КЛУБ ИЩУЩИХ ИСТИНУ
 
ДОБАВИТЬ САЙТ | В избранное | Сделать стартовой | Контакты

 

НАШ КЛУБ

ВОЗМОЖНОСТИ

ЛУЧШИЕ ССЫЛКИ

ПАРТНЕРЫ


Реклама на сайте!

































































































































































































































  •  
    КНИГА 3. ПУТЕШЕСТВИЕ В ИКСТЛАН

    Вернуться в раздел "Медитация"

    книга 3. Путешествие в Икстлан
    Автор: Карлос Кастанеда
    << | <     | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 |     > | >>

    Место спонсора для этого раздела свободно.
    Прямая ссылка на этом месте и во всех текстах этого раздела.
    По всем вопросам обращаться сюда.


    ремя
    пугающей. Мягкий ветер, который нес туман, давал мне ощущение, что туман
    свистит у меня в ушах. Большие клочки тумана спускались с холма, как
    плотные образования беловатого вещества, катящиеся на меня. Я чувствовал
    запах тумана. Это была любопытная смесь сырости и свежести, затем я был
    охвачен туманом полностью.
    У меня было такое ощущение, что туман действует на веки моих глаз.
    Они отяжелели, и я хотел закрыть глаза. Мне было холодно, горло мое
    воспалилось. Я хотел кашлянуть, но не смел. Я поднял подбородок и вытянул
    шею для того, чтобы не кашлянуть. И когда я поднял свой взгляд вверх, у
    меня было такое ощущение, что я действительно мог видеть плотность
    туманного образования. Как будто бы мои глаза могли оценить его толщину,
    проходя сквозь него. Мои глаза начали закрываться, и я не мог больше
    бороться с желанием заснуть. Я чувствовал, что сию минуту упаду на землю.
    В этот момент дон Хуан подскочил ко мне, встряхнул за руки и потряс.
    Потрясение было достаточным, чтобы восстановить ясность.
    Он прошептал мне на ухо, что я должен бежать вниз так быстро, как
    только смогу. Он сказал, что последует сзади, потому что не хочет быть
    поражен теми камнями, которые я спихну на своем пути. Он сказал, что
    ведущий - я, поскольку это моя битва силы, и что я должен иметь ясную
    голову и быть отрешенным для того, чтобы благополучно вывести нас отсюда.
    - Это так, - сказал он громким голосом. - если у тебя не будет
    настроения воина, мы никогда не покинем тумана.
    Секунду я колебался. Я не был уверен, смогу ли я найти путь с этих
    гор.
    - Беги, кролик, беги! - завопил дон Хуан и слегка толкнул меня вниз
    по склону.



    13. ПОСЛЕДНЯЯ СТОЯНКА ВОИНА

    Воскресенье, 28 января 1962 года.
    Около 10 часов утра дон Хуан вошел в дом. Он уходил на рассвете. Я
    приветствовал его. Он усмехнулся и шутовским манером пожал мне руку и
    приветствовал меня.
    - Мы собираемся отправиться в небольшое путешествие, - сказал он. -
    ты собираешься отвести нас в весьма особое место в поисках силы.
    Он развернул две переметные сумы и положил в каждую из них по две
    тыквенные фляги, наполненные едой, связал их тонкой веревкой и вручил мне.
    Мы спокойно ехали на север каких-нибудь 400 миль, а затем свернули с
    панамериканской шоссейной дороги и поехали по грунтовой к западу. В
    течение многих часов моя машина казалась единственной на дороге. Пока мы
    ехали, я заметил, что не могу видеть сквозь ветровое стекло. Я отчаянно
    старался взглянуть на окружающее, но было слишком темно, а ветровое стекло
    было заляпано раздавленными насекомыми и пылью.
    Я сказал дону Хуану, что должен остановиться и прочистить ветровое
    стекло. Он велел мне продолжать ехать, даже если мне придется тащиться со
    скоростью две мили в час, высовывая голову из окна, чтобы видеть впереди.
    Он сказал мне, что мы не можем остановиться, пока не достигнем того места,
    куда едем.
    В определенном месте он велел мне повернуть направо. Было так темно и
    пыльно, что даже фары мало помогали. Я съехал с дороги с дрожью в
    коленках. Я боялся мягких кюветов. Но почва была слежавшейся.
    Я проехал около двухсот метров на самой тихой скорости, держа дверцу
    открытой, чтобы можно было выглядывать. Наконец, дон Хуан сказал
    остановиться. Он сказал, чтобы я остановился как раз позади огромной
    скалы, которая скроет машину из виду. Я вышел из машины и обошел ее
    вокруг, ориентируясь на свет фар. Я хотел рассмотреть окрестности, потому
    что не имел никакого представления, где мы находимся, но дон Хуан выключил
    фары. Он громко сказал, что мы не можем терять времени и что я должен
    запереть машину, потому что мы отправимся в путь.
    Он вручил мне мою сумку с флягами. Было так темно, что я споткнулся и
    чуть не уронил их. Дон Хуан мягким и повелительным голосом приказал мне
    сесть, пока мои глаза не привыкнут к темноте. Но с глазами моими проблемы
    не было. Как только я вышел из машины, я мог видеть довольно хорошо.
    Неладно было с моей особой нервозностью, которая заставила меня
    действовать так, как совершенно рассеянного. Я все пытался выразить
    словами.
    - Куда мы идем? - спросил я.
    - Мы собираемся прогуляться в полной темноте к особому месту.
    - Для чего?
    - Чтобы определить наверняка, способен ли ты охотиться за силой.
    Я спросил его, является ли то, что он предлагает мне, испытанием, и
    если я провалюсь на этом испытании, будет ли он продолжать рассказывать
    мне о своем знании и разговаривать со мной.
    Он слушал, не прерывая. Он сказал, что то, что мы делаем, не является
    испытанием, но что мы ждем знака, и если знака не будет, то отсюда
    последует, что я не добился успеха в охоте на силу. И в этом случае я буду
    свободен в дальнейшем от всяких обязательств. Свободен быть таким глупым,
    каким хочу. Он сказал, что в независимости от того, что случится, он - мой
    друг, и всегда будет разговаривать со мной.
    Каким-то образом я знал, что провалюсь.
    - Знак не появится, - сказал я шутя. - я знаю это, у меня есть
    маленькая сила.
    Он засмеялся и похлопал меня по спине.
    - Не горюй, - ответил он. - знак появится. Я знаю это, у меня силы
    больше, чем у тебя.
    Он нашел свое заявление забавным. Он хлопнул себя по ляжкам, сжал
    ладони и расхохотался.
    Дон Хуан привязал мою переносную суму мне на спину и сказал, что я
    должен идти на один шаг позади него и, насколько возможно, наступать на
    его следы. Очень драматическим тоном он прошептал:
    - Это поход за силой, так что все идет в счет.
    Он сказал, что если я буду идти по его следам, то та сила, которую он
    рассеивает во время ходьбы, будет передаваться мне.
    Я взглянул на часы. Было одиннадцать часов вечера.
    Он заставил меня выпрямиться, как солдата по стойке смирно, затем он
    толкнул мою правую ногу вперед и установил меня так, как если бы я только
    что шагнул. Он встал передо мной в такую же позу, а затем пошел, повторив
    предварительно наставление, что я должен стараться идти по его следам как
    можно лучше. Он сказал ясным шепотом, что я не должен ни о чем заботиться
    и смотреть только за тем, чтобы наступать в его следы. Я не должен
    смотреть ни вперед, ни по сторонам, но только на землю, где он шел.
    Он отправился очень спокойным шагом. Мне совсем не составляло трудов
    следовать за ним. Мы шли по довольно твердому грунту. Метров 60 я
    выдерживал его шаг и точно наступал в его следы. Затем я на секунду
    взглянул в сторону и в тот же момент наткнулся на него.
    Он засмеялся и заверил меня, что я совсем не поранил его пятку, когда
    наступил на нее своими большими сапогами, но если я буду продолжать
    натыкаться, то к утру один из нас будет калекой. Он сказал, смеясь, очень
    тихим, но твердым голосом, что не намерен получать увечья из-за моей
    глупости и отсутствия концентрации, и если я еще раз наступлю на него, то
    мне придется идти босиком.
    - Я не могу идти без сапог, - сказал я громким хриплым голосом.
    Дон Хуан согнулся вдвое от смеха, и мы вынуждены были ждать, пока он
    кончит.
    Он заверил меня опять, что действительно имел в виду то, что сказал.
    - Мы путешествуем, чтобы коснуться силы, и все должно быть
    совершенным поэтому.
    Перспектива идти по пустыне без сапог испугала меня до невероятности.
    Дон Хуан пошутил, что моя семья, наверное, была фермерами такого типа,
    которые не снимают своих сапог, даже ложась в постель. Конечно, он был
    прав. Я никогда не ходил босиком, и идти по пустыне без сапог было бы для
    меня самоубийственно.
    - Эта пустыня излучает силу, - прошептал дон Хуан мне на ухо. - для
    того, чтобы быть боязливым, нет времени.
    Мы опять пошли. Дон Хуан выдерживал легкий шаг, через некоторое время
    я заметил, что мы сошли с твердого грунта и идем по мягкому песку. Ноги
    дона Хуана тонули в нем и оставляли глубокие следы.
    Мы шли несколько часов, прежде чем дон Хуан остановился. Он не
    остановился внезапно, а предупредил меня заранее, что собирается
    остановиться и чтобы я не налетел на него. Почва снова была твердой и
    казалось, что мы движемся вверх по склону.
    Дон Хуан сказал, что если мне нужно сходить в кусты, то мне следует
    это сделать, потому что в дальнейшем у нас будет солидный участок пути без
    единой остановки. Я взглянул на часы. Был час ночи.
    После 10-15 минутного отдыха дон Хуан опять установил меня в позицию,
    и мы пошли. Он был прав. Это был ужасный отрезок пути. Я никогда не делал
    ничего, что требовало бы такой концентрации. Походка дона Хуана была такой
    быстрой, и напряжение от того, что я следил за каждым шагом, выросло до
    таких высот, что в какой-то момент я уже не мог больше ощущать, что я иду,
    я не мог больше чувствовать своих ног. Казалось, я иду по воздуху, и
    какая-то сила несет и несет меня вперед. Моя концентрация была настолько
    полной, что я не заметил постепенной смены освещения. Внезапно я осознал,
    что могу видеть дона Хуана перед собой. Я мог видеть его ступни и его
    следы, вместо того, чтобы полуугадывать их, как я это делал большую часть
    ночи.
    В какой-то момент он неожиданно отпрыгнул в сторону, а моя инерция
    протащила меня еще метров сорок. Когда я сбросил скорость, мои ноги
    ослабели и стали дрожать, и в конце концов я свалился на землю.
    Я взглянул на дона Хуана, который спокойно меня рассматривал. Он
    совсем не казался уставшим. Я мучился одышкой и обливался холодным потом.
    Дон Хуан покатал меня в лежачем положении, таская меня за руку. Он
    сказал, что если я хочу восстановить свою силу, то я должен лечь головой к
    востоку. Мало-помалу я расслабил свое больное тело. Наконец, энергии у
    меня хватило для того, чтобы подняться. Я хотел посмотреть на часы, но он
    помешал мне, положив свою руку на мое запястье. Очень мягко он повернул
    меня лицом к востоку и сказал, что нет никакой нужды в моем проклятом
    хронометре, что мы находимся в магическом времени и собираемся узнать
    наверняка, способен ли я преследовать силу.
    Я оглянулся. Мы находились на вершине очень большого высокого холма.
    Я хотел пойти в направлении чего-то похожего на край или выступ скалы и
    посмотреть, что это, но дон Хуан подскочил и опустил меня на землю.
    Он повелительно приказал мне оставаться на месте, где я упал, до тех
    пор, пока солнце не выйдет из-за черных пиков гор и не поднимется от них
    на какое-то расстояние.
    Он указал на восток и привлек мое внимание к тяжелой гряде облаков
    над горизонтом. Он сказал, что это будет хорошим знаком, если ветер
    разгонит облака к тому времени, когда первые лучи солнца осветят мое тело
    на вершине холма.
    Он сказал, чтобы я спокойно стоял, выставив правую ногу вперед, как
    если я иду, и смотрел на горизонт не пристально, а без фокусирования
    взгляда.
    Мои ноги были очень напряжены и щиколотки болели. Это была очень
    неудобная поза, и мышцы моих ног были слишком уставшими, чтобы меня
    поддерживать. Я держался, сколько мог. Я уже почти падал. Мои ноги
    непроизвольно дрожали, когда дон Хуан все это отменил. Он помог мне сесть.
    Гряда облаков не сдвинулась, и мы не видели солнца, поднимающегося
    из-за горизонта.
    Единственным комментарием дона Хуана было: "слишком плохо".
    Я не хотел сразу же спрашивать, каковы осложнения моей неудачи, но
    зная дона Хуана, я был уверен, что он последует указаниям своих знаков, а
    этим утром знаков не было. Боль в щиколотках исчезла, и я почувствовал
    прилив хорошего самочувствия. Я начал бег на месте, чтобы расслабить
    мышцы. Дон Хуан мягко сказал мне, чтобы я сбегал на соседний холм, нарвал
    немножко листьев с особого куста и натер свои ноги для того, чтобы
    избавиться от мышечной боли.
    С того места, где я стоял, я очень ясно мог видеть большой и сочный
    зеленый куст. Листья казались очень влажными. Я уже пользовался ими
    раньше. Я никогда не ощущал, чтобы они помогали мне, но дон Хуан настаивал
    на том, что воздействие действительно дружественных растений было таким
    незаметным, что его едва отмечаешь. Однако оно всегда приносит ожидаемый
    результат.
    Я сбежал с холма и поднялся на соседний. Когда я уже был на вершине,
    я сообразил, что напряжение оказалось чуть ли не непосильным для меня. Мне
    понадобилось некоторое время, чтобы успокоить дыхание, и в животе у меня
    было неспокойно. Я присел на корточки до тех пор, пока не расслабился.
    Затем я поднялся и пошел, чтобы нарвать листьев, о которых он меня просил,
    но я не мог найти куста. Я оглянулся, я был уверен, что нахожусь на
    правильном месте, но на всей вершине этого холма не было ничего такого,
    что хотя бы отдаленно напоминало нужное растение. Однако же это должно
    быть то самое место, где я его видел. Любое другое место не попадало бы в
    поле зрения, если смотреть с того места, где стоит дон Хуан.
    Я отказался от поисков и пошел обратно на другой холм. Дон Хуан
    доброжелательно улыбнулся, когда я объяснил ему свою ошибку.
    - Почему ты называешь это ошибкой? - спросил он.
    - Но куста там явно нет, - сказал я.
    - Но ты его видел, не так ли?
    - Мне казалось, что да.
    - Что ты видишь на его месте сейчас?
    - Ничего.
    На том месте, где, как я думал, видел растение, не было абсолютно
    никакой растительности. Я попытался объяснить то, что я видел, как
    зрительное расстройство, своего рода мираж. Я действительно был утомлен, и
    из-за своего утомления я мог легко поверить, что вижу что-то такое, что
    ожидал увидеть там, но чего там в действительности не было.
    Дон Хуан мягко засмеялся и на короткую секунду посмотрел на меня.
    - Я не вижу никакой ошибки, - сказал он. - растение там, на вершине
    холма.
    Теперь пришла моя очередь смеяться. Я осмотрел весь район очень
    тщательно. Нигде в виду не было таких растений и то, что я испытал, было
    просто галлюцинацией, по всему тому, что я знал.
    Дон Хуан очень спокойно начал спускаться с холма и сделал мне знак
    следовать за ним. Мы вместе забрались на другой холм и остановились там,
    где, как я думал, видел растение.
    Я посмеивался в абсолютной уверенности, что я прав. Дон Хуан также
    посмеивался.
    - Сходи на противоположную сторону холма, - сказал он. - ты найдешь
    растение там.
    Я сказал, что другая сторона холма находилась вне поля моего зрения.
    Что растение может там быть, но это ничего не означает.
    Дон Хуан сделал мне знак движением головы следовать за ним. Он обошел
    вершину холма вместо того, чтобы идти прямо через нее, и драматически
    остановился перед зеленым кустом, не глядя на него. Он повернулся и
    посмотрел на меня. Это был пронизывающий взгляд.
    - В окрестности должны быть сотни таких кустов, - сказал я.
    Дон Хуан терпеливо спустился с противоположной стороны холма вместе
    со мной. Мы повсюду искали такой же куст, но нигде в виду его не было. Мы
    прошли около четверти мили, прежде чем наткнулись на другое растение.
    Мы стояли там секунду, а затем он повел меня в еще одну экскурсию
    поискать растение в противоположном направлении. Мы прочесали весь район и
    нашли еще два куста на расстоянии около мили. Они росли вместе и
    выделялись, как пятно интенсивно богатой зелени, более сочной, чем
    окружающие кусты.
    - Дон Хуан взглянул на меня с серьезным выражением. Я не знал, что об
    этом думать.
    - Это очень странный знак, - сказал он.
    Мы вернулись на вершину холма, сделав широкий круг, чтобы подойти к
    нему с нового направления. Он, казалось, нарочно идет другим путем, чтобы
    доказать мне, что в окрестностях редко встречаются такие растения. По пути
    мы не встретили ни одного из них. Когда мы достигли вершины холма, мы
    уселись в полном молчании. Дон Хуан развязал свои фляги.
    - После еды ты будешь чувствовать себя лучше, - сказал он.
    Он не мог скрыть свое удовольствие. Он лучезарно улыбнулся,
    поглаживая меня по голове. Я чувствовал себя дезориентированным. Новое
    развитие событий было беспокоящим, но я был слишком голоден и слишком
    устал, чтобы действительно раздумывать над этим.
    После еды меня сильно потянуло в сон. Дон Хуан сказал, чтобы я
    использовал технику смотреть, не фокусируя взгляда, для того, чтобы найти
    подходящее место для сна на той вершине, где я видел куст.
    Я выбрал такое место. Он убрал мусор оттуда и выложил им круг по
    размеру моего тела. Очень осторожно он сорвал несколько веток с кустов и
    подмел ими землю внутри круга. Фактически, он не коснулся земли ветками.
    Он только делал подметающие движения. Затем он убрал все камни с
    поверхности земли внутри круга и положил их в центре после тщательной
    сортировки по размеру на две кучки равного количества.
    - Что ты делаешь с этими камнями? - спросил я.
    - Это не камни, - сказал он. - это струны. Они будут удерживать твое
    место подвешенным.
    Он взял маленькие камешки и разложил их по окружности круга. Он
    разложил их через равные промежутки и с помощью палки твердо укрепил
    каждый камень в земле, как если бы он был каменщиком.
    Он не позволил мне войти внутрь круга, но сказал, чтобы я ходил
    вокруг и следил, что он делает. Он отсчитал восемнадцать камней,
    располагая их против часовой стрелки.
    - Теперь сбеги к подножию холма и жди, - сказал он. - а я подойду к
    краю и посмотрю, на подходящем ли месте ты стоишь.
    - Что ты собираешься делать?
    - Я собираюсь сбросить тебе каждую из этих струн, - сказал он,
    указывая на кучу более крупных камней. - а ты должен поместить их в земле
    на том месте, где я скажу, тем же способом, как я поместил эти камни.
    Ты должен быть бесконечно внимательным. Когда имеешь дело с силой,
    следует быть совершенным. Ошибки здесь смертельны. Каждый из этих камней
    является струной. Струной, которая может убить нас, если мы оставим ее
    валяться незакрепленной, поэтому ты просто не можешь делать никаких
    ошибок. Ты должен остановить свой пристальный взгляд на том месте, куда я
    брошу струну. Если ты хоть чем-нибудь отвлечешься, то струна станет
    обычным камнем, и ты не сможешь отличить ее от других камней, валяющихся
    вокруг.
    Я предложил, было бы проще, если бы я перетаскал "струны" к подножию
    холма по одной. Дон Хуан засмеялся и отрицательно покачал головой.
    - Это струны, - настаивал он. - и они должны быть брошены мною и
    подняты тобой.
    Несколько часов потребовалось, чтобы выполнить эту задачу. Степень
    концентрации, которая требовалась при этом, была мучительной. Дон Хуан
    каждый раз напоминал мне, чтобы я был внимательным и фокусировал свой
    взгляд. Делая это, он был прав. Поднять нужный камень, который катился
    вниз, захватывая по пути другие камни, действительно было занятием,
    сводящим с ума. Когда я полностью закрыл круг и взошел на холм, я думал,
    что сейчас упаду мертвым. Дон Хуан поднял какие-то маленькие веточки и
    устлал ими круг. Он вручил мне несколько листьев и сказал, чтобы я положил
    их под штаны на кожу живота. Он сказал, что они будут меня согревать и что
    мне не нужно будет одеяла для сна. Я свалился внутри круга. Ветки делали
    постель довольно мягкой, и я заснул моментально.
    Была вторая половина дня, когда я проснулся. Дул ветер, и было
    облачно. Нависшие тучи состояли из плотных кучевых облаков, но к западу
    они становились тонкими перистыми облаками, и солнце время от времени
    проглядывало на землю.
    Сон обновил меня. Я ощущал оживленность и счастье. Ветер не беспокоил
    меня. Мне не было холодно. Я подпер голову руками и осмотрелся. Раньше я
    этого не заметил, но холм был довольно высоким. Вид, открывавшийся к
    западу, был внушительным. Я мог видеть широкую панораму низких холмов, а
    за ними пустыню. К северу и востоку были видны гребни темно-коричневых
    гор, а на юг - бесконечная протяженность холмов и низин и далекие синие
    горы.
    Я сел. Дона Хуана нигде не было видно. Я почувствовал внезапный
    приступ страха. Я подумал, что он, может быть, покинул меня одного, а я не
    знаю дорогу обратно к своей машине. Я лег обратно на подстилку из сучьев,
    и, как ни странно, моя тревога исчезла. Я вновь испытал чувство
    спокойствия и исключительное чувство хорошего самочувствия. Для меня это
    было совершенно новое ощущение. Мои мысли, казалось, были выключены. Я был
    счастлив. Я чувствовал себя здоровым. Очень спокойная бодрость наполняла
    меня. С запада дул мягкий ветер и прокатывался по всему моему телу, не
    охлаждая меня. Я чувствовал его на своем лице и вокруг ушей, как нежную
    волну теплой воды, которая купала меня, затем отступала и купала снова.
    Это было очень странное состояние, не имевшее никакой параллели в моей
    занятой и неустроенной жизни. Я начал плакать. Не от печали или жалости к
    самому себе, но от какой-то огромной необъяснимой радости.
    Я хотел остаться на этом месте навсегда, и я мог бы это сделать, если
    бы не пришел дон Хуан и не сдернул меня с него.
    - Ты отдохнул достаточно, - сказал он, сталкивая меня.
    Он очень спокойно прогулял меня по окрестностям холма. Мы шли
    медленно и в полном молчании. Он, казалось, был заинтересован в том, чтобы
    я осмотрел ландшафт, окружающий нас. Движением глаз и движением подбородка
    он указал на облака и горы.
    Пейзаж во второй половине дня был великолепен. Он пробуждал ощущение
    испуга и отчаяния во мне. Он напоминал мне сцены моего детства.
    Мы забрались на самую высокую точку холма, на вершину заостренной
    скалы и удобно уселись, прислонившись спиной к камню и глядя на юг.
    Бесконечная протяженность земли к югу поистине была величественной.
    - Зафиксируй все это в своей памяти, - прошептал мне дон Хуан на ухо.
    - это место - твое. Этим утром ты "видел", и это был знак. Ты нашел это
    место при помощи "видения". Знак был неожиданным, но он был. Ты будешь
    охотиться за силой, хочешь ты этого или нет. Это не человеческое решение и
    не твое, и не мое.
    Теперь, правильно говоря, вершина этого холма - твое место, твое
    любимое место. Все, что находится вокруг тебя, подлежит твоей заботе. Ты
    должен здесь смотреть за всем, и все, в свою очередь, будет смотреть за
    тобой.
    Я шутливо спросил, действительно ли все мое. Очень серьезным тоном он
    сказал "да". Я засмеялся и сказал ему, что то, что мы делаем, напомнило
    мне историю о том, как испанцы, которые завоевали новый мир, делили землю
    именем своего короля. Они обычно забирались на вершину горы и
    провозглашали своей всю землю, которую они могли увидеть в каком-либо
    направлении.
    - Это хорошая мысль, - сказал он. - я собираюсь отдать тебе всю
    землю, которую ты сможешь увидеть не в одном направлении, а повсюду вокруг
    тебя.
    Он поднялся и указал вытянутой рукой, поворачиваясь вокруг, чтобы
    охватить полный круг.
    - Вся эта земля - твоя, - сказал он.
    Я громко засмеялся.
    Он усмехнулся и спросил меня:
    - Почему бы нет? Почему я не могу дать тебе всю эту землю?
    - Ты не владеешь этой землей, - сказал я.
    - Ну так что ж, испанцы тоже не владели ею, однако они делили ее и
    отдавали ее. Поэтому, почему я не могу отдать тебе ее во владение тем же
    самым способом?
    Я пристально его рассматривал, стараясь обнаружить, что в
    действительности скрывается за его улыбкой. На него накатил приступ смеха,
    и он чуть не упал со скалы.
    - Вся эта земля, насколько ты ее видишь - твоя, - продолжал он, все
    еще улыбаясь. - не для пользования, а для того, чтобы запомнить. Вершина
    этого холма, однако, является твоей, чтобы ты ею пользовался до конца
    твоей жизни. Я отдаю ее тебе, потому что ты сам нашел ее. Она - твоя.
    Принимай ее.
    Я засмеялся, но дон Хуан казался очень серьезным. Если исключить его
    странную улыбку, то он, казалось, действительно верил, что он может отдать
    мне вершину этого холма.
    - Почему же нет? - спросил он, как будто читая мои мысли.
    - Я принимаю ее, - сказал я, наполовину шутя.
    Его улыбка исчезла. Он скосил глаза, глядя на меня.
    - Каждый камень и каждая галька, и каждый куст на этом холме,
    особенно на его вершине, находятся под твоей заботой, - Сказал он. -
    каждый червяк, который здесь живет, является твоим другом. Ты можешь
    использовать их, и они могут использовать тебя.
    Несколько минут мы молчали. У меня было необычно мало мыслей. Я
    смутно чувствовал, что его внезапное изменение настроения являлось мне
    предупреждением, но не был испуган или встревожен. Я просто не хотел
    больше разговаривать. Слова каким-то образом казались неточными, и их
    значение трудно было вычленить. У меня никогда не было такого ощущения
    относительно разговора, и, поняв свое необычное настроение, я поспешно
    начал говорить.
    - Но что я могу делать с этим холмом, дон Хуан?
    - Зафиксируй каждую его черту в своей памяти. Это место, куда ты
    будешь приходить в сновидениях. Это место, где ты будешь встречаться с
    силами, где когда-нибудь тебе будут раскрыты секреты.
    - Ты охотишься за силой, и это твое место. Место, где ты будешь
    хранить свои ресурсы.
    Сейчас это не имеет для тебя смысла, поэтому пусть на какое-то время
    это будет оставаться бессмыслицей.
    Мы спустились со скалы, и он провел меня к небольшому чашевидному
    углублению на западной стороне вершины. Там мы сели и поели.
    Без сомнения, было что-то неописуемо приятное для меня на вершине
    этого холма. Еда, как и отдых, были неизвестным поглощающим ощущением.
    Свет заходящего солнца бросал богатый почти медный отсвет, и все
    вокруг, казалось, было покрашено золотой краской. Я полностью отдался
    любованию пейзажем. Я даже не хотел думать.
    Дон Хуан заговорил со мной почти шепотом. Он сказал, чтобы я следил
    за каждой деталью вокруг, в независимости от того, какой бы маленькой или
    тривиальной она мне ни казалась. Особенно за чертами того ландшафта,
    который простирался в западном направлении. Он сказал, чтобы я смотрел на
    солнце, не фокусируя на нем взгляда до тех пор, пока оно не исчезнет за
    горизонтом.
    Последние минуты света как раз перед тем, как солнце спряталось за
    одеялом низких туч или тумана, были в полном смысле величественными.
    Солнце, казалось, подожгло землю, превратив ее в большой костер. Я
    почувствовал красный отсвет у себя на лице.
    - Встань! - крикнул дон Хуан и дернул меня вверх. Он отпрыгнул от
    меня и приказал мне повелительным, но срочным голосом бежать на том месте,
    где я стоял.
    Пока я бежал на одном и том же месте, я начал ощущать тепло,
    заполняющее мое тело. Это была какая-то медная теплота. Я чувствовал ее на
    небе и на "крыше" моих глазниц. Казалось, верхняя часть моей головы горит
    холодным огнем и излучает медный свет.
    Что-то внутри меня заставило меня бежать все быстрее и быстрее, когда
    солнце начало исчезать. В определенный момент я действительно
    почувствовал, что стал таким легким, что мог бы улететь. Дон Хуан очень
    твердо ухватил меня за правое запястье. Ощущение, вызванное давлением его
    руки, вернуло чувство трезвости и собранности. Я повалился на землю, и он
    сел рядом со мной. Через несколько минут отдыха он спокойно поднялся,
    похлопал меня по плечу и сделал мне знак следовать за собой.
    Мы опять забрались на вершину заостренной скалы, где сидели до этого.
    Скала заслоняла нас от холодного ветра. Дон Хуан нарушил тишину.
    - Это был прекрасный знак, - сказал он. - как странно! Это произошло
    в конце дня. Мы с тобой такие различные. Ты более ночное существо. Я
    предпочитаю молодое сияние утра или скорее сверкание утреннего солнца,
    ищущего меня. Но оно скрывается от тебя. С другой стороны, садящееся
    солнце искупало тебя. Его пламя охватило тебя и не обожгло. Как странно!
    - Почему это странно?
    - Я никогда не видел, чтобы это бывало. Знак, когда он происходит,
    всегда бывает в царстве молодого солнца.
    - Почему это так, дон Хуан?
    - Сейчас не время говорить об этом, - сказал он отрывисто. - знание -
    это сила. Нужно долгое время для того, чтобы накопить достаточно силы,
    чтобы даже говорить о нем.
    Я попытался настаивать, но он резко переменил тему. Он спросил меня о
    моем прогрессе в "сновидениях".
    Я начал видеть сны о различных местах, таких, как университет или
    дома нескольких друзей.
    - Ты бывал в этих местах в дневное или ночное время? - спросил он.
    Мои сны соответствовали времени дня. То есть тому времени, когда я
    привык посещать эти места: в университете в дневное время, дома друзей - в
    вечернее.
    Он предложил, чтобы я попытался совершать сновидения во время
    короткого дневного сна, и посмотрел, не могу ли я действительно
    визуализировать выбранное место, как это было в то время, когда у меня шли
    "сновидения". Если "сновидения" бывали ночью, то мое видение местности
    должно относиться к ночному времени. Он сказал, что то, что испытываешь в
    "сновидении", должно соответствовать тому времени дня, когда "сновидение"
    имеет место. В противном случае видения будут не "сновидениями", а
    обычными снами.
    - Для того, чтобы помочь самому себе, ты должен избрать особый
    предмет, относящийся к тому месту, куда ты хочешь отправиться, и
    сфокусировать свое внимание на нем, - продолжал он. - здесь, на этой
    вершине, например, у тебя есть особый куст, который ты сможешь наблюдать,
    пока у тебя в памяти есть для него место. Ты можешь возвращаться сюда во
    время сновидения, просто вспомнив этот куст или же эту скалу, где мы
    сидим, или вспомнив любую другую вещь здесь. Во время сновидений
    путешествовать легче, когда ты фокусируешь свое внимание на месте силы,
    таком, как это место. Но если ты не хочешь сюда приходить, ты можешь
    выбрать любое другое место. Может быть, университет, куда ты ходишь,
    является для тебя местом силы. Используй его. Сфокусируй свое внимание на
    любом предмете там и затем найди его в сновидении.
    От этого особого предмета, который ты вспомнишь, ты должен
    возвратиться обратно к своим рукам, затем к другому предмету и так далее.
    Но сейчас ты должен фокусировать свое внимание на всем, что находится
    на этом холме, потому что это самое важное место в твоей жизни.
    Он взглянул на меня, как бы судя об эффекте своих слов.
    - Это место, где ты умрешь, - сказал он мягким голосом.
    Я нервно отпрянул, меняя положение, и он улыбнулся.
    - Я вместе с тобой буду приходить на эту вершину вновь и вновь, -
    сказал он. - а затем ты должен приходить сюда сам, пока ты не насытишься
    ею. До тех пор, пока вершина не пропитает тебя. Ты будешь знать время,
    когда вершина наполнит тебя. Вершина этого холма так, как она есть сейчас,
    будет тогда местом твоего последнего танца.
    - Что ты имеешь в виду под моим последним танцем, дон Хуан?
    - Это место твоей последней стоянки, - сказал он. - ты умрешь здесь,
    независимо от того, где ты будешь находиться. У каждого воина есть место,
    чтобы умереть. Место его предрасположения, которое пропитано незабываемыми
    воспоминаниями, где могущественные события оставили свой след. место, где
    он был свидетелем чудес, где ему были открыты секреты, место, где он
    хранил свою личную силу.
    Воин имеет обязательство возвращаться назад к этому месту своего
    предрасположения каждый раз, как он коснется силы, для того, чтобы хранить
    ее здесь. Он идет туда или пешком или при помощи сновидения.
    И, наконец, однажды, когда его время на земле окончится, и он
    почувствует, что смерть хлопнула его по левому плечу, его дух, который
    всегда готов, летит к месту его предрасположения, и там воин танцует для
    своей смерти.
    Каждый воин имеет специальную позу силы, которую он развивает в
    течение всей жизни. Это своего рода танец. Движения, которые он исполняет
    под влиянием своей личной силы.
    Если у умирающего воина сила ограничена, то его танец короток, если
    его сила грандиозна, его танец величественен. Но в независимости от того,
    мала его сила или величественна, смерть должна остановиться и быть
    свидетелем его последней стоянки на земле. Смерть не может одолеть воина,
    который пересчитывает оружие своей жизни в последний раз, пока он не
    закончит свой танец.
    Слова дона Хуана вызвали у меня озноб. Тишина, сумерки,
    величественный пейзаж, все, казалось, было помещено здесь, как иллюстрация
    картины последнего танца силы воина.
    - Можешь ты научить меня этому танцу, хотя я и не воин? - спросил я.
    - Любой человек, который охотится за силой, должен знать этот танец,
    - сказал он. - однако, я не могу тебя научить ему сейчас. Скоро у тебя
    будет стоящий противник, и я покажу тебе тогда первые движения силы. Ты
    должен сам добавить другие движения в ходе своей жизни. Каждое новое
    движение должно быть достигнуто в битве силы, поэтому, точно говоря, поза,
    форма воина, является историей его жизни, танцем, который растет по мере
    роста его личной силы.
    - И смерть действительно останавливается для того, чтобы посмотреть
    на танец воина?
    - Воин - только человек, смиренный человек. Он не может изменить
    планов своей смерти, но его неуязвимый дух, который накопил силу после
    поразительных трудностей, действительно может удержать смерть на какое-то
    время. Время, достаточно долгое, чтобы он мог в последний раз порадовать
    себя использованием своей силы. Мы можем сказать, что это тот договор,
    который имеет смерть с людьми неуязвимого духа.
    Я ощутил захватывающее любопытство и говорил просто для того, чтобы
    удовлетворить его. Я спросил его, не знал ли он воинов, которые умерли, и
    каким образом их последний танец повлиял на их умирание.
    - Выбрось это из головы, - сказал он сухо. - умирание - это
    монументальное дело. Это больше, чем подрыгать ногами и застыть.
    - Буду ли я тоже танцевать до своей смерти, дон Хуан?
    - Наверняка. Ты охотишься за личной силой, даже несмотря на то, что
    еще не живешь, как воин. Сегодня солнце дало тебе свой знак. Лучшее, что
    ты сделаешь в работе своей жизни, будет сделано к концу дня. Очевидно, ты
    не любишь молодого сверкания раннего света. Утреннее путешествие не зовет
    тебя. Твоей чашкой чая является заходящее солнце, старое, желтоватое и
    таящее. Ты не любишь жара, ты любишь тепло.
    И поэтому ты будешь танцевать перед своей смертью здесь, на вершине
    этого холма, в конце дня, и в своем последнем танце ты расскажешь о своей
    борьбе, о тех битвах, которые выиграл, и о тех, которые проиграл. Ты
    расскажешь о своей радости и замешательстве при встрече с личной силой.
    такой танец расскажет тебе о секретах и чудесах, которые ты накопил. И
    твоя смерть будет сидеть здесь и следить за тобой.
    Заходящее солнце будет заливать тебя, не обжигая, как это сделано
    было сегодня. Ветер будет мягким и тающим, и твоя вершина будет дрожать.
    Когда ты подойдешь к концу твоего танца, ты взглянешь на солнце, потому
    что больше ты его никогда не увидишь ни в бодрствующем состоянии, ни в
    сновидениях. А затем твоя смерть покажет на юг, в бесконечность.



    14. БЕГ СИЛЫ

    Суббота, 8 апреля 1962 года.
    - Смерть - это личность, дон Хуан? - спросил я, как только сел на
    веранду.
    Во взгляде дона Хуана был оттенок замешательства. Он держал мешок с
    продуктами, который я ему привез. Он осторожно положил его на пол и сел
    передо мной. Я почувствовал себя ободренным и объяснил, является ли смерть
    личностью или в роде личности, когда она наблюдает за танцем воина.
    - Ну, какая тебе разница? - спросил дон Хуан.
    Я сказал ему, что эта картина была очень захватывающей для меня, и я
    захотел узнать, каким образом он к ней пришел. Откуда он узнал, что это
    так.
    - Все это очень просто, - сказал он. - человек знания знает, что
    смерть является последним свидетелем, потому что он видит.
    - Ты хочешь сказать, что ты сам наблюдал последний танец воина?
    - Нет, нельзя быть таким свидетелем. Только смерть может это. Но я
    видел, как моя собственная смерть наблюдала за мной, и я танцевал для нее,
    как будто умирая. В конце моего танца смерть не указала ни в каком
    направлении, и место моего предрасположения не дрожало, прощаясь со мной.
    Так что мое время на земле еще не окончилось, и я не умер. Когда все это
    имело место, у меня была ограниченная сила, и я не понимал планов своей
    собственной смерти, поэтому я считал, что умираю.
    - Была ли твоя смерть похожа на личность?
    - Ты забавная птичка. Ты думаешь, что ты можешь понять, задавая
    вопросы. Я не думаю, что ты поймешь, но кто я такой, чтобы говорить?
    Смерть не похожа на личность, это скорее присутствие. Но можно также
    сказать, что это ничто, и в то же время это все. И так и так будешь прав.
    Смерть - все, что захочешь.
    Мне легко с людьми, поэтому для меня смерть - личность. Я также
    склонен к мистике, поэтому для меня у смерти пустые глаза. Я могу смотреть
    сквозь них. Они как два окошка, но в то же время они движутся, как
    движутся глаза. И поэтому я могу сказать, что смерть с ее пустыми глазами
    смотрит, пока воин танцует в последний раз на земле.
    - Но является ли это только для тебя так, дон Хуан? Или это для
    каждого воина так же?
    - Это точно так же для каждого воина, у которого есть танец силы, и в
    то же время это не так. Смерть наблюдает за последним танцем воина, но то,
    как воин видит свою смерть, является личным делом. Это может быть все, что
    угодно. Птица, свет, личность, куст, галька или неизвестное присутствие.
    Картины смерти, нарисованные доном Хуаном, встревожили меня. Я не мог
    найти подходящих слов, чтобы задать свои вопросы, и замолчал. Он смотрел
    на меня, улыбаясь, и уговаривал меня говорить дальше.
    Я спросил его, является ли то, как воин видит свою смерть, зависящим
    от условий, в которых он вырос. Как пример, я привел индейцев юма и яки.
    Моей собственной мыслью было то, что культура определяет манеру, в которой
    видят смерть.
    - Не имеет никакого значения, где человек вырос, - сказал он. -
    определяющим в том, как человек делает что-либо, является личная сила.
    Человек является только суммой своей личной силы. И эта сила определяет,
    как он живет, и как умирает.
    - Что такое личная сила?
    - Личная сила - это чувство, - сказал он. - что-то вроде того, как
    быть удачливым. Или это можно назвать настроением. Личная сила - это нечто
    такое, что приобретаешь в независимости от своего происхождения. Я уже
    говорил тебе, что воин - это охотник за силой, и что я учу тебя, как
    охотиться за ней и хранить ее. Трудность с тобой, что является трудностью
    и со всеми нами, состоит в том, чтобы тебя убедить. Ты должен верить, что
    личная сила может быть использована, и что ее можно хранить, но до сих пор
    ты не был в этом убежден.
    Я сказал ему, что он доказал свою точку зрения, и что я убежден
    настолько, насколько я вообще могу быть убежденным. Он засмеялся.
    - Это не тот тип убеждения, о котором я говорю, - сказал он.
    Он два-три раза слегка похлопал меня по плечу с усмешкой.
    - Меня не требуется смешить, ты же знаешь.
    Я почувствовал себя обязанным заверить его, что говорю серьезно.
    - Я не сомневаюсь в этом, - сказал он. - но быть убежденным означает,
    что ты можешь действовать сам. От тебя еще потребуются огромные усилия для
    того, чтобы делать это. Намного больше еще должно быть сделано. Ты только
    начал.
    Секунду он был спокоен. Его лицо приобрело застывшее выражение.
    - Забавно, насколько ты мне иногда напоминаешь меня самого, -
    продолжал он. - я тоже не хотел избирать тропу воина. Я считал, что вся
    эта работа ни к чему, и поскольку мы все так или иначе умрем, какая
    разница - быть воином или не быть им. Я ошибался. Но я должен был найти
    это сам. Как только ты поймешь, что ты ошибаешься и что тут действительно
    есть целый мир разницы, тогда только ты сможешь сказать, что ты убежден. И
    тогда ты сможешь идти дальше сам. И самостоятельно ты даже сможешь стать
    человеком знания.
    Я просил его объяснить, что он имеет в виду под словами "человек
    знания".
    - Человек знания - это тот, кто правдиво прошел трудности учения, -
    сказал он. - человек, который без спешки и медлительности прошел настолько
    далеко, насколько смог, в раскрытии секретов личной силы.
    В кратких словах он очертил эту концепцию, а затем бросил ее, как
    тему разговора, сказав, что мне следует заботиться лишь о том, как
    сохранять личную силу.
    - Но это совершенно непонятно, - запротестовал я. - я действительно
    не могу сообразить, к чему ты ведешь.
    - Охота за силой - любопытное явление, - сказал он. - сначала она
    должна быть идеей, затем она должна быть установлена шаг за шагом, а затем
    - бомц! - она происходит.
    - Как она происходит?
    - Дон Хуан поднялся. Он стал вытягивать руки и выгибать спину, как
    кот. Его кости, как обычно, издали серию хрустящих звуков.
    - Пойдем, - сказал он. - впереди у нас длинное путешествие.
    - Но я хочу тебя спросить еще так много вещей, - сказал я.
    - Мы идем к месту силы, - сказал он, входя в дом. - почему ты не
    побережешь свои вопросы до того времени, как мы туда войдем? Нам может
    представиться случай поговорить.
    Я думал, что мы поедем, поэтому поднялся и подошел к машине, но дон
    Хуан отозвал меня из дома и велел мне взять мою сетку с флягами. Он ждал
    меня за домом на краю пустынного чапараля.
    - Нам нужно спешить, - сказал он.
    Мы достигли нижних склонов гор Сьерра Мадре около трех часов дня.
    День был теплый, но во второй половине дня ветер похолодал. Дон Хуан сел
    на камень и сделал мне знак сделать так же.
    - Что мы собираемся здесь делать на этот раз, дон Хуан?
    - Ты очень хорошо знаешь, что мы здесь для того, чтобы охотиться за
    силой.
    - Это я знаю. Но что именно мы собираемся здесь делать?
    - Ты знаешь, что я не имею ни малейшей идеи.
    - Ты хочешь сказать, что ты никогда не следуешь какому-либо
    определенному плану?
    - Охота за силой - это очень серьезное дело, - сказал он. - нет
    никакого способа распланировать ее наперед. Именно это в ней интересно.
    Тем не менее, воин действует так, как будто бы у него есть план, потому
    что он доверяет своей личной силе. Он знает наверняка, что она заставит
    его действовать наиболее подходящим способом.
    Я указал, что его заявления были до какой-то степени противоречивы.
    Если у воина уже есть личная сила, то зачем ему охотиться за ней?
    Дон Хуан поднял брови и сделал жест подчеркнутого отвращения.
    - Ты - человек, который охотится за личной силой, - сказал он. - а я
    - воин, который уже ее имеет. Ты спросил меня, был ли у меня план. И я
    сказал, что я доверяю своей личной силе в том, чтобы она руководила мной,
    и что мне не нужно иметь плана.
    Мы помолчали, а затем пошли дальше. Склоны были очень крутыми, и
    забираться на них было весьма трудным и исключительно утомительным для
    меня. С другой стороны, выносливости дона Хуана, казалось, не будет конца.
    Он не бежал и не спешил, его ходьба была постоянной и неустанной. Я
    заметил, что он даже не вспотел. Даже после того, как взобрался на
    огромный почти вертикальный склон. Когда я достиг вершины, дон Хуан уже
    был там, ожидая меня. Когда я уселся рядом с ним, я почувствовал, что мое
    сердце готово разорваться и выскочить из моей груди. Я лег на спину, и пот
    буквально фонтаном потек у меня из бровей.
    Дон Хуан расхохотался и некоторое время катал меня туда-сюда. Это
    движение помогло мне восстановить дыхание.
    Я сказал, что просто испуган его физической энергией.
    - Я все время старался привлечь твое внимание к этому, - сказал он.
    - Ты совсем не стар, дон Хуан!
    - Конечно, нет, я старался, чтобы ты заметил это.
    - Как ты это делаешь?
    - Я ничего не делаю. Мое тело прекрасно себя чувствует, и это все.
    Поэтому я хорошо с собой обхожусь. У меня нет никакой причины чувствовать
    себя усталым или больным. Секрет совсем не в том, что ты делаешь с собой,
    но скорее в том, чего ты не делаешь.
    Я ждал объяснения. Он, казалось, понимал мою неспособность понять. Он
    знающе улыбнулся и встал.
    - Это место силы, - сказал он. - найдем нам место, чтобы
    расположиться на этой вершине.
    Я запротестовал. Я хотел, чтобы он объяснил, чего я не должен делать
    со своим телом. Он сделал повелительный знак.
    - Прекрати болтовню, - сказал он мягко. - на этот раз просто действуй
    для разнообразия. Неважно, сколько времени у тебя займет, чтобы найти
    подходящее место для отдыха. Может быть, у тебя уйдет на это вся ночь.
    Точно так же неважно, найдешь ли ты это место. Важным моментом является
    то, что ты попытаешься его найти.
    Я отложил свой блокнот и поднялся. Дон Хуан напомнил мне, как он
    делал бесчисленное множество раз, когда просил меня найти место для
    отдыха, что я должен смотреть, не фокусируя взгляда ни на каком
    определенном месте и скашивая глаза до тех пор, пока предметы не будут
    расплываться.
    Я пошел, обшаривая землю полузакрытыми глазами. Дон Хуан шел в
    нескольких футах справа и на пару шагов позади меня. Сначала я прошел по
    всей периферии вершины холма. Моим намерением было продолжить путь по
    спирали к центру, но после того, как я завершил круг на вершине, дон Хуан
    остановил меня.
    Он сказал, что я позволяю своему предпочтению к распорядку одерживать
    надо мной верх. С сарказмом он добавил, что я наверняка охватываю весь
    район систематически, но таким определенным образом, что не смогу ощутить
    подходящего места. Он добавил, что сам он знает, где оно находится,
    поэтому для меня нет никакой возможности импровизировать.
    - Что же я должен делать вместо этого? - спросил я.
    Дон Хуан заставил меня сесть. Затем он сорвал по одному листу с
    нескольких кустов и дал их мне. Он велел мне лечь на спину, расстегнуть
    пояс и положить листья на кожу живота. Он наблюдал за моими движениями и
    указал, чтобы я прижимал листья к телу обеими руками. Затем он приказал
    мне закрыть глаза и предупредил, что, если я хочу совершенных результатов,
    то я не должен ни отпускать листьев, ни открывать глаза, ни пытаться сесть
    в то время, как он будет поворачивать мое тело в положение силы.
    Он взял меня за правую подмышку и развернул. У меня было неодолимое
    желание взглянуть сквозь полуприкрытые веки, но дон Хуан положил мне
    ладонь на глаза. Он скомандовал мне, чтобы я сконцентрировал свое внимание
    только на том чувстве тепла, которое будет исходить из листьев.
    Секунду я лежал неподвижно, а затем почувствовал странное тепло,
    исходящее из листьев. Сначала я его почувствовал ладонями рук, затем тепло
    распространилось на мой живот и, наконец, оно буквально затопило все мое
    тело. Через несколько минут мои ноги горели от жара, который мне напоминал
    те времена, когда у меня была высокая температура.
    Я сказал дону Хуану о неприятном ощущении и о своем желании снять
    обувь. Он сказал, что собирается помочь мне подняться и что я не должен
    открывать глаз до тех пор, пока он мне не скажет, а также я должен
    прижимать листья к животу до тех пор, пока не найду подходящее место.
    Когда я был на ногах, он прошептал мне на ухо, что мне следует
    открыть глаза и идти без всякого плана, позволяя силе листьев подталкивать
    и вести меня.
    Я начал бесцельно ходить. Жар моего тела был неудобен. Мне казалось,
    что у меня поднимается высокая температура, и я ушел в попытки понять,
    каким способом дон Хуан вызвал ее.
    Дон Хуан шел позади меня. Внезапно он издал такой вопль, который
    почти парализовал меня. Он объяснил, смеясь, что внезапные звуки
    отпугивают неприятных духов. Я скосил глаза и ходил взад и вперед около
    получаса. За это время неприятная жара в моем теле превратилась в приятную
    теплоту. Я ощутил чувство легкости, прохаживаясь по вершине холма. Однако,
    я чувствовал разочарование. Каким-то образом я ожидал, что замечу
    какого-то рода зрительное явление, но на периферии моего зрения не было
    никаких изменений: ни необычной окраски, ни сияния, ни темных масс.
    Наконец, я устал от скашивания глаз и открыл их. Я стоял перед
    маленькой площадкой песчаника, которая была одним из каменистых выступов
    на вершине холма. Все остальное было просто землей с широко раскиданными
    небольшими кустами. Казалось, что ранее растительность время от времени
    выгорала, и что новый подрост еще не созрел. В течение некоторого времени
    я стоял перед площадкой песчаника, по какой-то причине она казалась мне
    прекрасной, а затем я просто сел на нее.
    - Хорошо, хорошо, - сказал дон Хуан и похлопал меня по спине.
    Затем он сказал, чт...
    Продолжение на следующей странцие...

    << | <     | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 |     > | >>





     
     
    Разработка
    Numen.ru