КЛУБ ИЩУЩИХ ИСТИНУ
 
ДОБАВИТЬ САЙТ | В избранное | Сделать стартовой | Контакты

 

НАШ КЛУБ

ВОЗМОЖНОСТИ

ЛУЧШИЕ ССЫЛКИ

ПАРТНЕРЫ


Реклама на сайте!

































































































































































































































  •  
    МИСТИКИ И МАГИ ТИБЕТА

    Вернуться в раздел "Магия"

    Мистики и маги Тибета
    Автор: Александра Давид-Неэль
    << | <     | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 |     > | >>

    Место спонсора для этого раздела свободно.
    Прямая ссылка на этом месте и во всех текстах этого раздела.
    По всем вопросам обращаться сюда.


    выгравированной на камне, металле или дереве. Некоторые "кйилкхоры" изготовляют при помощи маленьких флажков, светильников, ароматических палочек, "торма", сосудов, наполненных различным содержимым и т.п. и изображают целый мир в миниатюре. Но участвующие в них персонажи и окружающие их аксессуары обычно представлены аллегорически. Например, божества или ламы изображаются в виде маленькой пирамиды из теста, именуемой "торма". "Кйилкхоры" чертят также на досках или на земле сухими порошкообразными красками. В одной из четырех высших школ крупных монастырей Тибета, а именно в школе "Гиюд", монахам преподают искусство составления разнообразных кйилкхоров. Существует множество их разновидностей. В монастырях "Сакья-па" я видела кйилкхоры по крайней мере трех метров в диаметре. Они нарисованы порошкообразными красками и закреплены маленькими палочками, что дает возможность наносить краски слоями различной толщины. Таким образом получается рисунок, напоминающий рельефные географические карты. Эти гигантские колеса заключаются в ограду из дерева или раскрашенного картона, изображающую крепостные стены с воротами. В надлежащих местах располагают алтарные светильники и маленькие флажки.
    Трапа, желающие достичь совершенства в этом виде архитектуры, тратят годы на изучение ее законов. Ламы утверждают, будто малейшая ошибка в рисунке, красках, размещении действующих лиц или окружающих предметов может навлечь страшные несчастья, так как "кйилкхор" - магическое средство и обращается против неумелого профана. Нужно добавить, что никто не смеет строить или чертить "кйилкхор", не получив предварительно специального посвящения, причем каждая разновидность "кйилкхора" требует соответствующей степени посвящения. "Кйилкхор", сооруженный непосвященным, останется мертвой вещью, не имеющей силы. Вообще, знанием символического значения "кйилкхоров" и искусством им пользоваться обладают только немногие ламы, удостоенные высших степеней посвящения. Естественно, что "кйилкхоры" сложной конструкции или больших размеров в тсхам-кхангах не встречаются. Здесь формы и диаграммы "кйилкхоров" чрезвычайно упрощаются. Кроме того, тайные "кйилкхоры" мистиков отличаются по форме от "кйилкхоров", изготовляемых в монастырях-гомпа.
    Вероятно, в самом начале своего духовного воспитания послушник получает от учителя-ламы необходимые указания для построения диаграммы, предназначенной выполнять функции того, что тибетцы именуют "тен" (опора, предмет, привлекающий и фиксирующий внимание). В центре "кйилкхора" помещают центральную фигуру - божество или бодхисаттву (главное действующее лицо). Вокруг него представляют мир, в котором это лицо предположительно обитает, и существа, этот мир населяющие, изображая их материальными средствами - фигурами или другими символами, уменьшающими эффект абстрактности. Ученик должен научиться четко распознавать разнообразные образы. Сперва он будет прибегать к помощи вычитанных в книгах описаний внешности божества, его одеяния, поведения, вида его жилища, местности, где оно расположено и т.д. Но со временем тсхам-па уже не нужно будет припоминать подробности, соответствующее представление возникает само собой, непроизвольно, как только он усаживается перед "кйилкхором". Многие ученики, добившись таких результатов, почивают на лаврах, вполне довольные своими успехами и собой, и учитель никогда не делает ни малейшей попытки объяснить им, что они едва перевернули первую страницу мистической азбуки.
    Ученику целеустремленному и настойчивому на следующем этапе предстоит вдохнуть жизнь в "кйилкхор", до сих пор бывший инертной вещью, простой памятной записью.
    Индусы дают жизнь магическим диаграммам и скульптурным изображениям богов, прежде чем поклоняться им. Обряд этот именуется "прана-пратиштха". Цель его - вдохнуть при помощи духовной эманации в неодушевленный предмет жизненную силу верующего. Сообщенная предмету жизнь поддерживается ежедневными ему поклонениями. В сущности, он "питается" сосредоточенной на нем концентрацией мысли. Если этой питающей силы ему начинает не хватать, живая душа в нем чахнет и гибнет от истощения. Одухотворенный предмет снова превращается в мертвую материю. Последнее - одна из причин, почему индусы считают грехом прекращение ежедневного служения уже одухотворенным изображениям богов, за исключением тех случаев, когда даруемая им жизнь ограничена рамками особой церемонии. В таких случаях по окончании обряда их считают покойниками и с большой пышностью погребают в водах священной реки.
    Тибетские мистики оживляют свои "кйилкхоры" аналогичным способом, но не с целью сделать их предметом поклонения; материальное изображение "кйилкхора" после определенного периода упражнений, когда он уже сделался совершенно умозрительным образом, убирают.
    Привожу описание одного из самых употребительных для этого периода тренировки упражнений, выполняемого при посредстве материального "кйилкхора" или без него.
    ...Вызывают в воображении образ божества. Сначала созерцают только этот образ. Затем из тела божества возникают другие формы. Некоторые из них идентичны по образу, другие отличаются друг от друга и от первоначального образа. Этих созданий часто бывает четыре, но при некоторых видах медитации они исчисляются сотнями, чаще их бывает неисчислимое множество. После того, как эти разнообразные божества, окружающие центральную фигуру, станут очень отчетливыми, они должны мало-помалу снова одна за другой раствориться в ней. Она опять оказывается в одиночестве и затем начинает расплываться. Первыми исчезают ноги и таким же образом, медленно и постепенно, рассеивается все тело. Наконец, исчезает голова, и от всей фигуры остается только точка. Она может быть темной, цветной или ярко светящейся. Учителя-мистики связывают с этой особенностью степень духовного развития ученика. В конце концов точка приближается к погруженному в медитацию ученику и входит в него. Тут тоже надо заметить, какой частью тела точка поглощается. За этим упражнением следует период медитации, и затем точка выходит из тела "налджорпа", причем нужно повторить указанные выше наблюдения. Некоторые учителя указывают ученику, в каком месте точка должна слиться с его телом и снова появиться. Обычно это место находится между бровями. Другие, наоборот, советуют не стараться направлять ход развития иллюзии и ограничиться только ее наблюдением. Или же наставник рекомендует тот или другой из этих методов в соответствии с преследуемой целью. Выделившаяся из тела ученика точка удаляется, превращается в головку, затем появляется все тело; из тела возникают другие формы, снова поглощаемые центральной фигурой. Фантасмагория опять разворачивается в том же порядке, повторяясь столько раз, сколько мистик сочтет полезным.
    В других упражнениях в воображении возникает образ лотоса. Он раскрывает лепесток за лепестком, и на каждом из них восседает "бодхисаттва". Центральная фигура занимает венчик цветка. Распустившись, цветок постепенно закрывается, и каждый лепесток, свертываясь, испускает луч света, исчезающий в сердце лотоса. Наконец, когда венчик цветка в свою очередь свертывается, излучаемый из него свет проникает в погруженного в медитацию монаха. Это упражнение имеет много вариантов.
    Другой вид тренировки состоит в представлении множества божеств, мысленно размещаемых во всех частях тела, сидящих на плечах, руках и т.д. Многие из стремящихся к вершинам мистических знаний довольствуются этой степенью достижений, забавляясь видениями вместо того, чтобы идти по пути совершенствования. Мое сухое описание может дать только отдаленное представление о своеобразии являющихся мистикам миражей. Благодаря всегда неожиданному богатству комбинаций, возникающих после определенного периода тренировок, видения эти легко превращаются для ученика в увлекательную игру. Перед зрелищами, услаждающими замурованного в своем тсхам-кханге затворника, бледнеют самые блестящие наши театральные постановки. Они имеют очарование даже для тех, кто не сомневается в их иллюзорности. Нет ничего удивительного в том, что человек, верящий в реальность и актеров, и спектакля, бывает совершенно захвачен восхитительной феерией. Но эти упражнения мистики-наставники придумали совсем не для развлечения отшельников. Настоящее их назначение - донести до сознания монаха, что все воспринимаемые нами явления - только миражи, создаваемые нашим воображением.

    "Их порождает сознание
    И сознание их убивает", -

    поет поэт-подвижник Милареспа. В этих словах заключается основа учения мистиков Тибета.
    Прежде чем перейти к следующей теме нашего исследования, я хочу уделить немного внимания затворникам, добивающимся развития магических способностей. Вообще, их всех можно разделить на две большие группы.
    Первая, самая многочисленная группа, включает всех мистиков, желающих порабощать могущественные существа - богов или демонов, и подчинять их своей воле. Такие начинающие колдуны, разумеется, уверены, что существа из других миров, могущество которых они хотят использовать для удовлетворения своих желаний, существуют совершенно объективно.
    Именно среди людей "тайных речений", "нгагспа" нужно изучать разнообразные типы колдунов, каждый из которых неповторим по своей красочности. Именно у них чаще всего бывают яркие психические явления, порой кончающиеся трагически для бессознательно вызываемого их легковерного мага.
    Но здесь речь идет о простых 1'тсхам-па". Последние редко занимаются глубоким изучением магии. Их честолюбие удовлетворяется амплуа ламы, повелевающего стихиями дождя и града. Эта профессия обеспечивает солидный ежегодный оброк, взимаемый с крестьян за ограждение их посевов от всяких напастей и, кроме того, очень существенные побочные доходы. По этой причине многие мечтают о ремесле повелителя стихий и обучаются ему. И все-таки лишь очень ограниченное число монахов действительно преуспевает в этом трудном искусстве и пользуется, благодаря ему, славой и богатством. Ламы секты "Сакья-па" считаются в этой области экспертами, они захватили в ней почти полную монополию.
    "Тсхам-па", стремящиеся подчинить себе существа из другого мира, обычно тренируются по методу "кйилкхор", хотя существует много других систем. Монах должен научиться прежде всего заманивать духов в сооружение или чертеж, намагниченные магическими обрядами, и удерживать их там насильно. Когда это ему удается, остается только вырвать у пленников в обмен на свободу клятву покорности и помощи в намеченных колдуном предприятиях. Европейские средневековые колдуны и, по всей вероятности, колдуны всех стран на свете применяли аналогичные методы. Им, как и тибетским магам, было ведома ярость попавшего в ловушку духа, борьба с ним и несчастья, постигавшие неумелого заклинателя, упустившего жертву, не обуздав и не вырвав у нее требуемого обещания.
    Во вторую группу входят монахи, убежденные в той или иной степени, что в магическом спектакле лицедействует одна только собственная их воля, создавшая причудливые, нужные им на данный момент образы, так же как мы изготовляем для каждого рода работы особые инструменты. Однако они никогда не отрицают подлинности трагедий, жертвами которых бывают порой и менее просвещенные собратья. Их объяснения подобных происшествий носят почти научный характер. В отношении самих себя они считают, что знания сущности волшебства недостаточно, чтобы гарантировать им полную безопасность от всех случайностей.
    Можно было бы привести тысячи подробностей о затворниках "тсхампа", но приходится ограничиваться уже сказанным. Укажу только на следующий обычай: учитель будущего "тсхам-па", совершив соответствующие обряды, сам водворяет ученика в его темницу. Если заточение должно быть суровым, и монах будет получать пищу через окошечко в стене, духовный наставник лично запирает дверь кельи и запечатывает ее своей печатью. В других случаях лама-наставник время от времени навещает затворника, осведомляется об успехах его духовного подвига и дает ему советы. Наконец, если режим "тсхам" еще мягче, на двери кельи укрепляют полотнище со списком людей, имеющих разрешение входить к затворнику для услуг или с другими одобренными его гуру целями. Иногда около стены тсхам-кханга пожизненного затворника втыкают засохшую ветку дерева.
    Когда речь идет о молодом монахе, жаждущем духовного руководства, не ламы-члена монастырского ордена, но анахорета-созерцателя, картина меняется. Методы наставления на путь истины здесь причудливы и суровы, порой до варварской жестокости. В предыдущих главах мы уже рассматривали подобные примеры.
    Упомянутая мной триада "изучать; размышлять; понять" у настоящих адептов "прямого пути" приобретает особенную силу. Вся умственная деятельность ученика направляется указанными действиями. Иногда применяемые методы кажутся нелепыми, но при ближайшем рассмотрении можно убедиться, что для достижения поставленной цели они действенны и очень- разумны. Кроме того, можно не сомневаться, что предлагающие эти методы учителя прекрасно учитывают умственное развитие своих духовных детищ и планируют задания соответственно этому.
    Падмасамбхава излагает разделы программы духовного совершенствования системы "прямого пути" в такой последовательности:
    1. Прочитать как можно больше разнообразных религиозных и философских книг. Часто слушать проповеди и речи ученых наставников, исповедующих различные истины и теории. Испробовать на себе самом всевозможные методы.
    2. Из всех изученных доктрин выбрать одну, отбросив остальные, подобно орлу, намечающему себе добычу из целого стада.
    3. Жить скромно и не стараться выдвинуться, иметь смиренный вид, не привлекать внимания, не стремиться быть равным великим мира сего. Но под личиной незначительности высоко вознести свой дух и быть неизмеримо выше славы и почестей земных.
    4. Быть ко всему безразличным; поступать как собака или свинья, пожирающие все, что бы им ни попалось; не выбирать лучшего из того, что вам дают; не делать ни малейшего усилия получить или избежать и т.д. Принимать, что выпадет на долю - богатство или бедность, похвалы или презрение; перестать отличать добродетель от порока, доблестное от постыдного, добро от зла. Никогда не скорбеть, не раскаиваться, не предаваться сожалению, что бы ни произошло; с другой стороны, ничему не радоваться, не веселиться и ничем не гордиться.
    5. Бесстрастно и отрешенно наблюдать борьбу мнений и разнообразную деятельность живых существ. Думать: "Такова природа вещей, образ жизни различных индивидуальностей". Созерцать мир подобно человеку, глядящему с самой высокой вершины на расположенные далеко внизу горы и долины.
    6. Шестой этап описать нельзя - он тождествен понятию пустоты.* (*В соответствии с тибетской формулой - "одушевленные существа лишены личности - "эго". В общем смысле под понятием "пустота" можно понимать отсутствие "эго". -Прим. авт.)
    Несмотря на подобия "учебных планов", бесполезно было бы пытаться установить правильную последовательность многочисленных упражнений, придуманных тибетскими "отцами пустыни". На практике все эти упражнения комбинируются, и не только каждый учитель-мистик имеет свой собственный, ему одному присущий метод, но редко даже в руководстве двумя своими учениками он применяет одинаковые приемы.
    Нам необходимо примириться с хаосом, в общем, представляющим результат хаоса индивидуальных стремлений и склонностей; адепты "прямого пути" не желают упорядочить его и влить в одну общую форму. Девиз высоких вершин "Страны Снегов" - свобода. Но в силу какого-то удивительного парадокса монахи не используют эту свободу для самого полного подчинения своим духовным наставникам. Послушание обязательно только в отношении тренировки и образа жизни, предписываемых учителем. Ученику не навязывают никаких теорий. Его сознание всегда свободно, он может верить, отрицать, сомневаться, соответственно своим природным склонностям.
    Один лама сказал как-то мне, что роль наставника "прямого пути" прежде всего заключается в руководстве подготовительным периодом очищения. Учитель должен побудить своего ученика освободиться от верований, идей, благоприобретенных привычек и врожденных склонностей - от всего, что развилось и укоренилось в его сознании как следствие причин, возникновение которых затеряно во тьме времени.
    Поскольку невозможно дать последовательный перечень разнообразных упражнений, выполняемых учениками анахоретов, и так как никто, кем бы он ни был, не в состоянии знать все их разновидности, мы вынуждены ограничиться рассмотрением только некоторых упражнений и постараться самостоятельно выяснить, как каждое из них приводит к конечной цели - "полному освобождению".
    Особенно популярны два упражнения: одно из них заключается во внимательном наблюдении за беспрерывной деятельностью сознания, причем нельзя создавать для нее помехи; другое, напротив, состоит в том, чтобы задерживать беспорядочную работу сознания, фиксировать его для концентрации мысли на одном предмете.
    Начинающему назначают или то, или другое из этих упражнений. Иногда ему назначают только одно из них, а затем, через промежуток времени, другое - тоже только одно. Иногда попеременно - одно упражнение, а потом другое. Наконец, оба упражнения чередовать без перерыва в течение одного и того же дня.
    Тренировка для выработки совершенной концентрации мысли служит подготовкой, необходимой при всех видах медитации. Все послушники проходят эту тренировку. Но наблюдение за круговоротом деятельности сознания рекомендуется только ученикам с развитым интеллектом.
    Упражнения в концентрации мысли практикуются всеми буддистами. Секты южных стран - Цейлона, Бирмы, Сиама - иногда пользуются различными приспособлениями, "казинас", представляющими собой или круги из цветной глины разных оттенков, или покрытую водой круглую поверхность, или же огонь, наблюдаемый сквозь проделанное в экране круглое отверстие. Какую-нибудь из этих окружностей созерцают до тех пор, пока не начинают видеть ее с закрытыми глазами так же отчетливо, как и с открытыми. Последнее упражнение рассчитано исключительно на создание привычки к концентрации сознания и совсем не ставит себе целью вызвать гипнотическое состояние, как полагают некоторые авторы. Кроме "казинас", впрочем, существует еще много других пособий. Для тибетцев характер выбранного для тренировки предмета совершенно безразличен. Считается, что следует отдавать предпочтение предмету, лучше других привлекающему и фиксирующему мысль начинающего адепта.
    Это положение хорошо иллюстрирует известный в Тибете анекдот. Один юноша просит отшельника быть его духовным наставником. Учитель желает, чтобы ученик приобрел прежде всего навыки концентрации сознания. - "Чем вы обычно занимаетесь", - спрашивает он жаждущего озарения "налджорпа". - Я пасу яков, отвечает тот. "Хорошо", - говорит "гомтшен", - "сосредоточьте мысли на яке". Ученик располагается в пещере, до некоторой степени приспособленной для жилья, каких много в районах пастбищ, и начинает тренировку. Через некоторое время учитель отправляется к предающемуся медитации ученику и зовет его, приказывая выйти к нему. Ученик слышит зов, встает и хочет покинуть свое убежище. Но медитация достигла намеченной цели - он уже отождествил себя с объектом, на который были направлены его мысли и до такой степени с ним слился, что потерял ощущение собственной личности. Барахтаясь в выходе пещеры, будто стараясь преодолеть какое-то препятствие, ученик заявляет: "Я не могу выйти, мне мешают рога". Юноша чувствовал себя яком.
    Одна разновидность упражнений в концентрации мысли заключается в выборе какого-нибудь пейзажа, например, сада. Его созерцают, наблюдая во всех подробностях. Запоминают растущие в нем разнообразные цветы, их расположение, деревья, присущую каждому из них вышину, форму ветвей, разницу в листве, и так, последовательно изучая все подробности, обходят весь сад, запоминая все особенности, какие только удается отметить. Создав себе отчетливое представление о саде, когда его видишь так же с закрытыми глазами, как и с открытыми, начинают из составляющего сад сочетания признаков мысленно одну за другой удалять различные детали. Постепенно цветы теряют окраску и форму, они рассыпаются, и даже оставшаяся от них пыль рассеивается. Деревья лишаются листвы, их ветви сжимаются, будто входят в ствол, потом ствол утончается и превращается в простую линию. Линия эта становится все тоньше и, наконец, исчезает. В результате остается только голая земля. У земли теперь нужно отнять камни, почву. Земля, в свою очередь, исчезает и т.д. Такие упражнения приводят к уничтожению представлений о мире форм и материи, к последовательному достижению чистого и бескрайнего пространства, пониманию бесконечности сознания и, наконец, к постижению сферы "пустоты" и сферы, где нет ни сознания, ни отсутствия сознания. Эти четыре вида медитации в буддизме считаются классическими, их называют "медитация без формы".
    Для достижения указанных выше своеобразных состояний сознания выработано очень много методов. Порой такие состояния бывают последствием созерцания при выключенной рассудочной деятельности, между тем, как в других случаях они достигаются в результате ряда кропотливых самонаблюдений или же исследований и размышлений о явлениях внешнего мира. - Наконец, - говорят тибетцы, - есть люди, впадающие в подобное состояние внезапно, без всякой подготовки, независимо от места, где они находятся и дела, которым они заняты.
    Другое распространенное упражнение при обучении мистиков состоит в созерцании какого-нибудь предмета. Нужно всецело на нем сосредоточиться, так, чтобы не только ничего кроме него не видеть, но и ни о чем больше не думать. Постепенно теряется ощущение собственной личности, и созерцатель начинает отождествлять себя с созерцаемым предметом, как в случае, когда ученик почувствовал себя яком. На этом нельзя останавливаться ни в коем случае. Превратившись в созерцаемый предмет, то есть, испытывая уже особые ощущения, которые могут быть следствием формы, размеров и других его свойств, нужно созерцать уже самого себя извне, как предмет внешнего мира. Таким образом, ученик, выбравший предметом созерцания дерево, забывает свою человеческую природу и ощущает, будто его тело - жесткий, негнущийся древесный ствол с ветвями, ощущает колебание ветвей, их движение, скрытую в коленях жизненную силу, циркуляцию его соков и т.д. Затем уже в качестве дерева, ставшего субъектом, он должен созерцать сидящее перед ним человеческое существо, ставшее объектом, рассматривать его и изучать во всех подробностях. После этого, переместив свое сознание в сидящего человека, он снова начинает рассматривать дерево, затем в качестве дерева будет опять созерцать человека. Чередующееся перемещение из субъекта в объект и наоборот, повторяется столько раз, сколько потребуется. Это перемещение выполняют и в помещении при помощи статуэтки, палки, именуемой "гом шинг" (дерево медитации) или ароматической палочки. Такую палочку зажигают в полном мраке или в темной комнате, и созерцание такой палочки благоприятствует подготовке к медитации. Эта подготовка называется "ниам пар жаг па". Ее назначение приводить сознание в состояние совершенного покоя. Созерцание маленькой огненной точки горящей ароматической палочки содействует созданию такого покоя. Это очень древний буддистский прием. Буддхагосха в одном из своих трудов, озаглавленном "Маноратха Пурани", рассказывает о монахине Утпалаварна, которая "фиксировала свое сознание на созерцании светильника и достигала совершенного знания, пользуясь этим созерцанием, как ведущей к нему ступенькой".
    Занимающиеся медитацией планомерно и систематически, усаживаясь на отведенное для медитации место, испытывают ощущение человека, сбросившего с плеч тяжелую ношу. Освободившись от груза и скинув обременительную одежду, он вступает в страну молчания. Именно это чувство покоя и освобождения мистики называют "ниам пар жаг па" (сглаживать, выравнивать, то есть, усмирять все эмоции, поднимающие "волны" в сознании).
    Есть еще более редкое упражнение, заключающееся в перемещении сознания в собственном теле. Его описывают следующим образом: мы ощущаем сознание у себя в сердце. Руки кажутся нам придатками к телу; ноги - частью тела, очень от нас отдаленной. В сущности, мы думаем о себе как субъект об объекте вне нас. Ученик должен попытаться извлечь "сознание - субъект" из его обычного обиталища и переместить его, например, в кисть руки. Тогда он должен почувствовать себя предметом, имеющим форму ладони с пятью пальцами на конце длинного придатка (руки), соединяющего его с большой движущейся массой (телом). У него будет то же ощущение, какое нам пришлось бы испытать, если бы глаза помещались не в голове, а в кисти руки, и если бы эта кисть - снабженное глазами вместилище нашего разума, чтобы рассмотреть голову и тело, поднималась бы и опускалась на конце длинного придатка (руки) вместо обычного для нас движения глаз - взгляда на рассматриваемый предмет.
    Какую цель преследует эта экзотическая гимнастика? Вероятно, обычный ответ на этот вопрос никого не удовлетворит. Но, тем не менее, по всей вероятности, ответ этот единственно возможный и правильный. Ламы мне отвечали: "Эту цель объяснить нельзя, так как тот, кто не сумел добиться успешных результатов упражнений, все равно ничего в объяснениях не поймет. Такая тренировка дает возможность испытывать психические состояния, совсем отличные от обычно нам свойственного, позволяет выходить из условных границ, поставленных нами самими нашему "я" и, как следствие, ясно постигнуть, что "я" не существует". Один из лам в разговоре воспользовался моей репликой в качестве аргумента для подтверждения своих теорий. Как-то он говорил мне о "сердце, обиталище сознания и духа", и я заметила мимоходом, что жители Запада считают их средоточием не сердце, а мозг. Мой собеседник немедленно возразил: "Вы прекрасно видите сами, что можно ощущать сознание в разных частях тела. Поскольку эти люди чувствуют, будто "думают головой", а я ощущаю сознание в сердце, то из этого следует, что точно так же вполне возможно ощущать, будто "думаешь ногой". К тому же все это - обман чувств, где нет и тени истины. Сознание - дух не обитает ни в сердце, ни в голове, и указанная тренировка как раз и помогает "высвободить дух из тела".
    В сущности, главная цель всех приведенных выше упражнений и еще многих других - привести к полному отказу от всех общепринятых рутинных представлений и заставить понять, что наши представления можно изменить. В них нет ничего абсолютно истинного, поскольку они построены в соответствии с ощущениями, легко вытесняемыми другими ощущениями.
    Мировоззрение аналогичного порядка диктует адептам китайской секты "тс-ан"* (*Эта секта известна в Японии под названием "Зен-шу" (секта медитации). Здесь она имеет среди избранной интеллигенции большое число последователей. - Прим. авт.) загадочные фразы наподобие следующей: "Вот вздымается над океаном туча пыли, и рев волн доносится до земли". Как говорится, доктрина "тс-ан" есть "искусство созерцать полярную звезду в южном полушарии".
    Роль учителя - руководить процессом "освобождения" ученика. С помощью парадоксов учитель выкорчевывает из его сознания веру в идеи, понятия, чувства, обычно признаваемыми истинными, но не позволяет заменить их новой верой в предлагаемые парадоксальные построения. Как те, так и другие ничто иное, как только "относительное" или даже просто иллюзии.
    Приведу еще один классический для Тибета вопрос, задаваемый ученику отшельниками-мистиками или монастырскими философами: "Флаг развевается по ветру. Что движется: ветер или флаг?". Адепты секты "тс-ан" приписывают первую редакцию этого вопроса шестому патриарху своей секты. По преданию, он увидел двух монахов, рассматривавших развевающееся по ветру полотнище флага. Один из них утверждал, что в движении находится флаг; другой ему возражал, что в движении находится только ветер. Тогда учитель разъяснил им, что на самом деле движение не имеет отношения ни к ветру, ни к флагу. Находится в движении нечто в них самих.
    Был ли этот образ мышления занесен в Тибет из Китая или из Индии? Для ответа на этот вопрос еще нет достаточных данных. Но я приведу здесь слова одного ламы из Кхама: - Члены секты "бонпо" исповедовали эти доктрины еще до пришествия в Тибет Падмасамбхавы. - Заявления подобного рода напоминают нам о гипнозе, будто еще до распространения буддизма в Тибете существовало философское учение. Но какую степень достоверности имеют подобные заявления?
    Не обсуждая достижений более высокого порядка, получаемых в результате выполнения упражнений на "перемещение сознания" в какую-нибудь часть своего тела, я хочу отметить существенное повышение температуры в этой части тела. По крайней мере, экспериментирующий ощущает в этом месте все возрастающий жар.
    Проверить это довольно трудно, так как даже мысль о каком-либо контроле нарушила бы концентрацию внимания и "водворила" бы сознание на место, уничтожив причину развития тепла. С другой стороны, проверка этого явления у других вообще невозможна. Умственный склад анахоретов и их учеников не имеет ничего общего с психологией "медиумов" западного полушария, дающих сеансы за вознаграждение и разрешающих критическое изучение вызванных через них явлений. Самый смиренный из учеников тибетского гомтшена весьма удивился бы, если бы ему предложили нечто подобное. - Меня очень мало беспокоит, верите ли вы в эти явления или нет, - сказал бы он. - У меня нет ни малейшего желания вас убеждать. Это профессия фигляров - кривляться перед толпой. Я же не даю театральных представлений.
    Суть в том, что на Востоке не выставляют напоказ своих знаний магии, философии или психики. Соответственно, чрезвычайно трудно добиться откровенности в этих вопросах... Изучающий страну путешественник может получить очень гостеприимный прием у ученого ламы, в течение нескольких месяцев пить с ним чай в домашней обстановке и все-таки уехать с убеждением в полном невежестве своего хозяина. А между тем, он мог бы не только получить исчерпывающие ответы на все интересующие его проблемы, но и научиться еще очень многому, что ему даже и не снилось.
    Что касается "тепла" или же "ощущения тепла", развиваемого описанным выше упражнением, то, чем бы это ни было, оно много раз согревало мне ноги и обеспечивало хороший сон, когда я ложилась спать в своей раскинутой среди снегов палатке. Но для не прошедших предварительной тренировки это упражнение чрезвычайно утомительно, так как требует большой затраты энергии.
    В заключение нужно отметить, что термины, переводимые словами "познание", "знание", "сознание", "рассудок", "дух" на тибетском языке имеют несколько иное значение. Тибетцы различают до одиннадцати разновидностей понятия "сознания", "знание" и имеют для их обозначения три термина, каждый из этих терминов имеет особый, только одному ему присущий оттенок смысла. Между тем, нам приходится переводить все три словом "сознание".
    Общепринятый способ проверки степени концентрации сознания во время медитации состоит в следующем: на голову послушника, собирающегося предаться медитации, ставят зажженную лампу. Монахи, живущие отдельно, водружают лампу себе на голову сами. Под лампой следует разуметь маленький медный - иногда глиняный - резервуар, имеющий форму чаши на ножке с широким основанием. В эти чаши помещают фитили и наполняют чаши растопленным коровьим маслом. Застывая, масло принимает форму пирога с торчащим из него фитилем. Пока монах сохраняет полную неподвижность, светильник у него на голове держится вполне устойчиво, но при малейшем движении монаха он падает. Так как неподвижность есть следствие полной концентрации, падение светильника свидетельствует о ее несовершенстве.
    Рассказывают, будто один учитель, поставив таким образом лампаду на голову ученика, удалился и вернулся проверить его только на следующий день. Он застал юношу в позе медитации. Пустая лампада стояла рядом с ним на полу. В ответ на вопрос учителя, ученик очень плохо уразумевший цель упражнения, сказал: - Лампада не падала, я сам се снял, когда она потухла.
    - Но как вы могли знать, что она потухла или вообще была у вас на голове, если вы действительно достигли концентрации сознания? спросил учитель.
    Иногда светильник заменяют небольшой чашкой с водой. В других случаях лама приказывает ученику в конце периода концентрации, или до него, или же в какой-нибудь другой момент, перенести с одного места на другое чашу, до краев наполненную водой. Испытание считается выдержанным, если во время перехода из чаши не прольется ни капли. Этим способом проверяют степень спокойствия духа. Малейшее его нарушение вызывает движение тела, а даже при легкой дрожи в пальцах вода из чаши выливается. Количество пролитой воды соответствует степени взволнованности духа испытуемого. Такова, по крайней мере, теория этого вида тренировки.
    Приведенная система упражнений распространена, по-видимому, повсюду на Востоке. В Индии существуют на эту тему красивые легенды. Привожу одну из них. У одного гуру был ученик, достигший, по мнению учителя, высокой степени духовного совершенства. Тем не менее, желая дать ему возможность пополнить свои знания, он послал его к прославленному мудрецу, королю Жанаке. Король продержал путника несколько дней у порога дворца, не разрешая ему войти, и молодой человек, принадлежавший к знатному роду, не проявил ни малейшего неудовольствия таким неучтивым приемом. Когда он, наконец, предстал перед лицом владыки, ему вручили чашу, наполненную до краев водой, и предложили обойти вокруг тронного зала, держа эту чашу в руке. Двор Жанаки поражал восточной роскошью. На стенах сверкали золото и драгоценные каменья, вокруг трона владыки выстроились вельможи и придворные, разукрашенные великолепными драгоценностями, а сказочно прекрасные королевские танцовщицы, весьма легко одетые, улыбались проходящему мимо них юному незнакомцу. Но, невзирая на все соблазны, юноша завершил предложенный ему обход, не пролив из чаши ни единой капли. Тогда Жанака отослал монаха обратно к его гуру, велев передать, что ничему больше научить его не может.

    * * *

    Тибетцам известна популярная среди индусов теория "кхорлос" (колеса). По всей вероятности она была занесена в Тибет из Индии. Впрочем, некоторые "бонпо" уверяют, будто аналогичная доктрина, только "свободная от налетов суеверия" (цитирую ученого бонпо), была знакома их предкам еще до прихода в Тибет миссионеров тантрического буддизма. Во всяком случае, тибетская интерпретация этой теории во многом отличается от классического ее толкования сектантами индусского тантризма. Мистики разумеют под словом "кхорлос" центры энергии, расположенные в различных частях тела. Их изображают в виде лотосов разного цвета и с разным количеством лепестков. Сам лотос есть мир, содержащий диаграммы, божества и т.д. Все это представляет различные силы и, конечно, абсолютно символично. Теория "кхорлос" и порожденная ею практика входят в состав устного сверхтайного учения. Общий принцип тренировки, в которой играют роль "кхорлос", заключается в том, чтобы направить поток энергии к верховному лотосу "даб-тонг" (лотос с тысячью лепестков). Различные упражнения этой тренировки имеют целью развитие ума, духовных качеств или магической силы, энергия которых, предоставленная самой себе, имеет животные проявления, в основном сексуального характера.
    Монополия на обряды, связанные с "кхорлос", секте "Дзогс-тшен" принадлежит почти полностью. Просвещенные адепты "прямого пути", хотя и признают некоторую пользу некоторых из упомянутых и многих других упражнений, но совсем не придают им такого значения, какое они имеют в тренировке индийских йогов.
    Вот еще вид духовной тренировки, слывущей, так сказать, классической среди тибетских мистиков.
    Учитель, расспросив желающего поступить к нему в учение молодого монаха, подвергает его различным испытаниям. Убедившись в искренности и твердости намерений кандидата, он приказывает ему затвориться в "тсхам" для медитации, избрав предметом медитации свой "Йидам", то есть, покровительствующее ему божество. Если послушник еще не избрал йидам, учитель указывает его ученику сам. Обычно для создания связи между йидамом и его новым подопечным совершается соответствующий обряд. Предающийся медитации ученик должен, как было описано выше, сосредоточить свои мысли на йидаме, представляя его себе в соответствующем образе и наделяя его личными атрибутами, например, цветком, четками, саблей, книгой в руке, ожерельем, головным убором и т. д. Часть обряда составляют повторения определенных формул и соответствующий случаю "кйилкхор". Цель священнодействия - добиться явления йидама своему почитателю. Так, по крайней мере, объясняет учитель смысл упражнения. Ученик прерывает свою медитацию только на время, необходимое для принятия очень скудной пищи (обычно только один раз в день) и очень непродолжительного сна. Часто "тсхам-па" совсем не ложится отдыхать. Многие ламы "рите-па" во время периодов особых видов медитации, или же вообще во время медитации спать не ложатся.
    В Тибете существуют специальные кресла, именуемые "гамти" (ящик-кресло) или "гомти" (кресло медитации). Это ящик со стенками длиной приблизительно 60 см. Одна из них служит спинкой. На дно ящика кладут подушку, на которую, скрестив ноги, садится лама. Часто, чтобы легче было сохранять одну и ту же позу во время длительных периодов медитации или во время сна, отшельники пользуются "гом-тханг" (веревкой медитации). Это полоса ткани, которую пропускают вокруг колен и затылка, или же вокруг колен и поясницы, поддерживая таким образом тело в равновесии. Очень многие анахореты проводят в этом положении все дни и ночи, не расправляя членов. Они время от времени дремлют, никогда по-настоящему не засыпая, и, за исключением коротких мгновений дремоты, совсем не прерывают процесса медитации.
    Так проходят порой месяцы, даже годы. Учитель от случая к случаю является осведомиться об успехах ученика. Наконец, в один прекрасный день последний сообщает учителю, что его труд увенчался успехом - он узрел явление божества. Обычно явление это бывает кратким и неясным. Учитель в этом случае решает, что это было только поощрением, но не окончательным результатом. Желательно, чтобы послушник насладился более длительным визитом своего покровителя. Начинающий "надцжорпа" разделяет мнение своего учителя и продолжает стараться. Проходит еще много времени. Наконец, йидам, если можно так выразиться, "пойман". Теперь он обитает в тсхам-кханге, и молодой монах постоянно созерцает его в центре кйилкхора.
    - Превосходно, - услышав эту новость изрекает учитель, - но вы должны заслужить еще большую милость - прикоснуться головой к ногам божества, получить его благословение, услышать слова, произнесенные его устами. Преодолеть первые этапы тренировки бывает относительно легко. Но последние требования очень трудно достижимы. Их осуществления добивается только незначительное меньшинство. Йидам, в конце концов, оживает. Поклоняющийся ему затворник, простираясь у ног божества, ясно ощущает его ноги над своим челом. Он чувствует тяжесть его благословляющих рук на своей голове, видит движение его глаз. Губы йидама приоткрываются, он говорит... И вот он уже выходит из кйилкхора и передвигается по тсхам-кхангу.
    Наступает опасный момент. Когда имеешь дело с "Тоуос" (гневливые полубоги или демоны), никогда не следует позволять им ускользнуть из кйилкхора, ограничивающего его свободу своими магическими контурами. Вырвавшись на волю, они могут отомстить тому, кто стеснил их свободу. Но здесь речь идет об йидамах устрашающей внешности, обладающих ужасной властью. Благосклонному к своему почитателю существу можно предоставить свободу в пределах тсхам-кханга. Больше того, он должен выйти из его рамок. Следуя совету учителя, послушник обязан проверить, будет ли божество сопровождать его на прогулке. Этот этап также очень трудно преодолеть. Явившийся призрак расхаживает и даже разговаривает в тишине обычно темного тсхам-кханга, пропитанного ароматом курений, овеянного влияниями, порожденными концентрацией мысли затворника, возможно длившейся здесь в течение многих лет. Но сможет ли это создание существовать на воздухе, при солнечном свете, совсем в другой среде? Не рассеется ли оно, подвергаясь чуждым, враждебным ему влияниям? Среди учеников опять происходит "отсев". Йидам обычно отказывается "выйти подышать свежим воздухом" вместе со своим подопечным. Он продолжает прятаться по темным углам или же расплывается и исчезает, а иногда впадает в ярость. С некоторыми учениками происходят странные приключения, но среди них бывают и победители; им удается удержать при себе своих почитаемых компаньонов, и те уже покорно сопровождают их, куда бы они ни отправились. - Вы добились своей цели, - заявляет тогда учитель счастливому своим успехом "налджорпа". - Мне нечему больше вас учить. Теперь вы приобрели покровительство более высокого наставника.
    Некоторые ученики благодарят учителя и, гордые собой, возвращаются в монастырь или же удаляются в пустыню и до конца дней своих забавляются своим призрачным приятелем.
    Другие, наоборот, простираются у ног ламы и признаются в страшном прегрешении... Ими овладели сомнения, и они при всем старании от них избавиться не могут. В присутствии самого йидама, когда они внимали его словам, касались его, их вдруг осеняла догадка - не созерцают ли они призрак, рожденный собственным их воображением.
    Учителя такая исповедь, по-видимому, огорчает. Если дело обстоит таким образом, ученик должен вернуться в тсхам-кханг и проделать весь цикл упражнений с самого начала, чтобы победить неверие, являющееся черной неблагодарностью в ответ на неслыханную благосклонность к нему йидама. Как правило, вера, обуреваемая сомнением, - уже не вера. Если бы ученика не удерживало безграничное уважение, испытываемое людьми Востока к духовному наставнику, он, может быть, поддался бы искушению и ушел, так как его длительный опыт привел его в какой-то степени к материализму. Но почти всегда ученик подчиняется и остается. Если он и сомневается в существовании йидама, то не сомневается в мудрости учителя. Через некоторое время, месяцы или годы, он повторяет свою исповедь. На этот раз в более категорической форме. Дело идет уже не о сомнениях, теперь он убежден, что йидам - создание его собственного воображения; он сам - его создатель.
    - Именно это и нужно было понять, - говорит ему учитель. - Боги, демоны, вся вселенная - только мираж. Все существует только в сознании, от него рождается и в нем погибает.

    Глава 8

    Психические явления и их объяснение тибетцами

    В предыдущих главах я уже указывала на возможность отнести некоторые факты к категории психических явлений. Заканчивая эту книгу, я считаю уместным вернуться к этой теме, поскольку Тибет обязан своей славе, главным образом, убеждению, что чудеса встречаются там на каждом шагу, как полевые цветы на лугах весной.
    Почему снискал Тибет такую странную репутацию? Бегло отметим породившие ее причины и посмотрим, что думают об этих чудесах сами тибетцы, а также приведем примеры некоторых из них. Что бы ни говорили скептики, эти удивительные явления далеко не обычны, и не нужно забывать, что изложенные здесь на нескольких страницах наблюдения - результат длительной, более чем десятилетней, исследовательской работы.
    Тибет давно внушал своим соседям благоговейный ужас. Задолго до рождения Будды индусы обращали взоры в сторону Гималаев со священным трепетом. Из уст в уста передавались истории о таинственной, скрытой облачной завесой стране, раскинувшейся на плечах своих снежных гор-исполинов.
    Китай тоже, по-видимому, некогда отдал должное очарованию своеобразным пустынным просторам Тибета. Легенда о знаменитом китайском философе Лао-цзы повествует, что в конце своего долгого жизненного пути учитель отправился верхом на быке в "Страну Снегов", перешел границу и... исчез. Больше никто никогда его не видел. То же самое рассказывают о Бодхидхарме и о некоторых из его китайских последователей.
    В наши дни* (*Имеется в виду второе десятилетие XX в. - Прим. ред.) на тропах, ведущих к тибетским перевалам, порой встречаются паломники-индусы, бредущие как во сне, словно зачарованные неотразимым видением. В ответ на вопрос о цели их путешествия большинство паломников отвечает одно и то же - они хотят умереть на тибетской земле. И слишком часто - увы! - большая высота, суровый климат, усталость и недостаток пищи способствуют скорому исполнению их желания.
    Чем же объяснить притягательную силу Тибета?
    Нет сомнения, что главную причину следует искать в укрепившейся за тибетскими ламами-отшельниками репутации чудотворцев. Но почему же именно Тибет был признан избранной обителью оккультных наук и сверхъестественных явлений? Прежде всего, этому в большой степени способствовало географическое положение страны, отгороженной от мира хребтами исполинских гор и необозримыми пустынями.
    И все-таки, несмотря на созданную природой надежную защиту его территории, Тибет нельзя считать неприступным. Утверждаю это с полной ответственностью. Много раз я проникала на его южные плоскогорья через различные горные перевалы Гималаев, годами путешествовала по его восточным провинциям и северным пустыням трав. Во время последнего моего похода я пересекла весь Тибет от южной его границы до самой Лхасы. И любой выносливый европейский путешественник мог бы сделать то же самое, если бы въезд иностранцев в страну не был запрещен по политическим мотивам.
    Разумеется, особенно после распространения буддизма, множество индусов, непальцев и еще больше китайцев посещали Тибет, видели его необыкновенные пейзажи и слушали рассказы о сверхъестественных явлениях и могуществе тибетских "дубтхобов" (мудрец, обладающий сверхъестественными способностями). Некоторые из путешественников, конечно, беседовали с ламами и с магами Бонпо и знакомились с сущностью учений отшельников-созерцателей. Их рассказы о виденном и слышанном обрастали, как всегда бывает при повторении, все новыми подробностями и в сочетании с упомянутым выше воздействием природных условий, а, может быть, и с другими, менее очевидными влияниями, сплели вокруг "Страны Снегов" атмосферу волшебства, окутывающую ее и в наши дни.
    Обыденная жизнь с ее будничной суетой заставляет людей расставаться с заветными мечтами, несовместимыми с прозаическим земным существованием, и они стремятся заселять созданиями своей фантазии более подходящие для этого неведомые края. Как последнее прибежище для своих грез люди сооружают в облаках прекрасные сады и райские обители в надзвездных мирах. С какой же готовностью должны они ухватиться за возможность верить, что дорогие их сердцу химеры находятся в пределах досягаемости - здесь, на земле, среди людей. Тибет представляет им эту возможность. Он совмещает в себе черты всех разновидностей волшебных сказочных стран. Я нисколько не преувеличиваю, утверждая, что открывающиеся там нашим глазам восхитительные панорамы разительно превосходят во всем самое изощренное воображение фантастов-зодчих, созидателей обителей для демонов или для богов. Никакое описание не может дать представление о безмятежном величии, грозном достоинстве, потрясающем ужасе, волшебной прелести разнообразнейших пейзажей. Проходя по этим высокогорным пустыням, путник чувствует себя святотатцем. Он не только замедляет шаг и понижает голос, но и готов уже обратиться с просьбой о прощении за свое вторжение к первому встречному туземцу.
    Привычность окружающего мира совсем не смягчает своеобразного воздействия удивительных пейзажей и на самих тибетцев. Истолкованные их своеобразным умом, эти впечатления рождают фантастических призраков, которыми туземцы и заселили в изобилии безмолвные просторы своей безлюдной родины.
    С другой стороны, как халдейские пастухи заложили основы астрономии, наблюдая звездное небо, так и тибетские анахореты и бродячие шаманы еще в глубокой древности размышляли о тайнах своего странного края и отмечали возникавшие на этой благоприятной почве явления. Из их размышлений родилась диковинная наука, снискавшая еще в незапамятные времена хранителям ее тайн - адептам "Страны Снегов" - славу, непреходящую и доныне.
    Просвещенные адепты мистических тибетских учений относят факты, объясняемые на Западе вмешательством существ из потустороннего мира, к области проявлений психики.
    Тибетцы различают две категории таких явлений:
    1. Явления, вызываемые одним индивидом или группой индивидов бессознательно. Поскольку создатель или создатели явления действуют бессознательно, то оно, само собой разумеется, не преследует никакой заранее определенной цели.
    2. Явления, вызываемые сознательно, для получения определенного результата. Чаще всего, но не обязательно, они производятся одним индивидом. Этот индивид обычно бывает человеком, но может принадлежать к любому из шести классов существ, населяющих, по верованиям тибетцев, вселенную. Кем бы ни был виновник имеющего места явления, "технология" явления всегда однотипна.
    Мимоходом небесполезно отметить, что все тибетцы детерминисты. Каждый волевой акт, говорят они, обусловлен многими причинами; одни из них возникли недавно, но другие бесконечно от нас далеки. Последняя тема не входит в план этой книги, и я не буду уделять ей здесь много места, но нужно знать, что в представлении тибетца любое явление, вызванное сознательно или бессознательно, всегда обусловлено разнообразными причинами - сперва порождающими в субъекте волю к созданию явления, или же приводящими в действие скрытые в нем силы без его ведома, и затем внешними причинами, способствующими возникновению явления независимо от его создателя. Отдаленные причины чаще всего представлены своим "потомством"; этот образный термин употребляли со мной в разговорах многие тибетцы. "Потомство" причин представлено следствиями, на данный момент воплощающими совершенные в прошлом физические действия или старые мечтания.* (*Приведем несколько примеров "потомства" причин: молоко присутствует в масле и сыре; семя представлено в рожденном от него дереве и т.д. - Прим. авт.)
    Итак, когда я говорю о концентрации мысли, нужно понять, что согласно изучаемой нами системе, концентрация мысли не вполне произвольна: она служит непосредственной причиной явления, но ей предшествует множество вторичных, в равной степени необходимых причин. Секрет психической тренировки в понимании тибетцев заключается в развитии силы концентрации мысли, намног...
    Продолжение на следующей странцие...

    << | <     | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 |     > | >>





     
     
    Разработка
    Numen.ru