КЛУБ ИЩУЩИХ ИСТИНУ
 
ДОБАВИТЬ САЙТ | В избранное | Сделать стартовой | Контакты

 

НАШ КЛУБ

ВОЗМОЖНОСТИ

ЛУЧШИЕ ССЫЛКИ

ПАРТНЕРЫ


Реклама на сайте!

































































































































































































































  •  
    БЕССМЕРТИЕ: ИЛЛЮЗИЯ ИЛИ РЕАЛЬНОСТЬ?

    Вернуться в раздел "Философия"

    Бессмертие: иллюзия или реальность?
    Автор: Сергей Культин
    << | <     | 1 | 2 |     > | >>

    Место спонсора для этого раздела свободно.
    Прямая ссылка на этом месте и во всех текстах этого раздела.
    По всем вопросам обращаться сюда.


    БЕССМЕРТИЕ: ИЛЛЮЗИЯ И РЕАЛЬНОСТЬ?

    С. Е. Культин
    Нижний Новгород 1994

    В брошюре изложен новый, оригинальный подход к проблеме бессмертия. Путь ее решения автор видит в преодолении жестких эгоцентрических установок за-падного мышления. Иллюзорна, по мнению автора, не сама идея жизни после смерти, а ее конкретная интерпретация как ЛИЧНОГО бессмертия. Истинное бессмертие заключается не в наивной мечте о вечном существовании ограничен-ного индивидуального «я», но в глубоком понимании своей причастности «жизни божеско-всемирной», в осознании себя неотъемлемой частью Универсума.
    Издание адресовано широкому кругу читателей.

    *********************************************************

    БЕССМЕРТИЕ: иллюзия или реальность? (1)

    Евангелие от Фомы:

    19. Ученики сказали Иисусу: Скажи нам, каким будет наш конец?
    Иисус сказал: Открыли ли вы начало, чтобы искать конец?
    Ибо в месте, где начало, там будет конец. Блажен тот, кто будет стоять в начале: и он познает конец, и он не вкусит смерти.

    В настоящей работе предпринята попытка переосмысления некоторых «самооче-видностей», связанных с проблемой смерти и бессмертия. Последняя рассматри-вается в контексте мирового эволюционного процесса, свидетелями и активными участниками которого мы, привыкшие называть себя смертными, все являемся. Автору представляется глубоко верной мысль К.Э. Циолковского о том, что зна-ние об истинной природе человека, о его жизни, смерти и бессмертии следует «извлечь из естественных начал вселенной, из ее общих законов». В этой работе мы постараемся обосновать правомерность подобного «естественно-научного» подхода к обозначенным «вечным вопросам» человеческого бытия.

    Очевидная безуспешность попыток разрешения мучительной проблемы смерти в европейской культуре, к которой мы себя причисляем, на наш взгляд, во многом обусловлена традиционным для западного сознания «представлением о соматоло-гической идентификации личности» (2), отождествлением себя со своей бренной телесной оболочкой. Между тем, как мы надеемся далее показать, человек, эта, по меткому выражению Тютчева, «игра и жертва жизни частной» являет собой «нечто существенно большее, чем представляет собой, представая перед нами в своей физической и семантической личностной капсулизации» (3).

    Основанием для данной точки зрения может служить, как будет ясно из после-дующего изложения, весьма простая, на первый взгляд, вещь, странным образом ускользающая от внимания исследователей, а именно: в мире, наделенном «стре-лой времени», смерти индивида предшествует его рождение. Чтобы иметь воз-можность умереть, надо было сначала умудриться родиться! Таинство смерти предваряет, таким образом, не менее интригующая загадка нашего появления на свет. Но коль скоро это так, то представляется более логичным, оставив бесплод-ные спекуляции относительно характера будущего посмертного существования, обратиться мыслью «к началу своему», к опыту своего рождения в надежде через разгадку этой «первичной» тайны нашего бытия подобрать ключ к решению про-блемы смерти и бессмертия.

    I

    Что же такого загадочного, спросит читатель, можно усмотреть в факте нашего появления? Если сказать буквально в двух словах, то это совершенно фантасти-ческое количество выбора (отбора), произведенного мыслящей материей в про-цессе естественноисторической смены поколений от момента возникновения че-ловечества до моего рождения. Появление каждого поколения, т. е. именно этих конкретных индивидов, представляло собой результат случайного выбора из ог-ромного множества потенциально возможных, так сказать, «виртуальных» инди-видов, так что общее число всех живших когда-либо на нашей планете составляет непостижимо малую часть по отношению ко всем нерожденным. «Капля в океа-не» весьма бледный образ этой исчезающей малости!

    Выиграть в столь фантастической лотерее представляется мне попросту невоз-можным. «Если бы каждый из нас в отдельности оценил вероятность браков на-ших достаточно далеких предков, - пишет Б. Оливер, - то пришел бы к заключе-нию, что появление каждого из нас событие совершенно невероятное» (4).

    Вот именно! В этом все дело. Стало едва ли не аксиомой считать факт своего рождения результатом исключительного везения, счастливейшей случайности. Бытие в этом мире воспринимается «не как нечто необходимое и естественное..., но как редчайший, ничем не обусловленный дар редчайшего, ничем не обуслов-ленного случая» (5).

    «Я понимаю, - писал Паскаль, - что меня могло и не быть, мое «я» в способности мыслить, но я мыслящий не появился бы на свет, если бы мою мать убили до того, как я стал одушевленным существом. Значит, я не необходим, равно как не вечен и не бесконечен» (6).

    Итак, понимание своего рождения как события случайного недвусмысленно ис-толковывается в качестве свидетельства своей смертности. Случаен значит коне-чен, преходящ. Смертный приговор вынесен, однако, чересчур поспешно.

    Паскаль упускает из виду одну маленькую деталь: для того, чтобы мою мать (а равно и отца) могли убить, они, в свою очередь, должны были родиться (не так ли?). А для этого должны были родиться и встретиться их родители, а также ро-дители их родителей и т. д., т. е. должна была реализоваться бесконечная цепочка рождений и браков моих предков, в которой никто не должен был умереть (по крайней мере до произведения потомства), так как в противном случае «я мыс-лящий не появился бы на свет». Но вероятность осуществления этой цепочки или даже ее фрагмента сколь угодно близка к нулю. Это в корне меняет дело! Случайность случайности рознь. Никому не придет в голову считать чем-то сверхъестественным выигрыш (разумеется, случайный) автомобиля в лотерее, од-нако ни один здравомыслящий человек не признает хоть сколько-нибудь реаль-ной возможность, допустим, десятикратного повторения такого выигрыша. И тем не менее, обращаясь вновь к факту нашего рождения, каждый из нас, по-видимому, должен считать, что он выиграл в этой «почти невыигрышной лотерее» (7).
    Это по меньшей мере странно.

    Таким образом, при ближайшем рассмотрении оказывается, что мое рождение - событие вовсе не такое уж случайное, как это принято считать. Оно слишком не-вероятно, чтобы быть случайным, а значит, каким-то парадоксальным образом необходимо (8).

    Естественно ожидать, что выяснение природы этой, по-видимому, еще не познан-ной необходимости сможет пролить новый свет и на проблему смерти и бессмер-тия, ибо рождение и смерть суть звенья единого жизненного процесса.

    Итак, ариадниной нитью, с помощью которой мы надеемся найти выход из ла-биринта смерти, будет служить цепочка рождений и браков наших предков. Взяв достаточно большое число звеньев этой цепочки, мы неожиданно получаем чрезвычайно обнадеживающий результат: «появление каждого из нас событие со-вершенно невероятное». Очевидно, что источник, зародыш этого невероятия дол-жен быть заключен уже в «элементарном звене» цепочки жизненном цикле какой-либо одной родительской пары (например, отца и матери), ибо ему просто неот-куда больше взяться. Действительно, достаточно спросить, какова вероятность моего появления от моих родителей? Ответ ошеломляющ: один шанс приблизи-тельно на сто триллионов (100 000 000 000 000!) -таково число возможных генных комбинаций родительских половых клеток.

    Как видим, наше появление на свет достаточно невероятно уже па самом послед-нем шаге, так что оставив в покое ни время наших далеких предков, всецело со-средоточимся на конечном звене цепочки.

    II

    Поверим на минуту в возможность случайного выигрыша в «почти невыигрыш-ной лотерее»: из поистине астрономического числа всех мыслимых родительских генных комбинаций «выпала» именно та единственная, которая дала мне жизнь. Попытаемся ответить теперь на следующий вопрос: предопределено ли было по-явление моего «я» в момент зачатия, или возможно было возникновение в онтоге-незе некоего другого «я»? Чужого «я», не имеющего ко мне настоящему никакого отношения? В самом деле, на базе одной и той же (или генетически идентичной) наследственной матрицы даже в социально однородной среде может реализо-ваться любая личностная структура из безгранично широкого спектра, конти-нуума потенциально возможных эгоструктур. Моя настоящая личностная форма (обозначим ее, скажем, «я») явилась результатом случайного выбора из бесконечного ансамбля потенциально ВОЗМОЖНЫХ ЛИЧНОСТНЫХ структур:
    «я1», «я2», ..., «я N» и т. д.

    Спрашивается, был ли я обязан самим фактом своего сознания, тем, что я живу и мыслю, именно этому случайному выбору? Думается, ответ должен быть отри-цательным. Нелепо полагать, например, что если бы единственный ребенок моих родителей в бессознательном младенческом возрасте в силу тех или иных причин был отдан на воспитание в другую семью, то вырос бы некто «другой», но уже не я. С другой стороны, поставив себя на место человека, выросшего в детдоме или семье приемных родителей, разве могу я, будучи в здравом уме, утверждать, что я осознал себя в этом мире именно благодаря разлуке с моими действительными отцом и матерью? Конечно же, нет, это просто абсурд. Какова бы ни была даль-нейшая судьба новорожденного человеческого существа, в какой бы языковой, культурной, природной среде он ни оказался волею случая, несомненно, во всех возможных личностных ипостасях некое сущностное ядро, основа личности оста-ется неизменной, тождественной себе.(9)

    Поскольку веер виртуальных биографических траекторий индивида расходится не из его колыбели, а уже из лона матери, где он был зачат (коль скоро мы говорим об онтогенезе), то столь же очевидно, что если бы оплодотворение материнской яйцеклетки произошло «в пробирке», плод был выношен «суррогатной» матерью, а ребенок воспитывался третьими лицами, то и в этом случае появился бы не кто-то «другой», но все тот же имярек (разумеется, не в своей сегодняшней личност-ной форме).

    Итак, конкретным жизненным обстоятельствам своей биографии (а они могли сложиться не так, как они сложились в действительности, а совсем иначе) я был обязан, как бы это странно ни звучало, лишь формой существования, способом жизнедеятельности, конкретным содержанием своего «я». Но поскольку мне эм-пирически, чувственно доступна лишь именно эта личностная форма, я настолько с ней сживаюсь, настолько она кажется мне естественной и единственно возмож-ной, что я начисто забываю о том, что мое нынешнее «я» есть результат случайно-го выбора из целого океана возможных (но не реализовавшихся) моих (!) «я». Аб-солютизация (более чем понятная) воплотившейся личностной формы и породила идею личного бессмертия, заключающуюся в неограниченном во времени со-хранении данной личностной структуры, безразлично в виде ли примитивного сверхдолгожительства, загробного райского существования, «имманентного вос-крешения» (И.Ф. Федоров) или, на худой конец, «переселения» в кибернетиче-скую машину. (10)

    Однако можно представить себе и другой путь достижения бессмертия, с очевид-ностью вытекающий из изложенного выше. Коль скоро не существует разумных оснований связывать факт своего сознательного бытия исключительно с реали-зацией одной-единственной из бесчисленного множества равновозможных био-графических траекторий (в силу своеобразного принципа относительности) (11), то, может быть, имеет смысл перелетать, наконец, судорожно цепляться за свое случайное «я», униженно выпрашивая у вечности еще год-другой, а признать воз-можность «иных миров», возможность осуществления «своих иных» «я».

    В самом деле, «к чему горевать мне об утрате этой индивидуальности, когда я ношу в себе возможность бесчисленных индивидуальностей?» (12).

    Да, но разве появление других моих «я» хоть сколько-нибудь вероятно, спросите вы. Ответим: оно не только вероятно, - оно существует в действительности!


    III

    Мы имеем в виду прежде всего феномен монозиготных (однояйцевых) близнецов (МБ). «Ничто на свете не кажется мне более удивительным, - писал Дарвин, - чем сходство и различие близнецов».

    В контексте наших рассуждений МБ представляют собой совершенно порази-тельный объект. Они, как известно, появляются из одной оплодотворенной яйце-клетки (зиготы), которая делится па две дочерние клетки (возможно последую-щее деление и этих клеток), получающие идентичные наборы генов. Эти клетки расходятся и развиваются в два самостоятельных эмбриона, а затем и взрослых организма, в две личности. Если в обычном случае одиночнорожденного инди-вида из всего спектра его потенциально возможных, виртуальных биографи-ческих траекторий, «линий жизни» наполняется плотью, кровью и разумом лишь одна из них, то в случае МБ сразу две! Поскольку эти материализовавшиеся био-графические траектории из всего поля возможных представляют собой две со-вершенно случайные ветви развития одной материнской клетки, каждый из МБ, по-видимому, не вправе связывать факт своего бытия, своего сознания с одной из них, только с одной из воплотившихся личностных форм. (13)

    Существование другого близнеца означает существование его второго (с не меньшим основанием его можно считать и первым) «я», его двойника (как тут не вспомнить историю о докторе Джекиле и мистере Хайде, рассказанную Стивен-соном).

    Бытие каждого из близнецов, таким образом, как бы удваивается. Нечто подоб-ное наблюдается при тяжелых психических заболеваниях, характеризующихся «раздвоением», «расщеплением» личности (14), когда в сознании больного чело-века попеременно (иногда с периодом в несколько лет) сменяют друг друга две (или более) личностные структуры, два «я». Конечно, «не дай мне бог сойти с ума», но все же, вообразив себя в подобной ситуации, я вполне отчетливо пони-маю, что внезапное «переключение» моего «я» («я1») на некое другое «я» («я2») вовсе не означает моей смерти (даже при условии невозвращения из состояния «я2» в первоначальное состояние «я1»), не означает перехода из бытия в небытие. (15) Это переход из бытия-1 в бытие-2. «я2» - это мое второе «я»!

    «Три лица Евы» - так называется книга американских авторов, в которой описы-ваются метаморфозы личности Евы Уайт - один из наиболее известных случаев «множественной личности» (16). Какой Евы?
    Несомненно, имелась в виду Ева Уайт. Но ведь «двойники» Евы Уайт: Ева Блэк и Джейн совершенно непохожи ни на Еву Уайт, ни друг на друга, являются «со всех точек зрения» разными личностями! По-видимому, ни Ева Блэк, ни Джейн не яв-ляются «превращенными» личностными формами Евы Уайт, но эти три личност-ные воплощения представляют собой три лица некой безличной «Евы вообще», суть три различные формы проявления одной сущности, особого рода активности высокоорганизованной материи, обусловливающей первичное недифференциро-ванное чувство (или лучше сказать, состояние) «бытия-в-мире». Не Ева Уайт стала вдруг Евой Блэк, нет, а То, что ранее являлось в форме Евы Уайт, теперь приняло форму Евы Блэк или Джейн.

    В отличие от патологического случая «множественной личности», когда личност-ные формы разделены во времени и сосуществуют в рамках одного телесного ин-дивида, генетически идентичного самому себе, в «нормальном» случае МБ (заме-тим, куда более распространенном) имеет место пространственное разделение личностных форм. Вместе с тем следует заметить, что состояния «я1» и «я2» «множественной личности», будучи локализованы в голове одного и того же ин-дивида, тем не менее сменяют друг друга в различных точках пространства, в ко-торых в тот или иной момент времени находится эта самая голова. Предполо-жим, Павел (человек, страдающий данным заболеванием), переместившись из пункта А в пункт Б, внезапно переходит там в состояние «Петр». Разве эта ситуа-ция не была бы полностью аналогична той, при которой Павел, находясь в пункте А, имел бы в пункте Б брата-близнеца Петра?

    Таким образом, как и в случае «множественной личности», с прекращением суще-ствования одного из близнецов жизнь для него не кончается, по крайней мере до тех пор, пока жив «дивно сходный» с ним его «двойник». Смерть означает лишь некоторое
    ограничение в пространстве бытия.

    Близнецы могут быть разделены также и во времени. Известен случай появления однояйцевых близнецов - сестер Эми и Элизабет Райт, (17) которые по причине бесплодия их матери были рождены с использованием метода «бэби из пробир-ки». Эмбрионы были разделены и имплантированы матери поочередно. Элизабет родилась через 18 месяцев (!) после Эми. Нетрудно себе представить, что заро-дыш Элизабет мог быть заморожен и на гораздо более продолжительный срок, так что ее «матерью-инкубатором» могла стать.... ее «старшая» сестра. Эми, та-ким образом, произвела бы на свет самое себя, свое «второе издание». С другой стороны, Элизабет в лице Эми имела бы (да и имеет уже сейчас!) свой первый опыт появления на этой планете. Следует подчеркнуть, что разница во времени рождения (зачатия), сколь бы велика она ни была, не имеет значения, ибо может быть сведена просто к некоторому случайному изменению, спонтанному «воз-мущению» окружающей среды, которое могло иметь место в жизненном цикле любого из близнецов. «Ведь это, в конце концов, все равно ощущает ли кто-то, что он был когда-то уже кем-то в прошлом, или он, обращая время вспять, создает вневременную гиперличность сейчас». (18)

    Подведем некоторые итоги. Мы рассмотрели события, происходящие лишь на микроскопическом отрезке временной оси, непосредственно предшествующем возникновению нашего «я».

    Но сколь многое открылось нам в этом движении! Идея личного бессмертия в ее традиционном понимании уже не представляется единственно приемлемой аль-тернативой, и это вполне оправдано, ибо «невозможно и неразумно желать, чтобы все безграничное бытие приспособилось к ограниченному и конечному бытию, известному нам». (19)

    К нашему появлению вело бесчисленное множество путей, и если есть в этом ми-ре что-либо достойное сожаления, то это, скорее, нереализовавшиеся наши «я».

    Что же касается нашей настоящей личностной формы, то не будет ли разумнее сказать вслед за Хорхе Луисом Борхесом:

    «Я предпочитаю все это забыть, так же как предпочитаю забыть то время, когда я пребывал во чреве матери. Я немного устал быть Борхесом и после смерти, возможно, стану кем-то другим, но надеюсь, уже не Борхесом». (20)

    Возможна ли жизнь после смерти?

    Феномен монозиготных близнецов - эта удивительная подсказка Матери-природы дает нам надежду на обретение не иллюзорного, а действительного бессмертия, которое «состоит не в сохранении нашего эго или нашей ограниченной личности, но в осознании того великого потока реальности, в котором наша - нынешняя жизнь является лишь мимолетным моментом». (21)


    IV

    Обратимся теперь к вещам более прозаическим и вспомним, что не только сама личностная форма, но и исходная зародышевая клетка-зигота - также является ре-зультатом случайного выбора из множества альтернатив внутри некоторого про-странства возможностей, включающего в себя все возможные (генетически раз-личные) соединения родительских половых клеток (гамет). У Homo sapiens, имеющего, как известно, 23 пары гомологичных хромосом, генетическое разно-образие гамет (как отцовских сперматозоидов, так и материнских яйцеклеток) равно 223 = (приблизительно равно) 0,84*107. Следовательно, генетическое раз-нообразие зигот, образуемых слиянием двух родительских гамет, несущих гап-лоидный набор хромосом, составляет приблизительно 0,7*10 в 14-ой степени (!) т. е. те самые сто триллионов генных комбинаций, о которых мы упоминали вы-ше. (Вообразите себе 20000 планет, подобных нашей Земле, на каждой из кото-рых проживает по 5 млрд. человек. Все население этих планет - дети одной роди-тельской пары!)

    В действительности это разнообразие на много порядков больше, поскольку в процессе мейоза гомологичные хромосомы обмениваются участками, что, есте-ственно, усиливает нашу аргументацию.

    Какова же причина, заставляющая нас видеть в факте нашего появления всего лишь слепую игру случая, невероятный выигрыш в фантастической, «почти не-выигрышной» лотерее? Она очень проста и понятна.

    «Ни одно другое сочетание генов, - пишет, например, К. Ламонт, автор книги «Иллюзия бессмертия», (22) – за исключением того, из которого возникла моя личность, не могло бы создать ту конкретную единицу сознания, которую я знаю как «я» (с. 81).
    Интересно, почему же?

    «Да потому, - продолжает К. Ламонт, - что другие сочетания, исходящие от мо-их же родителей, приводят не к созданию моего «я», а к созданию моих братьев и сестер».
    Ну конечно! Ловушка срабатывает безотказно.

    Прежде чем Ламонт усмотрел, наконец, «насколько ничтожны шансы на появле-ние какого-либо конкретного «я» (там же, но несколькими строками ниже), в его поле зрения уже попали братья и сестры и противостоять этой очевидности он, разумеется, не смог. Внешнее несходство (порой весьма разительное) материаль-ных оболочек индивидов, их отграниченность друг от друга в пространстве и во времени, «в-самое-себя-рефлектированность» самостей порождают иллюзию абсолютной, взаимной отчужденности человеческих личностей. Между тем «лю-ди должны... стремиться к тому, чтобы найти себя друг в друге», снять это проти-воречие и обрести тем самым истинную свободу, соединяющую людей «внутрен-ним образом».(23)

    Наш подход, как должно быть заметил читатель, в некотором смысле прямо про-тивоположен, именно, мы прежде всего обращаем внимание, на наличие соответ-ствующего «сверхчувственного» пространства возможностей и число возможных альтернатив внутри него. Это последнее успевает посеять в нас сомнение в реаль-ности происшедшего с нами (как реализовавшейся - вопреки априорной вероят-ности ее осуществления - альтернативы в этом пространстве), прежде чем мы столкнемся лицом к лицу с другой воплотившейся альтернативой. Хитрость здесь заключается в том, чтобы до поры до времени совершенно забыть о ее (их) су-ществовании, дабы иметь возможность исследовать факт своего бытия как бы «в чистом виде». Если бы мы сразу «вышли» на близнецов как на реально сущест-вующий материальный феномен в. виде двух глыб человеческой плоти, т. е. на результат, «оставивший позади себя жизнь», вместо рассмотрения виртуальных биографических траекторий в пространстве возможностей, то -мы .смогли бы раз-ве .только повторить вслед за Ламонтом, что «даже когда мы. имеем дело-с иден-тичными близнецами, наличие у них отдельных тел влечет за собой возникно-вение различных и отдельных. личностей» (с. 81).

    На самом же деле, как мы видели, - существование моего близнеца означает су-ществование моего - второго «я», и это обстоятельство заставляет меня усомнить-ся в истинности утверждения, что появление моего «я» связано с «единственным в своем роде сочетанием генов». Представляется малоправдоподобным, чтобы природе, столь экономной в своих решениях, зачем-то понадобилось «облагоде-тельствовать» именно близнецов, одарил каждого из них двумя (или более) жиз-нями, тем более, что каждый из MБ сам по себе, в своей телесной отдельности аб-солютно ничем не выделяется среди обычных одиночнорожденных людей, како-вых на Земле подавляющее большинство. Во всяком случае, я уже не могу отне-сти это утверждение «к таким безусловным предположениям, каким является на-личие черных шаров в корзине, в которую мы сами их положили». (24) Я должен считать его гипотетическим суждением, «нулевой гипотезой» о случайности мое-го появления на свет.

    В родительской генной «корзине» находится 100 000 000 000 000 «шаров» ген-ных комбинаций. Сколько из них «белых», а сколько «черных» - я заранее не знаю; мне не дано непосредственно заглянуть в эту «корзину». «Наугад» выни-мается один «шар», который оказывается «черным» (т. е. означающим мое появ-ление). Как я должен отнестись к гипотезе о том, что уж остальные-то 99999999999999 шаров в этой корзине наверняка должны быть «белыми»? Во-прос риторический. М. Полани (с.45-47) говорит о предложенной Р. Фишером стандартной процедуре опровержения нулевой гипотезы, основанной на отбрасы-вании вероятностей, меньших 5%. А у нас одна триллионная процента! По-видимому, единственно разумное объяснение этой кажущейся невероятной нашей везучести заключается в предположении, что число «черных» шаров в «корзине» должно быть по крайней мере соизмеримым с числом «белых» шаров.

    Это означает, что факт своего бытия, своего сознания не следует связывать с единственной генной комбинацией, реализовавшейся в действительности. Фе-нотипическая реализация другого набора родительских генов означала бы не небытие (т. е. бытие кого-то «другого»), а мое бытие в другой личностной форме. (25) Реализовавшаяся в действительности настоящая личностная форма представ-ляет собой лишь одну из множества равновозможных форм моего бытия. Вероят-ность ее появления чрезвычайно мала, но вероятность моего бытия равна 11 в 26-ой степени.

    Лотерея, в которой я участвовал, была не «почти невыигрышной», а совершенно беспроигрышной (если, конечно, не воспринимать рождение субъектом противо-положного пола как жизненную катастрофу).

    Таким образом, на вопрос «Если бы в день, когда я был зачат родителями... яйце-клетка моей матери была оплодотворена другим сперматозоидом моего отца, кем бы я был теперь? Был бы я своим братом или сестрой?», (27) мы можем ответить вполне утвердительно, не прибегая к медитации или приему психоделиков: да, несомненно, я был бы братом или сестрой. Мое бытие есть необходимость, фор-мой проявления которой является данный случайный генотип в его случайном фенотипическом, личностном воплощении. Последнее, при реализации двух и более генотипов, имеет вид братьев и сестер, т. е.» моих вторых, третьих и т. д. «я», в частном случае генетически идентичных. Само собой разумеется, что мои братья и/или сестры (в т. ч. и нерожденные), рассуждая аналогичным образом, находят свое бытие во мне и друг в друге. Все абсолютно симметрично. Из ска-занного ясно, что со смертью одной из личностных форм «весь я не умру». Я по-теряю одну «степень свободы».

    V

    Но позвольте, возразит здесь читатель, разве брак наших родителей был «от века» предопределен? И даже если это событие все же произошло, разве не мог он быть бездетным? О какой же необходимости может в таком случае идти речь? Ведь «рождение каждого из нас - это, несомненно, чистая случайность (не встреться в определенный момент моя мать и мой отец - и меня не было бы на свете)...» (28)

    Трудно поверить, что это продиктованное элементарным здравым смыслом ут-верждение может оказаться ошибочным. И тем не менее это «несомненно» так. В самом деле, что такое союз моих родителей? Это также результат «запоминания» случайного выбора внутри некоторого «пространства выбора», включающего в себя множество потенциальных невест (для моего отца) и женихов (для моей ма-тери). Предположим, что выбор будущего спутника жизни осуществляется лишь одним из родителей (тем самым мы фиксируем одну из выбирающих сторон, счи-тая другую случайной). Пусть это будет отец. Если принять во внимание, что браки могут совершаться не только в пределах какого-либо региона или этниче-ской группы, но действительным объемом «пространства выбора» является все достигшее определенного возраста женское население земного шара, то прихо-дится констатировать, что выбор производится среди миллиарда (10 в 9-ой сте-пени) человек.

    Спрашивается, каким же чудом отцы наши умудряются найти в этом «сонмище людском» наших матерей, ведь при другом выборе нас попросту бы не было?!

    После всего сказанного вопрос этот не должен вызвать у нас особых затрудне-ний, ибо конкретная природа альтернатив очевидно не имеет отношения к сути дела. Не имеет довлеющего значения, по-видимому, и число N альтернатив; оно лишь сообщает начальный эвристический импульс исследовательской мысли. При N=10 противоречие обнаружить невероятно трудно (если, разумеется, огра-ничиться исключительно последним звеном цепочки), по если N=10 в степени 100, то только крайне доверчивый человек не заметит подвоха.

    Везение, как и все на свете, имеет меру. «Нам представляется, - писали по не-сколько иному поводу в «Эволюции физики» А. Эйнштейн и Л.Инфельд, - что по-весть о неких тайнах ниже по своему достоинству, если она загадочные события описывает как случайные. Конечно, нас больше удовлетворила бы повесть, кото-рая следовала бы разумному образцу». Разумный же выход из нашей ситуации, по всей видимости, только один: он заключается в допущении, что и другие альтер-нативы также благоприятствуют нашему появлению, факт существования моего сознания вовсе не случаен. Такой случайностью явилась конкретная индивидная, личностная форма моего сознательного бытия, однако при любом выборе отца я с необходимостью появился бы на свет. Но ведь в некоторых случаях выбор со-вершается неоднократно: отец мог вступить в повторный брак, и от этого брака рождаются дети, которые представляют собой не что иное, как мое второе, третье и т. д. «я» (внебрачные дети, конечно, не составляют исключения, ибо браки со-вершаются на небесах). Это особенно ясно в случае, когда отец имеет детей от сестры матери, поскольку сибсы (дети одних родителей), как было показано вы-ше, суть одно «я».

    К этому же результату можно прийти и другим путем, не основанным явным об-разом на количественной оценке вероятностей. Если мысленно поставить себя на место одного из своих сверстников, отец которого является земляком моего отца, а мать – уроженкой другого города (региона, страны и т. д.), то выясняется до-вольно-таки странная вещь, именно, в то время, как я, рассуждая традиционно, должен считать, что возник благодаря тому, что отец выбрал себе спутницу жизни из своих землячек, означенный сверстник обязан, очевидно, держаться прямо противоположного убеждения: он, по его мнению, ни за что не увидел бы свет, если бы его отец женился на своей однокласснице, а не на парижанке или варша-вянке! Но ведь «пространство выбора» едино для всех отцов, а результат отбора, т. е. образование тех (а не иных) родительских пар, принципиально непредсказу-ем и, в конечном итоге, совершенно случаен.

    Столь же (а иногда гораздо более) вероятно было моему отцу встретиться с матерью моего сверстника, а его отцу - с моей матерью, так что «априори» нет ни-каких оснований считать какое-либо подмножество (одну или более альтерна-тив) «пространства выбора» чреватым моим появлением, а другую его часть (какую именно?!)? Нет.


    Заметим, наконец, что если, признавая независимость своего появления от кон-кретной комбинации родительских генов, допустить все же возможность «обры-ва» цепочки при отборе фенотипов, то мы снова остаемся один на один с «полу-бесконечной» цепочкой браков наших предков, вероятность осуществления ко-торой практически столь же безнадежно мала, и, таким образом, ни на шаг не продвигаемся в решении проблемы.

    Мы исходили из данности отца. Полагая теперь, что отец - результат случайно-го выбора матери, мы, понятно, приходим к тому же выводу. Разумеется, обе же-сткие альтернативы (я либо «папин», либо «мамин») являются сильной идеализа-цией, ибо выбор всегда обоюден. Даже в случае полной пассивности, комы одного из партнеров он выбирает уже одним фактом своего присутствия в этом мире. Оба родителя в равной степени случайны (как одинаково случайны и мужская, и женская гаметы, образующие при слиянии зиготу, хотя, конечно, в первом слу-чае - выбор носит гораздо более сложный характер, опосредован социальными факторами).

    Что же получится, если вместо настоящих отца и матери мысленно «подставить» пару из числа потенциально возможных родителей? «Подстановка» дает «вирту-альную» родительскую пару, от которой я также мог бы родиться. Поскольку реально существующие родительские пары являются подмножеством «простран-ства выбора», это означает, что я имею бытие во всем потомстве от этих браков.

    «Видящий это не видит ни смерти,
    Ни болезни, ни страдания,
    Видящий это видит все,
    Он всюду достигает всего.
    Он бывает одним, бывает тремя, пятью,
    Семью и девятью, и еще он назван одиннадцатью,
    И ста одиннадцатью, и двадцатью тысячами». (29)


    VI


    Как видим, сфера нашего бытия расширилась до размеров земного шара. Умереть, уйти в небытие становится все сложнее. Но, как замечает со свойственной ему проницательностью К. Ламонт, «шансы против существования каждого из роди-телей были столь же велики, как и в случае со мной. То же самое относится к ро-дителям моих родителей и так далее - к бесконечным предшествующим поколе-ниям» (с. 82). Так значит, я все-таки случаен и мне несказанно повезло, что я поя-вился на свет? Нет, конечно же, нет! Выводы, к которым мы пришли, рассмотрев только одно звено этой уходящей во тьму веков цепочки рождений и браков на-ших предков, применимы и ко всем остальным ее звеньям (как к каждому звену в отдельности, так и ко всей цепочке в целом как совокупности звеньев). Очевидно, в силу всего вышеизложенного, нет оснований связывать факт своего бытия, своего сознания именно с этим конкретным произведенным выбором (последова-тельностью выборов), обусловившим появление данной совокупности родитель-ских генотипов. Та случайная выборка из «непостижного уму» числа всех воз-можных генных сочетаний, которую представляют собой наличие существующие родительские генотипы (в их фенотипическом, личностном воплощении), ответ-ственна лишь за появление конкретных форм моего бытия. По всей видимости, любые две случайно встретившиеся гаметы из генофонда вида Homo sapiens приводят к моему появлению (в указанном выше смысле), но, конечно, не к кон-кретной форме моего бытия, к которой ведет «цепочка уникальности» и вероят-ность появления которой ничтожно мала. Очевидно, время встречи гамет - со-стоялась ли эта встреча в далеком прошлом или она грядет в необозримом буду-щем - не имеет значения. (30)

    Катха упанишада так говорит об этом:

    «5. Начикетас сказал: «Среди многих иду я первым, среди многих иду я сред-ним,...
    6. Погляди назад на прежних людей, погляди вперед на будущих -
    Подобно зерну, созревает смертный; подобно зерну, рождается он вновь».(31)

    Выше мы упоминали о сестрах-близнецах Райт. Можно себе вообразить и та-кую ситуацию, при которой замораживаются на целые столетия половые клетки представителей (напр., нобелевских лауреатов) нескольких поколений людей. Бу-дучи разморожены в нашем веке, они дополняют «пространство выбора», о кото-ром говорилось выше. При слиянии этих половых клеток между собой (разуме-ется, сперматозоидов с ооцитами) или с гаметами ныне живущих людей образу-ются зиготы, фенотипическая реализация которых также означает появление мо-их «я». Нетрудно заметить, что подобное «замораживание» (и «разморажива-ние») реализуется в действительности как факт одновременного существования по меньшей мере трех поколений.

    Невозможно не привести здесь изумительный по силе мысли и художественно-сти выражения фрагмент из Йогататтва упанишады, наилучшим образом иллю-стрирующий сказанное:

    «З. Ту грудь, что некогда питала его, он сжимает, охваченный страстью.
    В том лоне, что некогда породило его, он предается наслаждению.
    4.Та, что была ему матерью, - снова жена; та, что жена, - снова мать.
    Тот, что был ему отцом, - снова сын; тот, что сын, - снова отец.
    5. Так в круговороте бытия, словно вращающиеся ковшы водочерпального колеса, Блуждает человек, рождаясь в материнской утробе, и приходит в миры». (32)

    Итак, я просто не мог не появиться на свет, я необходим уже в силу существова-ния рода человеческого, условия выживания которого являются в то же время и условиями моего бессмертия, т. е. бессмертия вcex ныне живущих (и умерших) людей. Представляющееся непримиримым противоречие между родом и инди-видом оказывается иллюзорным. В действительности «бессмертие, рода - это только символ неразрушимости индивидуума». (33)

    Все земное человечество представляется нам, таким образом, как бы одной ги-гантской «множественной личностью», реализованной на дискретных носителях сознания, разделенных «двойной непроницаемостью» времени и пространства, но находящихся в едином поле сознания этой «множественной личности». Любая мысль, «связно подуманная нами в подчерепном пространстве головы», (34) лю-бое состояние сознания индивида, локализованное в его телесной оболочке, вме-сте с тем «каким-то первичным образом... находится вне индивида как некое про-странственно-подобное или полевое образование». (35)

    Ничего мистического в этом нет. Мистика заключена скорее в самой повседнев-ной жизни, в обыденном сознании, ослепленном «неминуемой наглядностью на-шего предметного (макроскопического) языка». (36)

    Наивно было бы думать, что мы уже избавились от всей своих иллюзий. Разве что они стали более утонченными. С поверхности зеркала снят лишь самый тол-стый слой пыли. Одной из самых укоренившихся иллюзий, несомненно, являет-ся полагание человеком себя в качестве безусловного субъекта, а всего окружаю-щего мира в качестве объекта. «Однако что дает нам основание для такого пред-положения? - читаем у Л. Фейербаха. - Разве мы погружаемся в волны мирского моря только до сердца, по горло или даже только до пупа, а не наоборот, выше ушей? Разве наш дух, или самость, или как можно его еще назвать есть какое-то ничто, находящееся вне мира и движущееся в ничто? Разве сотканное нашим мозгом не имеет внутренней связи с великой тканью Вселенной?.. Не находимся ли мы в каждом акте жизнедеятельности в один и тот же момент в себе самих и вместе с тем вне нас?» (37)

    Современное естествознание в своем развитии все дальше, и, думается, все «не-возвратнее» отходит от объектного способа мышления, от понимания мира как логической конструкции «бесплотного» познающего субъекта. «Есть такой аспект мира, - пишет Ф. И. Гиренок, - познать который мы сможем, если будем смотреть на мир с позиции внутреннего наблюдения. Внутренним наблюдением мы видим мир и как субстанцию, и как субъект».(38)

    Это, безусловно, весьма необычный способ видения реальности, требующий от нас гораздо большего интеллектуального напряжения, чем, скажем, принятие гелиоцентрической системы мира, ибо в последнем случае внешний наблюдатель «всего лишь» переносится с Земли на Солнце, тогда как внутреннее наблюдение его вовсе элиминирует. В тот момент, когда мы видим мир как индивид, человек как. познающий субъект... исчезает!

    В этой парадоксальной ситуации «нет солнца, нет «я», в смысле чего-то самостоя-тельно существующего. Есть лишь узор: «личность, видящая солнце», одна нераз-дельная картина» (О.О.Розенберг). (39)

    Находиться вне себя неким «первичным образом» означает, в сущности, не что иное, как быть неотъемлемой частью этого мира, быть самим этим миром. Внут-ренним наблюдением мы отождествляемся с миром как целым и всматриваемся в себя глазами этого целого. Это процесс самопознания мира посредством челове-ческого сознания. По-видимому, тот крайне- странный с точки зрения отдельно-го обособленного «это» результат (бессмертие в других «я»), к которому мы при-шли в ходе наших рассуждений, может быть наиболее адекватно интерпретиро-ван именно с позиции внутреннего наблюдения. С этой интегральной точки зре-ния всякое состояние сознания, всякое вообще проявление жизненной активно-сти, которые мы, впав в иллюзию автономности нашего существования, традици-онно замыкаем в наши телесные рамки, являются внутренними состояниями са-мого материального мира. Но коль скоро это так, то выражения «мое бытие в дру-гой личностной форме», «мое второе «я» и т. д., очевидно, представляют собой не что иное, как отражение бесчисленных элементарных актов самоидентификации единственного субъекта самосознающей субстанции универсума, (40) разверты-вание во времени и пространстве вневременного и вне-пространственного абсо-лютного тождества «я есть я».

    Поскольку такие, на первый взгляд, сугубо организменные свойства, как «жизнь» и «разум», в строгом смысле принадлежат природному комплексу «организм-среда», единой «изолированной динамической системе» как целому, (41) постоль-ку «смерть» означает гибель или вырождение всей системы, то есть полную поте-рю ею свойств жизни и разума.

    VII

    Что следует понимать под «изолированной динамической системой»? является ли Земля изолированной системой? ясно, что нет. А Солнечная система? И в этом случае ответ будет отрицательным. И. С. Шкловский пишет: «До сравнительно недавнего времени молчаливо принималось, что возникновение и развитие жиз-ни на Земле есть локальный феномен, в котором ни Галактика, ни Метагалактика никакой роли не играли. Считалось, что если бы ничего, кроме Солнечной систе-мы, во Вселенной не было бы, жизнь развивалась бы так, как она развивалась в действительности. То, что такая точка зрения грубо ошибочна, ясно видно хотя бы из того, что для жизни необходимы тяжелые элементы, синтезируемые при вспышках сверхновых звезд». (42)

    Представление о локальном характере феномена жизни противоречит концепции расширяющейся Вселенной, результатом длительной эволюции которой явилось образование космических объектов, подобных нашей Солнечной системе, при-годных для зарождения и развития жизни. Земная жизнь, несомненно, явление нелокальное в масштабе Вселенной, но какое отношение, могут спросить, имеет данное обстоятельство к проблеме бессмертия? Как это ни странно, самое не-посредственное.

    Для нас нет ничего более естественного, как бы само собой разумеющегося, чем интуитивное представление о том, что окружающая природная среда и мы сами как ее органическая часть должны быть именно такими, каковы суть в действи-тельности. До сих пор в наших рассуждениях мы исходили из существования человечества как некоей данности. Однако биологическая (и предбиологическая) эволюция на Земле шла не по заранее предначертанному пути, и в ходе ее вполне могло возникнуть разумное существо, отличное от человека. Но каким бы мало-вероятным ни было появление на нашей планете вида Homo sapiens, для этого была необходима, как минимум, сама Земля. Вероятность образования именно Земли из первичного газового облака была ничтожно мала. А каким числом оце-нить вероятность происхождения прото-солнечной туманности? Нашей Галак-тики - Млечного пути? Метагалактики именно с данным набором фундамен-тальных физических констант?...

    Вероятность совместного наступления событий, предшествующих возникнове-нию человека (выше мы обозначили лишь некоторые важнейшие вехи на этом пу-ти), столь невообразимо мала, что априори невозможно представить себе, что-бы все эти уникальные события шаг за шагом могли реализоваться. И тем не ме-нее мы, несомненно, существуем. Более того, как полагает С. Вайнберг, «для че-ловеческих существ почти неизбежна вера в то, что мы имеем какое-то особое отношение к Вселенной и что человеческая жизнь есть не просто более или менее нелепое завершение цепочки случайностей, ведущей начало от первых трех ми-нут, а что наше существование было каким-то образом предопределено с самого начала». (43)

    Приведенные слова легко могут быть истолкованы в мистическом смысле. Однако для веры есть весьма серьезные основания, ничего общего с религией не имею-щие. «Знай, послушник, - говорит Иван Карамазов брату Алеше, - что нелепости слишком нужны на земле. На нелепостях мир стоит, и без них, может быть, в нем совсем ничего бы и не произошло».

    С подобной «нелепостью» мы столкнулись, когда подсчитывали свои шансы на рождение с учетом вероятностей рождений и браков наших предков. Поскольку вероятность появления Homo sapiens, оцениваемая априори, в момент так назы-ваемого Большого взрыва, ничтожно мала (практически равна нулю), мы имеем все основания заключить, что наше сознательное бытие, безусловно, является не-обходимостью (бесконечно более высокого порядка). Сказанное не должно вос-приниматься как некий парадокс, ибо «случайность - это только один полюс взаимозависимости, другой полюс которой называется необходимостью». (44)

    Природа этой необходимости может быть понята в результате анализа посредст-вующего движения, приведшего к появлению человечества, которое мы рассмат-риваем как одну «множественную личность» (абстрагируясь, естественно, от психиатрического значения этого термина). Это движение предстает перед нами как грандиозный «каскад бифуркаций», совокупность невообразимого числа по-следовательных выборов внутри соответствующих «пространств возможно-стей». Каждый предшествующий выбор создает пространство возможностей для последующего случайного выбора; этот последний формирует набор возможных альтернатив для выбора, следующего за ним и т. д. В рамках настоящей работы невозможно сколько-нибудь подробно рассмотреть движение в пространствах возможностей, определяемых хотя бы только теми важнейшими бифуркациями, которые мы, опуская ряд не менее «судьбоносных» посредствующих звеньев (многие из которых нам к тому же неизвестны, да и едва ли когда-нибудь станут известны), бегло перечислили выше. Но для достижения нашей главной цели это-го, по видимому, и не требуется, ибо подход здесь полностью аналогичен выше-описанному для более поздних этапов движения, непосредственно предшествую-щих появлению наших «я».

    Конкретная физическая природа альтернатив, как уже отмечалось выше, не затра-гивает сути дела. Описывается ли воображаемое движение в пространстве вирту-альных биографических траекторий индивида или мы рассматриваем возможные ветви развития земного «древа жизни»; интересуемся ли мы появлением данной случайной комбинации родительских генов или зарождением уникального гене-тического кода жизни на Земле; задумываемся ли над превратностями судьбы, сведшей вместе «на аршине вечности» наших родителей, или наш умственный взор завораживает числовая гармония орбит дружной семьи планет Солнечной системы и т. п., - в любом случае ни о каком «безмерном везении», как мы пола-гаем, речь не идет: нам «безмерно повезло» лишь с конкретной формой нашего бытия. «Необходимо всегда помнить, - справедливо отмечает Б. Оливер, - что оглядываясь на свое прошлое, мы смотрим на тот специфический путь, по кото-рому человек дошел до своего нынешнего состояния, но что возможны и альтер-нативные пути, ведущие к тому же пункту следования». (45)

    Разумеется, столь уникальнейшее событие, как появление вида Homo sapiens, бы-ло связано с прохождением «через множество игольных ушков», (46) но выигры-шем в этой игре случайностей оказываемся не «мы сами», но, повторяем, лишь форма нашего существования.

    Конечно, далеко не все альтернативные пути ведут к появлению жизни и ее ра-зумных форм (подобно тому, как мы не рождаемся от бесплодных браков), (47) но там, где это происходит, там мы появляемся «с железной необходимостью».

    Эволюция материи неизбежно приводит к возникновению в той пли иной про-странственно-временной области Вселенной высокоустойчивого состояния веще-ства, способного собирать, абстрактно анализировать и использовать информа-цию для целей выживания. Этого было достаточно, чтобы мы появились. Место, время и субстрат не имели значения, они могли быть любыми.

    «Правда, дух как имеющий тело находится в определенном месте и в определен-ном времени, но он все же возвышается над пространством и временем». (48)

    У Паскаля читаем следующее: «Когда я размышляю о мимолетности моего суще-ствования, погруженного в вечность, которая была до меня и пребудет после, и о ничтожности пространства, не только занимаемого, но и видимого мной, про-странства, растворенного в безмерной бесконечности пространств, мне не ведо-мых и не ведающих обо мне, - я трепещу от страха и спрашиваю себя, - почему я здесь, а не там, ибо нет причины мне быть здесь, а не там, нет причины быть сей-час, а не потом или прежде. Чей приказ, чей промысел предназначил мне это вре-мя и место?» (49)

    Чрезвычайно глубокая и четко сформулированная мысль. И в самом деле, нет ни-каких причин мне не быть в другом месте и в другое время. я существую «здесь» и «теперь» лишь постольку, поскольку я пребываю везде и всегда.

    Играя «на рулетках галактик» (С. Лем), мы выигрывали не самое жизнь, а лишь форму нашего существования, т. е. (с позиции внутреннего наблюдения) ту или иную особенную форму, в которой материя мыслит самое себя. Антропогенез представляет собой лишь один из бесчисленного множества путей «гоминизации» (Тейяр де Шарден) материи.

    По-видимому, свойства «жизнь» и «разум» нельзя считать принадлежащими ка-кой-либо локальной области, например, планетной системе, галактике или скоп-лению галактик, и мы едва ли ошибемся, если скажем, что и Метагалактике.

    Существует единая «изолированная» самоорганизующаяся система - Вселенная как целое, самосознающая Вселенная, которая и является нашим истинным Я.

    «Смерть», таким образом, означает полное исчезновение во Вселенной сложных динамических «состояний равновесия», высокоразвитых «диссипативных струк-тур» (И. Пригожий), одним из представителей которых является многострадаль-ное земное человечество. Впрочем, почему же непременно высокоразвитых? Разве многочисленные биологические формы «братьев наших меньших» или ки-шащие «слабые формы сознания» (В. В. Налимов) не входят в сферу нашего бы-тия?

    Помните: «Все есть Человек, Пуруша».

    И не об этом ли слова Иисуса: «Я - Свет, который над всеми, Я - Все. И все вы-шло из меня, и все вернулось ко мне. Разруби дерево, я - там; подними камень, и ты найдешь меня там». (Апокриф от Фомы, 81)?

    Это ли не свидетельство вездесущности вселенского разумного начала? Очевидно в этом пункте мы существенно расходимся с позицией некоторых авторов, на-пример, Е.С. Полякова, который в своей весьма содержательной книге (50) на-стаивает на том, что «... пребывая в веке сем, в мире сем, человек в новой палин-генезии может стать толь-ко лишь человеком же», (с. 216).

    Как явствует из всего изложенного выше, для столь категоричного вывода не име-ется достаточных оснований. Напротив, мы можем с уверенностью утверждать как раз обратное: крайне маловероятно человеку в...
    Продолжение на следующей странцие...

    << | <     | 1 | 2 |     > | >>





     
     
    Разработка
    Numen.ru