недалёкой участи. Я услышал гортанный голос великана.
    "Прощайся с жизнью, дурашка-молокосос!" - зарычал маг. Его насмешка привела меня в ярость. Я нырнул в сторону за мечом молодого воина и вскочил на ноги лицом к нему.
    "Меня называл "дураком" человек куда получше тебя, вонючий ты евнух!" С криком я бросился в атаку, размахивая мечом.
    Сила его парирующего удара сбила меня с ног. Их опять стало шестеро. Поднимаясь на ноги, я пытался удержать взгляд на настоящем, но не мог уследить наверняка.
    Они начали монотонно напевать, подкрадываясь ко мне, издавая глухой, ужасный смертоносный рокот.
    В этот момент, ко мне пришло Чувство и я узнал, что нужно делать. "Великан представляет источник всех твоих бедствий - это твой ум. Он - демон, которого тебе нужно пронзить. Не поддавайся на обман, как павший воин: сохраняй сосредоточенность!" Мелькнула нелепая мысль: "Ну и местечко для уроков нашлось!" Затем, ко мне вернулось моё мгновенное, ледяное спокойствие.
    Я лёг на спину и закрыл глаза, будто покоряясь неизбежности, держа меч в руках, прижав лезвие к груди и щеке. Иллюзии могли одурачить мои глаза, но не мой слух. Только настоящий воин будет издавать звук во время ходьбы. Я услышал, что он подходит ко мне сзади. У него было два выбора - уйти или убить. Он выбрал убить. Я напряжённо вслушивался. В тот момент, когда я почувствовал, что его меч сейчас опустится, я со всей силы поднял свой меч и почувствовал как он пронзает насквозь одежду, плоть и мышцы. Ужасающий вопль и глухой стук, его поверженного тела. Демон лежал лицом вниз, насквозь пронзённый моим мечом.

    "Ты едва не вернулся обратно в этот раз", - сказал Сократ, хмуря брови.
    Я бросился в туалет, где меня буквально вывернуло наизнанку. Когда я вышел, он подал мне чай из ромашки с лакрицей: "от нервов и желудка".
    Я начал рассказывать Сократу о своем путешествии. "Я прятался в кустах позади тебя и видел весь спектакль", - прервал он меня. "Один раз я чуть было не чихнул, но смог сдержаться. Мне вовсе не хотелось драться с этим типом. В какой-то момент, я хотел было вмешаться, однако ты и сам неплохо справился, Дэн".
    "Ну, спасибо, Сок", - я радостно засиял, - "Я просто..."
    "С другой стороны, ты чуть было не упустил главную штуку, которая могла стоить тебе жизни".
    Теперь настала моя очередь перебивать его. "Остриё меча этого великана - вот главная штука, которая меня волновала", - пошутил я, - "и её я не пропустил".
    "Неужели?"
    "Сок, я сражался с иллюзиями всю свою жизнь, напрочь погрязая в каждой мелочной личной проблемке. Я посвятил свою жизнь самосовершенствованию, упуская из виду главное, что было причиной всех моих исканий. Пытаясь заставить мир работать на себя, я всегда становился жертвой своего собственного ума, всегда поглощенного собой, собой, и ещё раз собой. Великан и есть моя главная проблема в жизни - это мой ум. И скажу тебе Сократ", - я говорил с возрастающим волнением, только начиная осознавать то, что я сделал, - "я пронзил его насквозь!"
    "В этом нет никаких сомнений", - сказал он.
    "Что бы произошло, если бы выиграл великан? Что тогда?"
    "Не стоит говорить об этом", - мрачно произнёс он.
    "Я хочу знать. Я бы тогда, в самом деле, умер?"
    "Весьма вероятно", - сказал он, - "При самом удачном исходе, ты бы сошёл с ума".
    Закипевший чайник засвистел.


    5

    Горная Тропа


    Сократ разливал дымящийся горячий чай по нашим кружкам-близнецам и говорил мне первые ободряющие слова за многие прошедшие месяцы. "Твое выживание в этой дуэли есть первое реальное свидетельство того, что ты способен прогрессировать дальше по направлению к Единственной Цели".
    "А что это означает?"
    "Когда тебе откроется тайна, ты уже разгадаешь её. В ближайшее время, акцент твоего обучения сместится в другую область".
    Перемена! Признак прогресса. Я был взволнован. Наконец-то, мы продолжим движение к чему-то новому, думал я. "Сократ", - спросил я, - "что это за новая область, о которой ты упоминал?"
    "Одно могу сказать точно, я больше не собираюсь работать устройством-автоответчиком. Тебе предстоит извлекать свои ответы из себя самого". "И начинается всё сейчас. Выйди наружу, обойди вокруг заправки, за мусорный бак. Там, около самого дальнего угла, ты найдешь большой плоский камень. Посиди на этом камне до тех пор, пока тебе не придет в голову что-нибудь ценное, о чём ты сможешь сказать мне".
    Я ждал. "Это всё?"
    "Вот именно. Сядь и открой свой ум внутренней мудрости".
    Я вышел на улицу, нашёл камень и в темноте уселся на него. Сначала, в моей голове мелькали случайные мысли. Затем, я подумал о всех важных понятиях , о которых я узнал за все время обучения в школе и университете. Миновал час, потом два, потом три. Через несколько часов должно было взойти солнце, мне становилось холодно. Я стал замедлять дыхание и живо представлять, что мой живот теплеет. Вскоре, я снова чувствовал себя комфортно.
    Рассвело. Единственное, о чём мне хотелось ему сообщить, так это об озарении, посетившем меня на лекции по психологии. Я поднялся на свои затекшие и непослушные ноги и поковылял в офис. Сократ, расслаблялся в кресле за письменным столом, увидев меня, воскликнул: "О, так скоро? Ну, о чём ты хочешь сказать мне?"
    Я почти стеснялся говорить, но надеялся, что он будет удовлетворён. "Ладно, Сок. Под всеми нашими видимыми различиями, мы все обладаем одними и теми же человеческими потребностями и страхами; мы все находимся на одном пути, указывая этот путь друг другу. И это понимание может дать нам сострадание".
    "Не плохо. Отправляйся обратно на камень"
    "Но уже светает. Ты скоро уходишь".
    "Без проблем", - широко улыбнулся он, - "Я уверен, что до вечера ты придумаешь что-нибудь".
    "Вечером, я....". Он указал мне на дверь.
    Сидя на камне, до онемения в суставах, я мысленно возвращался в своё детство. Я размышлял над своим прошлым в поисках озарения. Я пытался сжать весь опыт, за месяцы проведенные с Сократом, в какой-нибудь остроумный афоризм.
    Я думал о пропущенных занятиях и о вечерней тренировке, которую пропущу, об уважительных причинах для тренера; может быть, я расскажу ему как я сидел позади заправки на камне. Эта история достаточно нелепа, чтобы посмешить его.
    Солнце ползло по небосклону, словно в медленной агонии, а я всё продолжал сидеть до темноты - голодный, злой и, вконец, отчаявшийся. Мне нечего было сказать Сократу. Затем, как раз перед тем, как он должен был заступить на смену, до меня дошло. Он хотел услышать что-либо глубокое, более космическое! Я с новой силой сосредоточился. Я видел как он входил на заправку, помахав мне рукой. Я удвоил свои усилия. И около полуночи у меня получилось. Я не мог даже ползти, поэтому мне пришлось ещё несколько минут разминаться, прежде чем кое-как доковылять до офиса.
    "Я увидел под социальными масками людей их общие страхи и мятущиеся умы, и это сделало меня циником, потому что я был ещё не в состоянии проникнуть дальше, чтобы увидать Свет внутри них". Я думал, что это настоящее откровение.
    "Отлично", - объявил Сок. Но стоило мне с облегчением вздохнуть, он добавил, - "но не совсем то, что я хотел бы услышать. Ты можешь поведать мне о чём-нибудь, по-настоящему, волнующем и живом?". Я зарычал, в никому не адресованном, гневе и вернулся на свой философский камень.
    "О чём-нибудь волнующем и живом", - говорил он. Был ли это намек? Как-то само собой получилось, что я начал думать о своих тренировках в спортивном зале. Мои товарищи по команде заботились обо мне как мамы-квочки. Недавно я выполнял круговые вращения на перекладине. При смене рук, я соскользнул и мне пришлось спрыгивать почти с верхней точки пируэта. Я знал, что сейчас мне предстоит довольно жёстко приземлиться на ноги, однако Сид и Херб поймали меня в воздухе и мягко опустили вниз. "Поосторожней, Дэн", - пожурил меня Сид, - "Ты хочешь повредить ногу, прежде чем она заживёт?" Оба утверждения были далеки от истины.
    Я позволил сознанию расслабиться, надеясь, что, может быть, Чувство поможет мне. Пусто. Тело мое стало деревенеть и болеть, я не мог больше концентрироваться. Я подумал о том, что не будет ничего плохого в том, если я встану на камень и попрактикуюсь в медленных движениях тай-ши, китайской разновидности гимнастики, которой обучил меня Сок.
    Подогнув колени, я стал выполнять грациозные движения руками, медленно раскачиваться вперед-назад, поворачиваться вокруг своей оси и позволил дыханию контролировать перенос центра тяжести моего тела. Мой ум опустел, а затем наполнился сценой.

    Несколько дней назад, я сделал неторопливую и осторожную пробежку по парку. Для того, чтобы лучше расслабиться, я начал, покачиваясь, выполнять комплекс упражнений тай-ши. Я сосредоточился на мягкости и равновесии движения, ощущая себя словно морская водоросль в океане.
    Несколько старшеклассников, парней и девушек, остановились, чтобы понаблюдать за мной, однако, я не обращал на них никакого внимания, позволив своему вниманию течь вместе с движениями. Я закончил и пошел обратно надевать спортивные штаны поверх своих беговых шортов, и тут моё повседневное сознание заявило о себе: "Интересно, хорошо ли я смотрелся?". Внимание моё привлекли две симпатичные девчонки-тинейджеры, которые следили за мной и хихикали. "Наверно, они под впечатлением увиденного", - думал я, засовывая обе ноги в одну штанину, само собой, я потерял равновесие и шлепнулся на задницу.
    Девчонки и все окружающие стали громко смеяться. Я на секунду смутился, а потом откинулся на спину и захохотал от души вместе с ними.

    Я раздумывал, по-прежнему стоя на камне, чем этот эпизод мог быть так важен. И тут меня осенило; я хочу сообщить Сократу о чём-то стоящем.
    "Я вошёл в комнату, остановился прямо перед письменным столом Сока и сказал: "Обычных мгновений не бывает!"
    Он улыбнулся. "Добро пожаловать!" Я свалился без сил на диван, а он стал заваривать чай.
    После этого, я стал относиться к каждому мгновению в спортзале - на полу и в воздухе - как к особенным, достойным моего полного внимания. Дальнейшие занятия потребуются, как неоднократно объяснял мне Сократ, для того, чтобы расширить это острое, как бритва, восприятие мира на каждое мгновение повседневной жизни, что потребует гораздо больше практики.
    В первой половине следующего дня, перед тренировкой, я воспользовался тёплым и солнечным деньком, чтобы посидеть и помедитировать в роще красных деревьев. Я едва просидел десять минут, когда кто-то схватил меня сзади и стал раскачивать туда обратно. Со сбившимся дыханием, я откатился в сторону и стал на четвереньки. Тут я увидел, кто это баловался.
    "Сократ, порой, тебе совершенно не хватает хороших манер".
    "Соня!" - сказал он, - "Хватит спать на работе , тебе предстоит работёнка".
    "Сейчас не моя смена, - передразнивал его я, - "Обеденный перерыв, обратитесь к другому клерку".
    "Пора пошевелить задницей, Шериф-Каменный-Зад. Сходи одень кроссовки, встречаемся здесь через десять минут.
    Я вернулся домой, обул свои старые Адидасы и поспешил обратно в рощу красных деревьев. Сократа там не оказалось. В тот момент я увидел её.
    "Джой!" На ней были голубые шёлковые беговые шорты, жёлтые кроссовки Тайгер. Футболка была завязана узлом вокруг талии. Я подбежал и обнял её. Я смеялся, пытаясь повалить её на землю, чтобы побороться с ней, однако она крепко стояла на ногах. Я хотел поговорить с ней, выразить ей свои чувства, рассказать ей о своих планах, но она ладошкой прикрыла мне рот и сказала: "Дэнни, у нас будет время поговорить сегодня вечером. А сейчас повторяй за мной".
    Она показала мне замысловатую разминку, состоящую из упражнений тай-ши, визуализации, ритмической гимнастики и движений на скоординированность, чтобы, по её выражению, "разогреть ум и тело". Через несколько минут я ощутил прилив лёгкой свободной энергии.
    Неожиданно, я услышал слова Джой: "По команде, на старт, внимание, марш!" Она побежала вверх через кампус к холмам Клубничнго Каньона. Пыхтя как паровоз, я следовал за ней, отставая всё больше и больше, поскольку был ещё далеко не в лучшей для бега форме. Рассердившись, я изо всех старался угнаться за ней, мои лёгкие начали гореть. Далеко впереди, Джой остановилась на верху возвышения перед футбольным полем. Я едва мог дышать, когда добежал до неё.
    "Почему так долго, дорогой?" - сказала она, уперевшись руками в бока. И затем, снова упорхнула, направляясь к началу горной тропинки. Я упорно преследовал её, превозмогая боль, которою я уже давно не превозмогал, полный решимости не сдаваться.
    Мы стали приближаться к тропинке и она снизила темп своего бега до человеческого. Затем, к моему разочарованию, она достигла начала тропы и, вместо того, чтобы развернуться обратно, она повела меня дальше в холмы, к следующему уровню.
    Я вознёс молчаливую молитву благодарности, когда она развернулась в конце нижней тропинки, а не повела меня дальше по смертельно крутому подъему длиной в четверть мили, соединяющему нижнюю и верхнюю тропы. Когда мы бежали в лёгком темпе вниз, Джой заговорила: "Дэнни, Сократ попросил меня начать с тобой новый уровень подготовки. Медитация - очень полезное упражнение. Но пришло время открыть глаза и оглянуться. Жизнь воина", - продолжала она, - "это не просто сидячая практика. Это - волнующий, полный движения опыт! Как Сократ уже говорил тебе", - говорила она, когда мы начали более крутой спуск, - "этот путь - это путь действия, а действия ты получишь предостаточно!"
    Тем временем, я бежал и слушал, опустив задумчиво голову: "Да, я понимаю тебя, Джой. Вот почему я тренируюсь в спортзале...". Когда я поднял глаза, её маленькая фигурка уже почти исчезла на горизонте.
    К дневной тренировке я был полностью обессилен. Я лёг на мат и растягивался, растягивался и растягивался до тех пор, пока тренер не подошел ко мне со словами: "Ты будешь лежать тут весь день или попробуешь один из замечательных видов гимнастических упражнений, которые мы тут приготовили для тебя.
    "О'кей, Хол", - я улыбнулся . Потом осторожно попробовал несколько простых акробатических упражнений, проверяя свою ногу. Бег бегом, а акробатика - это акробатика. При сложных акробатических пируэтах нагрузка на ноги может достигать свыше полутора тонн. Впервые, после травмы, я попробовал упражнения на батуте, ритмично подпрыгивая и крутя сальто: "Уу-ух, ты-ы!!!"
    Пэт и Дэнис, находившиеся рядом с батутом, закричали в один голос: "Милмен! Осторожнее! Ты же знаешь, что твоя нога ещё не зажила как следует!" Я подумал о том, что бы они сказали на то, что сегодня я пробежал несколько миль по холмам.
    Я так устал в тот день, что вечером едва волочил ноги на заправку. Я шагнул с холодного октябрьского воздуха в контору, ожидая чая и какой-нибудь мирной беседы. Знал бы я раньше.
    "Становись сюда. Лицом ко мне. Вот в такую позу", - Сократ продемонстрировал: колени подогнуты, бедра вперед, спина ровная, плечи расправлены. Руки он вытянул перед собой, будто удерживая невидимый мяч. "Удерживай эту позу, не шевелясь, и дыши медленно, а я, тем временем, дам тебе некоторые пояснения относительно правильного обучения".
    Он сел за свой письменный стол и стал наблюдать за мной. Почти сразу мои ноги начали дрожать и болеть. "Сколько времени мне нужно так простоять?" - простонал я.
    Проигнорировав мой вопрос, он сказал: "По сравнению со средним человеком, ты двигаешься хорошо, Дэн, тем не менее, в твоём теле ещё хватает узлов. В твоих мышцах накопилось много напряжения, а чтобы двигать напряжённые мышцы требуется больше энергии. Таким образом, прежде всего, тебе необходимо научиться избавляться от скопившегося напряжения".
    Мои ноги стали крупно трястись, сильно болеть, я терял над ними контроль. "Больно!"
    "Больно только потому, что твои мышцы как камни".
    "Отлично. Ты открыл мне глаза!"
    Сократ только улыбнулся и неожиданно вышел прочь из комнаты, оставив меня стоять, с полусогнутыми коленями, трясущегося и потеющего. Он вернулся с крепкотелым серым котом, который, по всей вероятности, поучаствовал во многих в уличных схватках.
    "Тебе нужно развить себе такие же мышцы как у этого кота, чтобы ты мог двигаться как мы", - сказал он, почёсывая мурлыкающего кота за ушком.
    На моём лбу выступили крупные капли пота. Боль в плечах и ногах становилась почти невыносимой. В конце концов, Сократ сказал "вольно". Я немедленно выпрямил ноги, вытирая взмокший лоб и расслабляя мышцы. "Подойди сюда, я вас познакомлю". Кот громко мурлыкал от удовольствия, когда Сократ почесывал у него за ушами. "Мы оба послужим тебе наглядным пособием, правда, котик?" Кот громко мяукнул и я погладил его. "Теперь, сжимай мышцу его задней лапы, пока не почувствуешь кость".
    "Я могу причинить ему боль".
    "Сжимай!"
    "Я стал с растущим усилием нажимать на мышцу кота до тех пор, пока не почувствовал кость. Кот с любопытством наблюдал за мной и продолжал мурлыкать.
    "Теперь сожми мою икорную мышцу", - сказал Сок.
    "Не могу, Сок. Мы недостаточно хорошо знаем друг друга".
    "Давай же, умник". Я сжал и с удивлением обнаружил, что, на ощупь, его мышцы были в точь-точь как у кота, поддаваясь словно упругий студень.
    "Теперь моя очередь", - сказал он, наклоняясь и сжимая мою икорную мышцу.
    "Ой-ей!", - заверещал я. "Мне всегда казалось, что твердые мышцы - это нормально", - сказал я, потирая свои икры.
    "Это нормально, Дэн, однако, ты должен выйти за пределы нормального, за пределы обычного, за пределы ординарного и объяснимого, чтобы добраться к владениям воина. Ты всегда пытался быть лучшим в обычной реальности. Теперь, тебе предстоит стать рядовым в высшей реальности".
    Сократ погладил кота ещё раз и выпустил его за дверь. Тот недолго постоял, а затем отправился восвояси. Сократ начал знакомить меня с тонкими элементами физической подготовки.. "К настоящему моменту, ты уже отдаёшь себе отчёт в том, какое напряжение ум может накладывать на тело. Ты накапливал озабоченность и беспокойства и другой умственный мусор на протяжении лет. Теперь пришло время, освободить тебя от застарелого напряжения, засевшего в твоих мышцах".
    Сократ подал мне пару беговых шорт и сказал переодеться в них. Когда я вернулся, он тоже был в шортах, поверх ковра была разостлана белая простыня. "Что ты будешь делать, если приедет клиент?". Он указал на свой плащ-пончо, висящий около выхода.
    "Теперь, делай в точности как я". Он начал с втирания благовонного масла в левую стопу. Я копировал каждое его движение, то, как он надавливал, сжимал, тщательно прорабатывая низ ступни, стороны и верх, а также каждый палец и между ними, растягивая, нажимая и подергивая.
    "Массируй кости, не только плоть и мышцы - глубже", - сказал он. Полчаса спустя, мы закончили с левой ступнёй. Мы повторили весь процесс с правой ступнёй. Весь процесс продолжался несколько часов, затрагивая каждую пядь тела. Я узнал о своих мышцах такие вещи, о которых и понятия не имел раньше. Я мог чувствовать место, куда прикрепляется каждая мышца; я мог прочувствовать форму своих костей. Меня поразило то, что, я атлет, настолько не знал собственного тела.
    Сократ несколько раз, накидывал свой плащ, когда звонил колокольчик, но, в принципе, нас никто не побеспокоил. Когда пять часов спустя я снова надел одежду, мне показалось, что, вместе с ней, я одел новое тело. Возвратившийся от клиента Сократ сказал: "Ты вычистил много страхов из своего тела. Уделяй время этой процедуре как минимум раз в неделю на протяжении последующих шести месяцев. Особое внимание уделяй своим ногам; прорабатывай место травмы дважды каждый день следующие две недели".
    "Еще больше домашней работы" - подумал я. Небо становилось серым. Я зевнул. Пора идти домой. В момент, когда я уже выходил за двери, Сократ приказал мне явиться к началу горной тропинки в час дня ровно.
    Я прибыл заранее. Я лениво растягивался и разминался; мое тело было очень податливым и легким после "массажа костей", однако, проспав всего несколько часов, я не отдохнул как следует. Начался мелкий дождик; как бы там ни было, мне не хотелось никуда ни с кем бежать. Тут я услышал хруст веток в кустах неподалёку. Я замер, ожидая, что из кустов появится олень. Однако, из густой зелени шагнула Джой, словно эльфийская принцесса. На ней были тёмно-зеленые шорты и светло-зеленая футболка с надписью: "Счастье - это полный бак". Вне сомнения - подарок Сока.
    "Джой, прежде чем мы начнем пробежку, давай присядем поговорить: я так много хочу сказать тебе. Она улыбнулась и помчалась прочь.
    Преследуя её по первому участку тропы, и почти скользя по мокрой глине, я ощущал натруженность своих ног после вчерашних нагрузок. Вскоре, я выдохся, моя правая нога не давала покоя, но я не жаловался. Я был рад тому, что она выдерживала более щадящий, чем вчера, темп.
    Мы приблизились к концу нижней тропы молча. Я с трудом дышал, у меня не оставалось сил. Я уже повернул назад, когда она сказала: "За мной, бегун", - и стала взбираться по крутому склону. "Нет!" - закричал мой ум. "Однозначно, нет!" - вторили ему изнурённые мышцы. Затем я взглянул вверх и увидел как Джой с лёгкостью взбиралась на холм, как будто это была равнина.
    Издав зверский крик, я бросился на приступ холма. Я смотрелся как пьяная горилла, согнутая пополам, рычащая, сопящая, слепо карабкающаяся вверх, делающая два шага вперед, соскальзывая на один вниз.
    Наверху, склон выполаживался. Джой стояла там, вдыхая аромат мокрой хвои. Она выглядела такой же умиротворённой и счастливой как Бэмби. Мои лёгкие умоляли о большем количестве воздуха. "У меня есть идея", - выдохнул я. "Давай пройдем остаток пути... нет, давай проползём его... это даст нам больше времени для разговора. Как тебе такое предложение? Ты согласна?"
    "Побежали", - весело сказала она.
    Моя досада превратилась в ярость. Я загоню её за край земли! Я вступил в лужу, поскользнулся и налетел на небольшую ветку, чуть было не сорвавшись вниз по склону. "Ах ты, Господа-Бога-Душу-Мать!" Это были не слова, а хрип. Сил говорить не осталось.
    Я сражался за небольшой холм, по-моему, это был Колорадо Рокиз, и тут увидел, как Джой играла и скакала наперегонки с парой диких зайцев. Я ринулся к ней, при моём приближении зайцы прыгнули в кусты. Джой взглянула на меня, улыбнулась и сказала: "А, вот ты где!" Сделав героическое усилие, я наклонился вперед и сделал несколько шагов минуя её, однако, она просто припустилась вперед и снова исчезла.
    Наш подъем по высоте составил около трех с половиной тысяч метров. Сейчас, мы находились высоко над бухтой и я мог различать городок Университета далеко внизу. Однако, в тот момент, мне было не до Университета и красот мира. Я был очень близок к тому, чтобы умереть. У меня было видение собственной могилы на холме, в этой мокрой земле, с эпитафией: "Здесь лежит, Дэн. Славный парень. Хорошая попытка".
    Дождь усилился, и, всё-таки, я бежал, будто в трансе, спотыкаясь и переставляя ноги, одну за другой. Мои кроссовки отяжелели как свинцовые ботинки. Обогнув выступ, я увидел последний отрезок подъёма, который выглядел практически вертикальным. И снова мои ум и тело отказывались повиноваться, однако, там, на вершине холма, подбоченившись, стояла Джой, словно бросая мне вызов. Не помню как мне удалось сдвинуться с места дальше. Я тащился, буквально волочил себя, напрягался и стонал, совершая эти бесконечные шаги до тех пор, пока я не столкнулся прямо с Джой.
    "Ух-ты, ах-ты, парень!", - засмеялась она, - "Всё. Ты справился".
    Ухватившись за неё, в промежутках между агонизирующими вздохами, я прохрипел: "Ска-жи, е-щё-раз".
    Обратно мы шли не спеша, давая мне возможность восстановить силы и поговорить. "Джой, мне кажется, что такие длинные и быстрые пробежки не принесут пользы для здоровья, скорее вред. У меня не было возможности подготовиться к ней как следует. Такие нагрузки просто противоестественны для тела".
    "Ты прав", - сказала она, - "Это была проверка не для твоего тела, а для духа. Проверка, которая показала, что ты можешь не только карабкаться вверх по холмам, но и продолжать обучение. Если бы ты остановился, с обучением было бы покончено. Но ты не сдался, Дэнни, ты великолепно справился".
    Подул ветер и дождь превратился в ливень. Джой остановилась и взяла мою голову обеими ладонями. Ручейки воды текли с наших волос по щекам. Я обнял её за талию и погрузился в её сияющие глаза. Мы поцеловались.
    Меня наполнила новая энергия. Я засмеялся от того, насколько мы промокли, нас можно было выжимать как губки, и воскликнул: "Я загоняю тебя до смерти!" И побежал, взяв хороший темп. "Какого чёрта", - мелькнула у меня мысль, - "В случае чего, я смогу скатиться вниз по этой проклятой тропе". Победа была за ней, конечно.
    Во второй половине этого же дня, обсушившись и согревшись, я лениво растягивался в спортзале вместе с Сидом, Гарри, Скоттом и Хербом. Тепло и уют зала особо подчеркивались барабанившим снаружи ливнем.
    Несмотря на опустошительную пробежку, у меня оставался резерв сил.
    Однако к тому времени, когда я вечером пришел на заправку и разулся, мой резерв энергии истощился окончательно. Мне хотелось свалиться замертво на диван и проспать часиков десять-двенадцать. Противостоя этому желанию, я, как можно грациознее, устроился на диване лицом к Сократу.
    Я с удивлением обнаружил, что декорации поменялись. Стены украшали фотографии игроков гольф, лыжников, теннисистов и гимнастов; на его столе лежали перчатки для бейсбола и футбола. Сократ даже надел футболку с надписью: "Тренер команды штата Огайо". Кажется, мы вошли в спортивную фазу моей подготовки.
    Пока Сок готовил для меня свой особый тонизирующий чай, который он назвал "Громоподобный Удар", я рассказывал ему о своих недавних успехах в спортзале. Он слушал с явным одобрением, а сказанные им слова, и вовсе, меня заинтриговали:
    "Гимнастика может стать для тебя чем-то большим, чем ты сейчас можешь осознать. Чтобы легче понять, ты должен точно определить, чем тебя привлекает акробатическое искусство".
    "Объясни подробнее".
    Он протянул руку к столу и вынул три смертоносных метательных ножа. "Да, ладно, Сок", - сказал я, - "Я и с первого раза всё прекрасно понял".
    "Встань", - приказал он. Когда я встал, он небрежно, из под руки, метнул нож прямо мне в грудь.
    Я отскочил и свалился на диван, а нож беззвучно упал на ковёр. Я был шокирован, моё сердце усиленно билось.
    "Хорошо", - сказал он. "Немного излишней реакции, но хорошо. Теперь подымайся и лови следующий нож".
    Как раз в этот момент начал свистеть чайник. "Так", - сказал я, потирая вспотевшие ладони, - "перерыв на чашку чая".
    "Чай не остынет", - сказал он. "Внимательно следи за мной". Сок подбросил сверкающее лезвие в воздух. Я смотрел как оно вращалось и опускалось. Сок вычислил скорость движения и вращения лезвия и движением руки вниз крепко поймал нож за рукоятку между большим и указательным пальцами, будто пинцетом.
    "Теперь твоя очередь. Обрати внимание на то, как я схватил лезвие. Оно бы не порезало меня, даже если бы я ухватился за лезвие. Он запустил следующий нож в меня. Немного расслабившись, я отступил в сторону и предпринял слабую попытку поймать нож.
    "Если уронишь следующий нож, я стану бросать от плеча", - пообещал он.
    В этот раз мои глаза приклеились к рукоятке; она приблизилась и я протянул руку. "Ух-ты, я поймал его!"
    "Ну разве спорт не прекрасен?" - сказал он. Некоторое время мы только и занимались бросанием и хватанием ножей. Потом он сделал паузу.
    "А сейчас, я расскажу тебе о сатори, одной из концепций Дзен. Сатори- это состояние существования воина; оно наступает в тот момент, когда ум освобождается от мыслей, преобразуясь в чистую осознанность; тело - активно, чувствительно и расслаблено; эмоции открыты и свободны: сатори - это то, что ты испытывал в момент, когда нож летел к тебе".
    "Знаешь, Сок, меня посещало это ощущение много раз, особенно, во время соревнований. Часто я так сосредотачиваюсь, что не слышу даже аплодисментов".
    "Да, это и есть переживание сатори. А сейчас, если ты ухватишь смысл следующих слов, ты поймешь смысл правильного использования спорта... или рисования, или музыки, или любого другого активного и творческого выхода к сатори. Тебе кажется, что ты влюблён в гимнастику, но она, едва ли, обёртка для дара внутри, имя которому - сатори. Секрет правильного использования гимнастики заключается в полном фокусировании внимания и ощущений на своих действиях; тогда ты сможешь достигнуть сатори. Гимнастика вовлекает тебя в момент истины, когда на кону стоит твоя жизнь, словно у сражающегося самурая. Она требует полнейшего внимания: сатори или умри!"
    "Как во время выполнения двойного сальто".
    "Да. Вот почему гимнастика это искусство воина, способ тренировать ум и эмоции, а равно и тело; дверь к сатори. Последним шагом для воина является расширение чистой осознанности на повседневную жизнь. Тогда сатори станет твоей реальностью, твоим ключом к Вратам; только тогда мы станем равными".
    Я вздохнул. "Кажется, это произойдёт нескоро, Сократ".
    "Когда ты бежал за Джой вверх по тропе", - широко улыбнулся он, - "ты не смотрел в тоске на вершину горы, ты смотрел прямо перед собой и делал шаг за шагом. Вот так это и происходит".
    "Домашние правила, правильно?" Он улыбнулся в ответ.
    Я зевнул и потянулся. Сократ посоветовал: "Тебе бы лучше выспаться. У тебя начинается особая программа обучения завтра в семь утра. Встречаемся с рядом с Беркли Хай Скул".
    Когда мой будильник зазвонил в 6:15, мне пришлось буквально отрывать себя от постели, засунуть голову под струю холодной воды, сделать несколько дыхательных упражнений у открытого окна, а потом покричать в подушку, чтобы проснуться.
    Я пришел в себя, когда выбежал на улицу. Я двигался мелкой трусцой к месту, где меня поджидал Сократ.
    Вскоре я обнаружил, что он запланировал для меня целый комплекс подготовки. Всё началось с получаса в этой невыносимой позе с согнутыми коленями, которую он показывал мне тогда на заправке. Потом мы стали отрабатывать некоторые принципы рукопашного боя. "Истинные школы боевых искусств учат гармонии или непротивлению - например, ветки деревьев точно также гнутся под напором ветра. Такое отношение куда более важно, чем физическая техника".
    Используя принципы Айкидо, Сократ был способен швырять меня без каких-либо видимых усилий, вне зависимости от моих стараний толкнуть его, схватить его, ударить его или даже сбить с ног. "Никогда не нужно противостоять никому и ничему. Когда тебя толкают, тяни; когда тебя тянут толкай. Найди естественное направление движения и следуй ему; тогда ты соединишься с естественной силой". Его действия были подтверждением его слов.
    Вскоре пришло время возвращаться. "Увидимся завтра, в то же время, на том же месте. Сегодня вечером оставайся дома и выполняй свои упражнения. Помни, твоё дыхание должно быть настолько неторопливым, чтобы пёрышко у твоего носа не шевельнулось". Он умчался прочь, будто на роликовых коньках, а я побежал к своему дому, необычайно расслабленный: у меня было такое ощущение, словно ветер подгоняет меня сзади.
    В тот день, на тренировке, я старался как мог, чтобы применить то, что узнал, "давая движениям происходить" вместо того, чтобы пытаться выполнить их. Мои вращения на перекладине, казалось, происходили сами собой; я качался, скакал и делал круговые вращения на параллельных брусьях; мои круги, ножницы и другие упражнения на гимнастическом коне происходили так, будто я был привязан к потолку невидимыми нитями, которые делали меня невесомым. Наконец-то, ко мне возвращались мои ноги. Ноги гимнаста!
    Сок и я встречались каждый утро на рассвете. Я двигался широкой трусцой, а Сок бегал вокруг меня, подпрыгивая, как газель. С каждым днём, я становился более расслабленным, а мои рефлексы становились подобны молнии.
    Однажды, посередине нашей разминочной пробежки, он внезапно остановился, сильно побледнев.
    "Я лучше присяду...", - произнёс он.
    "Сократ.., я могу что-нибудь сделать?"
    "Да", - казалось, ему трудно было говорить, - "Продолжай пробежку, Дэн. Я тихонько посижу здесь". Я сделал как он просил, но не спускал с глаз его неподвижной фигуры. Он сидел с закрытыми глазами, прямо и благородно, однако, словно постарел немного.
    По его просьбе, я не пришёл в тот вечер на заправку, однако, позвонил ему, чтобы узнать как у него дела, и с облегчением вздохнул, когда он ответил.
    "Как дела, Тренер?"
    "Порядок", - ответил он, - "но, на следующие пару недель, я нанял тренера-ассистента".
    "Ладно, Сок. Береги себя".
    "Утром следующего дня ом я повстречался с тренером-ассистентом и, буквально, запрыгал от радости. Это была сама Джой (Радость) Я нежно обнял её, шепча ей на ушко; она, играючи, но также нежно, швырнула меня, кубарем, на траву. На этом мои оскорбления не закончились. Она отбивала мои бейсбольные подачи на пятьдесят ярдов выше моей головы или подавала сама так, что я не мог отбить ни единой подачи. Чем бы мы не занимались, в какую бы игру не играли, она играла безукоризненно, заставляя меня, чемпиона мира, краснеть от стыда... и гнева".
    Я удвоил количество занятий по упражнениям, которым обучил меня Сократ. Я тренировался с небывалой для меня сосредоточенностью. Я просыпался каждый день в 4 утра, до рассвета практиковался в тай-ши и совершал пробежки в горы до встречи с Джой каждый день. Я помалкивал о своих дополнительных тренировках.
    Я носил с собой её образ на занятия в Университете и спортзале. Я хотел видеть её, обнимать её; но сначала мне нужно было догнать её. В то э время я мог лишь рассчитывать на то, чтобы обыграть её в её же собственные игры.
    Несколько недель спустя, мы снова бежали вместе с возвратившимся в строй Сократом. Мои ноги стали поразительно сильными и пружинистыми.
    "Сократ", - сказал я, то вырываясь вперед, то отставая, играя с ним в салки, - "Ты всегда помалкивал о своих повседневных привычках. Я понятия не имею какой ты, когда мы порознь. Что скажешь?"
    Скалясь от улыбки, он ускорился футов на десять вперёд, а потом умчался дальше по дорожке. Я припустился за ним, пока не приблизился к нему достаточно близко.
    "Ты мне дашь ответ?"
    "Не-а", - сказал он. Тема была закрыта.
    Когда мы, наконец, закончили утренние упражнения по растяжке и медитации, Сократ подошёл ко мне, положил руку мне на плечо и сказал: "Дэн, ты оказался хорошим и способным учеником. С этого момента, ты будешь составлять учебное расписание самостоятельно; выполняй упражнения по мере необходимости. В награду, я кое-что приготовил для тебя. Я стану твоим тренером в гимнастике".
    Я засмеялся. Не смог сдержаться. "Ты станешь тренировать меня...гимнастике? Я полагаю, в этот раз, ты хватил лишнего, Сок". Я разогнался по беговой дорожке, сделал колесо, обратную стойку на руках и высокое сальто с двойным вращением.
    Сократ приблизился ко мне и сказал: "Знаешь, я не умею так".
    "Попался который кусался!", - крикнул я, - "Наконец-то, нашлось то, чего ты не можешь сделать, а я могу".
    "Хотя я заметил", - добавил он, - "что тебе нужно больше распрямлять руки во время вращения... а, и ещё, твоя голова была слишком запрокинута назад при отрыве".
    "Сок, ах, ты старый обманщик....ты прав", - сказал я, осознавая, что моя голова, и в самом деле, была слишком запрокинута назад, а руки надо было распрямить лучше.
    "Когда мы немножко отшлифуем твою технику, мы поработаем с твоим отношением", - подытожил он свою уловку, - "Встретимся в спортзале".
    "Но, Сократ, у меня уже есть тренер - Хал и, к тому же, я не знаю как среагируют ребята на твоё присутствие в зале".
    "О, я уверен, ты придумаешь что сказать им". "Ещё бы", - подумал я.
    Днём, во время общего сбора команды перед тренировкой, я сообщил тренеру и ребятам, что ко мне из Чикаго, на пару недель, приехал мой эксцентричный дедушка, который раньше состоял членом Гимнастического Клуба Тернера, и который хотел поприсутствовать на моих тренировках. "Он - классный дед, настоящий живчик; воображает себя заправским тренером. Если никто не возражает, то, я полагаю, он совсем не помешает тренировке и здорово развлечёт желающих - у него не всегда все бывают дома, если вы понимаете, что я имею ввиду.
    Большинство было настроено благосклонно. "Да, кстати, ему нравится, когда его называют, Мэрилин". Мне с трудом удавалось сохранять серьёзное выражение лица.
    "Мэрилин?" - хором отозвались все.
    "Да уж, это немного странно, но вы всё поймёте, когда увидите его".
    "Может быть встреча с "Мэрилин" лицом к лицу поможет нам понять тебя, Милмен. Говорят это передаётся по наследству". Они засмеялись и начали разминку. В этот раз Сократ вступал на мою территорию и я покажу ему, на что я способен. Понравится ли ему новое прозвище, которое я придумал для него.
    Сегодня, я приготовил ещё один сюрприз для команды. В спортзале мне приходилось сдерживать себя, команда не имела ни малейшего понятия о том, насколько я поправился. Я прибыл на тренировку заблаговременно и зашёл в кабинет тренера. Он возился с какими-то бумажками за своим столом, когда я заговорил.
    "Хал", - сказал я, - "я хочу участвовать в отборочных соревнованиях".
    Уставившись на меня поверх очков он сочувственно произнёс: "Ты же знаешь, что ещё не совсем выздоровел. Я говорил с нашим врачом и он сказал, что тебе потребуется ещё, как минимум, три месяца".
    "Хал", - я оттянул его в сторону и зашептал, - "Я могу сегодня, сейчас! Я дополнительно занимался вне зала. Дай мне шанс!"
    Он колебался. "Ну, хорошо. По одному упражнению за раз, а там поглядим".
    Мы все разминались, от упражнения к упражнению, от снаряда к снаряду по всему залу, раскачиваясь, кружась, кувыркаясь, становясь в стойки. Я начал выполнять движения, которые не выполнял уже больше года. Я берёг основные сюрпризы на потом.
    Затем начался первый этап отбора - вольное упражнение на ковре. Замерев, все смотрели на меня, готового начать упражнение, и думали, выдержит ли моя нога такую нагрузку.
    Всё прошло как по маслу; двойной обратный переворот, мягкий выход в стойку на руках, лёгкий и четкий темп выполнения художественных элементов и ходов, придуманных мною, ещё один головокружительный воздушный проход. Я приземлился легко, в абсолютном равновесии. Я начал воспринимать свист и аплодисменты. Сид и Джош смотрели друг на друга в шоке. "Откуда взялся этот парень?" "Эй, мы должны взять его в команду".
    Следующее упражнение. Джош пошёл на кольца первым, потом Сид, Чак и Гарри. Наконец, пришла и моя очередь. Я поправил ручные захваты, напульсники и прыгнул вверх на кольца. Джош погасил естественные раскачивания и отступил назад. Мои мускулы играли, предвкушая движение. Сделав вздох, я подтянулся в обратный вис, потом перешел в крестообразный вис.
    Я слышал приглушённые вздохи возбуждения, когда я медленно опустился, а потом опять поднялся. Не торопясь, выполнил стойку на прямых руках, выпрямив ноги. "Разрази меня гром", - сказал Хал, и это были самая ненормативная лексика в его исполнении. Из стойки, я без труда выполнил два полных оборота вперед и зафиксировал их без тремора напряжения. Сделав двойное сальто, я приземлился, совершив только маленький шажок в сторону. Неплохо. И так далее.
    После выполнения последнего упражнения меня снова встретил шквал криков приветствия и гиканья. Я заметил Сократа. Он тихо сидел в углу и улыбался. Наверное, он видел всё с самого начала. Я махнул ему рукой, подзывая.
    "Ребята, хочу познакомить вас с моим дедом", - сказал я, - "Это Сид, Том, Херб, Гарри, Джоэл, Джош. Ребята, это ...".
    "Рады познакомиться, Мэрилин", - хором сказали они. На малейшее мгновение Сократ растерялся, а потом сказал: "Привет, ребята! Мне хотелось узнать с какой компашкой водится мой Дэн". Все улыбнулись, наверное он им понравился.
    "Надеюсь вам не кажется странным моё прозвище Мэрилин", - как бы невзначай говорил он, - "Моё настоящее имя - Мэрилл, но прозвище как следует приклеилось ко мне. А Дэн вам не рассказывал, как его называли дома?" - хитро улыбнулся он.
    "Нет", - с нетерпением сказали все, - "Как?"
    "Ну, я, право, не знаю. Не хочу смущать его. Он всегда может сам вам сказать, если захочет". Сократ, старая лиса, посмотрел на меня и сказал почти торжественно: "Тебе не следует стыдиться ...
    Продолжение на следующей странцие...

    << | <     | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 |     > | >>





     
     
    Разработка
    Numen.ru